Генеральный 7 (СИ) - Коруд Ал - Страница 49

Уже на исходе дня дверь со скрипом открылась. Внутрь проскользнул высокий человек в бедуинской одежде. Но что-то было не так. Движения! Это не бедуин! Айзек весь подобрался, но к следующему был точно не готов.

— Гражданин Трахтенберг?

— А… я. Что?

С ним говорили на русском. Без всякого акцента, с хорошим среднерусским правильным выговором.

— Дед Пихто! Отвечать будешь, Изя?

— Да… это я. С кем имею честь…

Грубоватый голос его оборвал.

— Неважно. Садись. В ногах правды нет.

Ошеломленный Айзек устроился, привычно подобрав под себя ноги. Хотя бы его убивать не собираются.

— Слушай сюда, Изя. К нам на точку на днях поступило забавное сообщение. Одна весьма занятная группировка продает живого жида. Ну нам стало интересно, начали узнавать подробности. А тут ты.

— Мы встречались?

— Да, на обмене наших летчиков. И ты вел там себя безобразно.

Айзек опустил плечи. Да, он был зол и намеренно провоцировал. Но так ему было велено.

— Приказали…

— Парней было зачем мурыжить?

— Я человек маленький.

— Не надо песен петь, Изя. Пить хочешь?

Русский протянул поенному плетеную баклажку. Никогда еще обычная вода не была такой вкусной!

— Благодарствую. Слушаю вас внимательно.

— Это другой разговор. Не думал, как отсюда выбраться?

— Куда? Пустыня кругом, — Трахтенберг обидчиво поджал губы. Чего этот русский тянет вола за хвост?

— Это правильно. И выручать тебя никто не торопится.

— Что предлагаете?

— Работать на нас.

— Вы кто?

— Неважно.

— Но хотя бы с бывшей родины?

— Считай, что так. Да или нет?

— У меня нет выбора. И… в принципе я ничего не нарушаю. Присягу же я давал Советскому Союзу?

Неизвестный восхищенно цыкнул:

— Ну ты даешь! Это же надо так вывернуться!

Дальнейший разговор был коротким и конкретным. Оставив воду Айзеку, русский вышел. Через час дверь снова открылась и двое стражей, угрожая оружием, скомандовали идти за ними. Подвал не был таким большим, каким казался ранее. Они подошли к лестнице, сверху пахнуло свежестью. Снаружи была ночь, звезды и свобода. Никогда еще Трахтенберг не был таким счастливым и потому лыбился во все тридцать три. Рядом улыбались его «хозяева», выгодно продавшие подвернувшийся ликвид. Они даже на радостях угостили его лепешкой и сыром. Из темноты тихо появился русский и позвал жестом за собой. Они сели в старый скрипучий «Лендровер» и двинули прямо в темноту. Фары водитель включил, только выехав на дорогу.

Айзек только тут облегченно выдохнул, но благоразумно помалкивал. Но любопытство все-таки победило.

— Можно спросить?

— Говори.

Русский разведчик уже скинул с головы куфию, открыв короткий ежик темных волос. Загар и вытянутый нос делал его похожим на кого-то из многочисленных народностей Сирии. Эта страна отличалась редким разнообразием. Сунниты, алавиты, друзы, курды, ассирийцы, армяне, черкесы, туркмены, езиды. Ну и племена бедуинов. Куда от них деться.

— Как к вам обращаться?

— Николай.

— Куда мы едем?

— В Бейрут.

— Ого! Там меня и поменяют?

— Нет. Ты сам инфильтруешься и сообщишь своим. Легенду также сам придумай. Мы введем тебе один препарат. После анализа крови станет ясно, что тебя отравили, и ты мало что помнишь.

Айзек думал быстро, потому его и взяли в разведку.

— Пойдет.

Автомобилей на трассе почти не было, ехали, неспешно приближаясь к первой цели. Трахтенберг прокручивал в уме различные версии. Слишком много провалов и неясностей. Но ведь все равно… И как будто его мысли услышали.

— Тебя сразу расколят, и ты сознаешься, что был завербован. Именно КВР.

— Ясно. Но работать буду все равно на вас?

— Работать не нужно, — Николай повернул голову. — Ты станешь мостом между нами и Моссадом. И мы не внешняя разведка.

Трахтенберг выдохнул. Надо же было так попасть! Но это все равно лучше, чем остаться без головы в буквальном смысле слова. А там как-нибудь вывезем. Затем он уяснил последнюю фразу русского. Кус има шельха! Это же не обычная разведка, а проклятье евреев! Давно ходили смутные слухи, что у русских появилась спецслужба, что не гнушается методов времен достославного НКВД и даже ЧК. Так что попал он как кур в ощип и просто так не соскочит.

— Ты, Изя, не грусти, — по лицу «Николая» скользнула робкая улыбка, — быть двойным, вернее, тройным агентом это престижно. На твоей могиле будут цветы от двух сторон.

— Ну, спасибо, удружили! Но все-таки я вам зачем?

— Придет время, все узнаешь. А пока помолчи, пожалуйста, и послушай. На людях говорим по-арабски. Посматривай по сторонам. Тут в последние дни какая-то движуха непонятная началась. Так что рассчитываем только на себя.

— Спасибо и на этом.

В голосе израильтянина сквозил неприкрытый сарказм. Как-то спасли его не полностью. Николай чуть повысил голос.

— А ты чего хотел, Изя⁈ Про тебя узнали совершенно случайно и на фиг твою тушку привезли в тот верблюжий угол, нам самим непонятно. Сам что думаешь?

Трахтенберг крепко задумался. Скрывать он не может, придется поделиться. Малая плата за спасение.

— Брали нас профессионалы. Меня сразу скрутили и утащили. Потом мешок накинули. И первого бы взяли, но тут, дурак, схватился за оружие. Затем… — он внезапно оживился и начал закатывать рукав. — Похоже, что вам и делать ничего не нужно. Мне что-то вкололи. Вот след от инъекции. А я еще думал, чего там чешется?

— Неаккуратно. Вряд ли это профи, скорее наемники.

— И мне показалось, что очнулся я в другом месте.

— Ты же был с мешком на голове?

— Обижаешь, начальника. Меня же учили. Запах другой, пол под ногами. Ну и руками я трогал по возможности. Если вначале была городская квартира или офис, контора по-вашему, то потом что-то домашнее.

Пригород, скорее всего. Его запах ни с чем не спутаешь.

— Это кому тебя понадобилось перехватывать?

Израильтянин недоуменно уставился на советского разведчика:

— Вы же меня купили?

Намек был толстым, Николай скривился, как от лимона.

— Тут несколько иное. На нас вышел посредник. Да и место… там много чего продается.

— Как в Бейруте?

— Изя, ты же знаешь, что той вольницы уже давно нет.

— Я другое слышал.

— Это черный-черный рынок. Подожди, у тебя там есть кто?

Трахтенберг замолчал. Опять его проклятый язык. Не годится он в разведку.

— Колись давай, ты уже наш агент. Сейчас заедем кое-куда. Кофе хочу, спать тянет. Из-за тебя второй день не сплю.

Они съехали с начавшей оживать трассы. Зона пустыни кончилась. По сторонам появились поселки, обработанные поля, растущие густыми рощами оливковые деревья. Около домов возились люди, ходила скотина, кудахтали курицы. Милая пасторальная картинка. Внедорожник тормознул у приземистого здания с длинной террасой. Николай поспешил вперед, через несколько минут пригласил Айзека. Они сели в углу на террасе за кустами, чтобы не отсвечивать. На другой стороне сидели старики и неспешно пили утренний чай. Скоро невольным путешественникам принесли одуряюще пахнущий кофе и на подносе завтрак с кучей маленьких тарелочек. Жидкий мтебель — пюре из печеных на огне баклажанов с добавлением кунжутного масла и сметаны ели, используя вместо ложки кусочки тонкой лепешки. Еще там лежал напоминающий брынзу сыра, пончики из нута фаляфель и макдус, это маленькие баклажаны, особым образом приготовленные, фаршированные красным перцем и орехами, в оливковом масле. Обычная пища местных крестьян. И в самом деле тут неплохо кормили. И кофе бы изумительным, сваренным по-настоящему османскому рецепту.