Битва талантов (СИ) - Хай Алекс - Страница 47

Графиня допила чай и поднялась, что было знаком завершения аудиенции. Я тоже покинул кресло.

Она проводила меня до дверей гостиной. У порога остановилась и произнесла — негромко, но с той весомостью, которая была её фирменным стилем:

— И позаботьтесь об Алле Михайловне, Александр Васильевич. Ведь я выиграла не только время Эдуарду, но и вам.

Старуха улыбнулась так хитро, что, казалось, в следующий миг подмигнёт мне.

— Почему вы мне помогаете? — прямо спросил я.

— Потому что вы мне нравитесь, молодой Фаберже. Вы из купеческого сословия, но достоинства и благородства в вас больше, чем в ином потомственном аристократе. И сейчас самый удачный момент, чтобы перейти из одной лиги в другую.

Я кивнул. Что тут скажешь? Старуха видела насквозь — как рентгеновский аппарат, только с пенсне и чашкой чая.

— Берегите себя, ваше сиятельство.

— Благодаря вашим артефактам, молодой человек, я ещё испорчу не одну свадьбу своих родственников, — усмехнулась графиня. — Идите. У вас ещё конкурс не выигран.

Штиль ждал у машины. Увидев моё лицо, вопросов задавать не стал. По выражению, видимо, было понятно: визит прошёл хорошо.

Эдуард пришёл на следующий день. Предупредил всего за пару часов, но я и так ждал его появления.

Барон был в парадной форме — и выглядел в ней иначе, чем в штатском. Спина прямая — по-настоящему, не от напряжения. Глаза ясные, без мутной тоски. Подбородок поднят.

Другой человек. Или тот же, но наконец-то ставший собой.

— Александр Васильевич, — он протянул руку. — Полагаю, вы уже в курсе моих новостей.

— Слышал кое-что, — ответил я, пожимая руку. — Кофе?

— Покрепче, пожалуйста.

Мы расположились в зале для важных клиентов. Лена принесла кофе и быстр исчезла.

— Ме оказали великую честь, включив в состав дипломатической миссии в Китай, — Эдуард говорил быстро, с воодушевлением, которого я раньше от него не слышал. — Подготовительная группа для визита императора Поднебесной. Организация протокола, безопасность, логистика. Не совсем привычная мне деятельность, но всё лучше, чем протирать сапоги на бесполезных смотрах в столице.

Я улыбнулся.

— Поздравляю, Эдуард Антонович. Серьёзная миссия. И, полагаю, очень поможет вашей карьере.

— Согласен. Но главное — помолвка отложена. — Его голос стал тише, но тоски в нём не было.

Полагаю, он не знал деталей ультиматума Шуваловой — видел только результат. Но наверняка понимал, что Шувалова имеет к этому отношение.

— Поэтому заказ на кольцо я пока приостанавливаю, — произнёс он. — До моего возвращения в Петербург.

— Эскизы я сохраню, — кивнул я. — Если когда-нибудь понадобятся — они ваши.

Эдуард поднялся и протянул мне руку.

— Я ваш должник, Александр Васильевич. Если когда-нибудь смогу вам помочь — только скажите.

— Вернитесь из Китая живым и здоровым, — ответил я. — Этого более чем достаточно.

Он ушёл — другим шагом, чем приходил в прошлые разы. Не тяжёлым, не обречённым. Уверенным. Шагом человека, перед которым открылась дорога, и он знает, куда по ней идти.

Я стоял у окна и смотрел, как Эдуард садится в автомобиль.

Два хода графини — и три судьбы изменились. Эдуард свободен. Алла свободна. А когда барон вернётся из Китая, графиня сведёт его с тихой девушкой, которая любит лошадей. И, может быть, все будут счастливы.

Вечером в мастерскую спустился отец. Выглядел лучше, чем неделю назад — восемь рабочих часов вместо двенадцати дали результат. Лицо обрело нормальный цвет, тени под глазами стали бледнее, руки не дрожали. Не идеально — но значительно лучше.

Василий подошёл к яйцу, постоял рядом секунду, потом повернулся ко мне.

— Ковалёв назначил дату, — сказал он. — Экзамен через две недели.

Глава 22

Две недели пролетели, как две минуты.

Отец тренировался в щадящем режиме — час через день вместо ежедневных двухчасовых марафонов. Качество вместо количества. И это дало результат: лицо вернуло нормальный цвет, тени под глазами исчезли, руки больше не дрожали. Василий Фридрихович снова выглядел как человек, а не как его собственная тень.

На финальной тренировке Барсуков сказал:

— Вы готовы, Василий Фридрихович. Не подведите меня.

Утром в день экзамена я вызвался сопроводить отца. Он стоял в прихожей в строгом тёмном костюме, при галстуке, выбритый и благоухающий одеколоном. Мать поправляла ему воротник и что-то шептала на ухо. Отец кивал — сосредоточенно, но спокойно. Внешне спокойно, но я видел мелочи: как он дважды проверил карманы, как поправил галстук, как на секунду замер перед зеркалом, глядя на собственное отражение.

Нервы. Нормальные, здоровые переживания человека, который идёт на один из главнейших экзаменов в жизни. Годы мастерства, изнурительные тренировки — всё сжималось в одну точку, в один день, в несколько часов. Девятый ранг. Вершина, на которую поднимаются десятки, а не сотни. Каждый девятиранговик в империи — легенда в своей области.

Штиль ждал у машины, молчаливый, как и всегда. Но когда отец вышел из подъезда, Штиль сделал нечто беспрецедентное: открыл ему дверь и чуть склонил голову. Не поклон — обозначение. «Удачи». На языке Штиля — праздничная речь.

У входа в здание Ранговой комиссии стоял Барсуков. Тренер привалился к стене, скрестив руки на груди, незажжённая трубка торчала из уголка рта. Фёдор Владимирович не имел права присутствовать в зале — тренер не может быть экзаменатором, это конфликт интересов. Так что теперь он стоял снаружи, как отец у роддома: сделал всё, что мог, дальше — не в его власти.

Барсуков увидел Василия. Кивнул — коротко, по-военному. Ни слова. Но в этом кивке было больше, чем в любом напутствии.

Отец кивнул в ответ и вошёл внутрь.

Я — следом. Формально я не имел права присутствовать на экзамене на девятый ранг. Но я договорился с администрацией — через Ковалёва, который замолвил слово. Служебный вход, второй этаж, вид на зал. Нелегально, полулегально, неважно. Василий шёл на экзамен — и я должен был быть рядом. Пусть и незримо.

Защищённый зал подземного уровня выглядел иначе, чем в день моего экзамена. Плиты пола — свежие, только что восстановленные. Барьер перед зоной комиссии — усиленный: двойной слой, с дополнительными поглотителями на потолке. На девятом ранге мощность выбросов такова, что стандартная защита улетит, как зонтик в ураган.

За барьером сидели трое. Три мага девятого ранга.

Председатель — женщина лет шестидесяти пяти, с властным лицом и осанкой императрицы. Седые волосы убраны в строгий пучок, знак девятого ранга мерцал на лацкане тёмного жакета. Я не знал её имени, но по ауре чувствовал: серьёзный человек. Очень серьёзный.

Справа — военный. Лет пятидесяти, квадратная челюсть, старые шрамы на руках. Боевой маг, прошедший не одну кампанию.

Слева — академик. Пожилой, худощавый, в очках с толстыми стёклами. Теоретик, но с руками практика — я заметил характерные мозоли на пальцах. Человек, который знает формулы — и умеет ими пользоваться.

Трое девятиранговиков против одного кандидата.

Председательница поднялась.

— Василий Фридрихович, — голос ровный, без эмоций. — Сегодня — редкое явление для этого здания. Экзамен на девятый магический ранг. Письменного экзамена не будет — на этом уровне теорию не проверяют. Проверяют мастерство.

Она сделала паузу.

— Экзамен состоит из трёх частей — созидание, разрушение, оборона. В каждой части должны быть задействованы все четыре стихии одновременно. В каждой части комиссия будет активно вмешиваться — сбивать концентрацию, атаковать, создавать вам помехи. Это проверка вашей способности удержать контроль под любым давлением. Приступайте.

Без разминки, без подготовки. Сразу в бой.

Девятый ранг не даёт поблажек.

— Первое задание, — объявила седая дама. — Каменная арка высотой три метра. Огненный свод над аркой. Водяные колонны по бокам. Воздушный купол над всей конструкцией. Все четыре стихии одновременно. Удержание — три минуты.