Здракомон - Небоходов Алексей - Страница 19

Даша сделала глубокий вдох и заставила себя произнести:

– Дома. С мужем. Он хочет смотреть, как я с другим мужчиной. С вами.

Антон отшатнулся. Бутылка замерла в руках.

– Ты чего несёшь-то? – он нервно хохотнул. – Совсем сдурела?

– Послушайте, – Даша говорила вполголоса, отчётливо выговаривая каждое слово. – Он лежит, не двигается. Просто хочет посмотреть… Это единственное, что ему осталось. Понимаете?

– Не-не-не, – Антон замотал головой. – Я на такое не подписывался.

– Я ещё одну бутылку принесу. Завтра. И послезавтра тоже.

Антон облизнул губы, взгляд заметался между бутылкой и лицом Даши.

– Две, – сказал он наконец. – Завтра две бутылки. И деньги.

– Хорошо, – кивнула Даша. – Две бутылки и деньги.

Антон сорвал зубами крышку «бескозырку», выплюнул под ноги и приложился к горлышку. Кадык дёрнулся несколько раз, на подбородок потекла струйка. Оторвавшись, вытер рот рукавом.

– Эх, хорошо пошла… Ну что, пошли, что ли? – произнёс он, явно оживившись после принятого.

Даша кивнула. Путь обратно показался вдвое короче. Шли молча – она впереди, он следом, прихлёбывая из бутылки. К дому Косиловых выпил почти половину.

Даша открыла дверь, пропустила его внутрь. В сенях Антон стянул грязные ботинки, провёл рукой по всклокоченным волосам.

– Там, – Даша кивнула в сторону спальни. – Он ждёт.

В спальне было полутемно – настольная лампа с плотным абажуром давала тусклый свет, занавески задёрнуты, хотя солнце ещё не село. Воздух был тяжёлым от запаха лекарств и спёртой, застоявшейся теплоты.

Геннадий лежал на кровати, повернув голову к двери. Неподвижное тело под одеялом сливалось с постелью, только голова и плечи выдавались над поверхностью. Зрачки блестели в полумраке – цепкие, неотступные.

– Здравствуй, Антон, – сказал он ровным голосом. – Выпил уже, как я вижу.

Антон переминался с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Бутылку он оставил в сенях, но запах водки тянулся за ним следом.

– Ну да, – промямлил он. – Жена твоя принесла…

– Я знаю, – голос Геннадия был сухим, деловитым. – Даша, передвинь меня ближе к стене и подушку поправь.

Она подошла молча и начала осторожно, но уверенно перемещать неподвижное тело. Сначала приподняла верхнюю часть туловища, потом ноги, сдвинула на полметра вправо. Подоткнула одеяло, поправила подушку так, чтобы муж мог видеть всю кровать.

– Ты, – Геннадий посмотрел на Антона, – раздевайся и ложись с ней. Только вымой руки сначала.

Антон кивнул, всё ещё не вполне осознавая происходящее, и вышел. Послышался звук льющейся воды. Даша стояла посреди комнаты, сложив руки на животе, глядя в одну точку на полу.

– Раздевайся, – сказал Геннадий. – Полностью.

Даша начала расстёгивать блузку – медленно, отстранённо, будто это делал кто-то другой. Пуговица за пуговицей. Блузка соскользнула с плеч. Затем юбка. Нижнее бельё – простое, хлопковое, давно утратившее белизну. Вещи она складывала аккуратной стопкой на стуле, как делала всегда.

Когда Антон вернулся, Даша уже лежала на кровати, укрывшись простынёй. Геннадий наблюдал, повернув голову.

– Ты тоже раздевайся, – сказал он Антону. – И ложись.

Антон, отхлебнувший ещё немного из своей бутылки и уже достаточно пьяный, чтобы не задумываться о странности ситуации, начал раздеваться. Засаленная рубаха, растянутый свитер, брюки с вытянутыми коленями – всё полетело комом на пол. Тело его оказалось неожиданно жилистым – работа в поле и на ферме, пусть и нечастая, поддерживала мышцы.

Он забрался на кровать неуклюже, чуть не упав. Матрас прогнулся под его весом. Простыня соскользнула, обнажая Дашино тело – бледное, с выступающими рёбрами и ключицами.

– Ну, давай что ли… – пробормотал Антон, нависая над ней.

Даша лежала неподвижно, глядя в потолок. Запах водки от его дыхания, резкий дух немытого тела, который не устранило быстрое мытьё рук. Внутри неё не было ни страха, ни отвращения – только пустота, и всё происходящее казалось далёким, чужим.

Руки Антона, шершавые и загрубевшие, неловко блуждали по её телу, не зная, с чего начать. Склонился, поцеловал в шею – влажно, оставляя след слюны. Небритый подбородок царапал кожу. Потом грубо сжал грудь, выкручивая сосок.

Геннадий издал тихий звук – что-то среднее между выдохом и стоном. Даша уловила это и поняла: мужу нравится грубость, нравится видеть её боль. Антон, не заметив реакции хозяина, на мгновение ослабил хватку, но затем, встретившись взглядом с Геннадием, сжал снова – сильнее.

Он склонился ниже, провёл руками по бёдрам, животу, нащупывая путь между ног. Пальцы были грубыми, движения неточными, но Даша не сопротивлялась, раздвинула ноги, позволяя ему продолжить. Прикосновение ощущалось издалека, тело не откликалось. Она просто ждала, когда всё закончится.

Антон приподнялся, направляя себя в неё. Первое движение было резким, болезненным. Даша стиснула зубы, но не издала ни звука. Второе, третье. Он начал двигаться – сначала медленно, потом быстрее, задыхаясь и пыхтя.

Даша смотрела мимо его плеча – прямо в глаза мужа. Геннадий не отрывал взгляда, впитывая каждую деталь. Губы были слегка приоткрыты, в глазах – отблески лампы и что-то ещё, внутреннее, жадное.

Антон ускорил темп, дыхание стало прерывистым. Пот капал с его лба на лицо и грудь Даши. Одна капля попала в глаз, она моргнула, но не стала вытирать.

– Да… Да… – бормотал Антон. – Хорошо-то как…

Даша обхватила его бёдра ногами, принимая до основания – не потому, что хотела, а потому, что где-то в сознании зашевелилась мысль: если он закончит быстрее, всё прекратится быстрее. Она даже начала двигаться в такт, не чувствуя ничего, только имитируя.

И тут взгляд, блуждающий по комнате, наткнулся чучело здракомона, глядящее на неё через открытые двери из угла гостиной. В круговерти забот последних месяцев Даша о нём почти забыла. В полумраке его глаза светились – янтарным, нечеловеческим светом. Оскаленная пасть, казалось, растягивалась в ухмылке.

Даша почувствовала, как что-то происходит с её лицом. Губы сами собой растянулись в улыбке – точно такой же, как у чудовища в соседней комнате. Не улыбке удовольствия или радости, а жуткой, недоброй гримасе понимания. Здракомон словно передал ей что-то, и она приняла.

Антон громко застонал и дёрнулся всем телом. Движения стали беспорядочными, сбивчивыми, а потом он обмяк, тяжело навалившись на неё сверху. Дыхание стало ровнее, глаза закрылись. Потное лицо прижалось к её шее, щетина царапала кожу. Он не двигался, будто забыл, что лежит на другом человеке. Геннадий смотрел на них молча, с тем же выражением ледяного интереса.

– Извиняюсь, – пробормотал наконец Антон, не поднимая головы. – Давно у меня не было… Совсем отвык.

Даша лежала неподвижно, чувствуя, как его семя вытекает из неё, пачкая простыню. Странная улыбка всё ещё держалась на её губах. Повернула голову и встретилась взглядом с мужем.

– Оденься и уходи, – сказал Геннадий.

Антон кивнул, неловко поднялся с кровати, начал натягивать одежду, путаясь в рукавах и штанинах. Даша не двигалась – лежала так, как он её оставил – обнажённая, с раздвинутыми ногами.

Когда дверь за Антоном закрылась, в спальне повисла тишина – только их дыхание, ровное у неё, чуть хриплое у Геннадия.

– Даже этого не можешь сделать правильно, – сказал он наконец.

Даша повернула голову, глядя вопросительно. Недобрая ухмылка исчезла.

– Ты была как бревно, – продолжил он буднично, без злобы и раздражения. – Никакой страсти, никакого желания. Он должен был поверить, что ты хочешь его.

– Я не хотела, – отозвалась она негромко.

– Это не имеет значения, – отрезал Геннадий. – Важно, чтобы он так думал. В следующий раз постарайся.

В следующий раз. Значит, это не единичный случай, не прихоть. Будет следующий раз, и следующий… Теперь это будет частью её жизни.

Даша медленно встала с кровати, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер течёт липкая влага. Не глядя на мужа, прошла к окну, слегка отодвинула штору. На улице стемнело. Деревья стояли тёмными силуэтами на фоне густо-синего неба, кроны сливались в сплошную чёрную массу. Где-то в деревне залаяла собака, ей отозвалась другая.