Генеральный 7 (СИ) - Коруд Ал - Страница 27

Я всматривался в лица китайских товарищей и отчего-то думал о Мао. Старший сын зажиточного крестьянина из китайской глубинки, он стал одним из величайших политических деятелей ХХ века. Желание освободить свою страну от иностранной зависимости, поднять её с колен и обеспечить ей достойное место в кругу великих держав привело юное дарование к коммунизму. Таких тогда в Китае было много, ведь рядом во весь рост встала Советская Россия, показавшая миру пример успешного восстания в отсталой стране. Но если другие после изучения марксизма-ленинизма в Москве начинали усиленно искать в Китае пролетариат, что приводило только к поражениям, то Мао, лучше всех знакомый с реальной жизнью огромной страны, смог осознать и выбрать единственный путь, который и привёл китайских коммунистов к победе.

Мао успешно решил свою национальную задачу: Китай освободился от иностранного влияния, сначала западного, а затем советского. В моей истории начиная с 70-х годов смог начать строить отношения с великими державами уже на иной, равноправной основе. Но была и задача социальная, в представлении Мао уходящая куда-то в метафизику. Совместив Маркса с Цинь Шихуанди, изменить Китай так, чтобы он больше никогда не оказался в такой яме, как в начале XX века, вырвать его из бесконечного колеса «династических циклов», изменить в итоге самих китайцев.

Следующим поколениям партийных лидеров это отчасти удалось. Эксперимент над человеческой природой ушел в футуристическое будущее. Одна система социальных рейтингов, что значит. Проблема лишь в том, что от реального социализма у Китая осталось в итоге мало. Великая страна с коммунистической партией во главе, с капиталистической экономикой, псевдосоветской управленческой структурой власти и империалистической экспансией во внешний мир. Такому строю путь к коммунизму закрыт.

— Председатель Гофэн, мы никак не можем повлиять на аппарат «Северных областей». Они с самого начала кризиса проявляют самостоятельность. И мы не вправе ее ограничивать по закону. Разве не так? Наша задача: следить за порядком, облегчая вашу зону ответственности.

По лицу председателя Госсовета Хуа Гофэна сложно что-то прочитать. Он похож на китайского болванчика, бесстрастно взирающего на мир. Постоянно заявляет себя верным последователем Мао. С трудом под давлением военных разрешил разгон хунвейбинов. В моей истории стали переходящим лидером постмаоистской эпохи. Здесь же нацепил себе почетное имя «Председатель» и отодвинул в сторону более мудрого Чжоу Эньлая. Что мне от него ждать?

— Но это наша территория и пора пересмотреть наши отношения.

— Вы сможете ввести сюда разом двести тысяч сотрудников правопорядка? Избавить население от бандитов? Ситуация далека от стабильной. Миллионы беженцев нарушают размеренный порядок, сюда со всей страны приехало множество преступных элементов.

Хуа Гофэн все-таки сжимает губы и косится на члена Политбюро ЦК, маршал КНР Сюй Сянцяня. Новому военному главе Китая уже много лет, но он еще бодр. «Старейшины» не хотят отдавать власть молодняку. Натерпелись от него. Но внутренняя борьба вылилась в итоге в цепь кровавых мятежей. В одном из них и сложил голову маршал Чэнь И, с которым Советский Союз много связывало. И у меня до сих пор нет достаточной информации о внутренней политике китайской власти.

— Мы как-нибудь справимся.

Не могу удержаться от шпильки:

— Как в Шанхае?

Китайские лидеры мрачнеют. Из-за бардака и безалаберности последствия ядерного удара не купированы до сих пор. Радиоактивную местность не зачистили, разрушенные кварталы огромного города до сих пор не разобраны. Обломки не увезены на утилизацию. Даже пыль не смыта вовремя, что привело к увеличению района заражения. А ведь мы сразу предложили помощь. Нас пустили, но поздно. Хотя все равно по моему настоянию советские специалисты провели глобальное исследование, заодно мы буквально выкупили информацию у китайских военных.

Маршал Чэнь И помог. Естественно, не за деньги, а за новейшее оружие. Но я разрешил поставки, потому что хотел, чтобы наша наука была впереди планеты всей. Не дай бог, что-то случится. Понятно, что все, что знал о возможных авариях на АЭС, я довел до специалистов. Но все равно эти болваны чуть не устроили пару аварий. В итоге появились строжайшие протоколы, которые заставили соблюдать всех. Нарушаешь мелочь — уходи из профессии.

— Мы уже осознали собственную ошибку и сейчас сотрудничаем с вами.

Я не стал настаивать и улыбнулся:

— И это хорошо. Предлагаю создать совместную комиссию по северным территориям.

— Мы согласны.

— Но я бы на вашем месте не торопился. Сначала купировал опасность на юге. Ваша задача — противостоять американскому империализму и ревизионизму бывших партийных лидеров. Задача-максимум — вернуть Тайвань в КНР. И в этом мы вам поможем.

Глаза у Сюй Сянцяня блеснули. НОАК понесла существенные потери в последние годы. Мы бесплатно даем не так много. Старое оружие: танки Т-34, артиллерия времен Великой Отечественной, стрелковка, первые реактивные самолеты. Но и этому рады. Потому что с южной стороны положение не лучше. У американцев также нет финансов содержать большую армию, и они отправляют туда всякое старье. Зато бесплатно. Новые вооружение, как крылатые ракеты, даются под конкретные операции. В экспериментальных целях. Зачастую на самолетах разведки сидят наши пилоты и специалисты. С той стороны американцы. Новый фронт Холодной войны. Разрядки в этом мире нет. Да и не будет. Нам она невыгодна.

Хуа Гофэн показался мне напуганным. Он внезапно понял, что условия сейчас ставлю я. Даже не будучи Генеральным. То есть преемственность власти в СССР соблюдается. Не будет в этот раз чехарды, как в пятидесятые и шестидесятые. Я же понял, что это слабый, временный политик. Но нужны ли мне тут сильные? Никто из моего окружения не может дать точный ответ: что делать с разорванным Китаем? Так сложилось, что мы не можем влиять на внутреннюю политику КНР. Да и не нужно обольщаться, никогда не могли. И Сталин это отлично видел. Ему приписывают это сравнение:

«Мао как редиска — снаружи красный, внутри — белый».

Максимум на что мы способны: корректировать и согласовывать некоторые действия. Но я надеюсь, что на севере мы успеем часть населения переформатировать и создать на его основе новое крыло в партии. Тогда и поговорим. Но все это требуется время. И закончится без меня. Так что на данный момент со мной сидит человек, который будет заниматься дальнейшими связями с Китаем.

— Мы вас услышали, Председатель. Что насчет кредита?

— Только под разработку полезных ископаемых. У Советского Союза нет свободных денег. Запущено несколько масштабных проектов. Мы на всем экономим.

Китайцы молодцы, не показали видом, что недовольный. Но им деваться некуда. Да и те запасы редкоземельных ископаемых, на которые я положил глаз, пока еще не так востребованы в мировой экономике. К ним нужно проложить дороги, да и создать инфраструктуру. То есть бесплатную пользу КНР все равно получит. Видимо, среди верхушки это согласовано.

Хуа Гофэн после короткой заминки, будто бы для размышления, соглашается.

— Присылайте переговорщиков.

— Хорошо. К тому же мы планируем в ближайшее время испытать в боевых условиях новое оружие. Будет такая возможность?

Китайцы с готовностью берут сладкую пилюлю. Удачные образцы мы разрешаем им копировать. Все равно их изделия хуже, но хоть пусть так поддерживается наше «союзничество».

Дьявол, как тяжело с этими азиатами! Все-таки мы такие разные цивилизации. С европейцами хоть знаешь, какие неприятности ожидать. И как их купировать. КНДР мало идет на контак в области политик и культуры. «Сами с усами». Как будто экономики хватит. Так что использование «мягкой силы» мной санкционировано еще лет пять назад. Через поколение это будет европеизированная страна с азиатскими скулами. Северный Вьетнам встал в позу, пеняя нам на сотрудничество с южанами. Не навоевались еще? Страна в руинах, дикие потери в населении. Пока их держит лишь угроза с Севра и полная зависимость от нас. Только при мне дела поставлены жестче. Получили — распишитесь! И тратить лишь на то, что сэкономлено.