За пределами изгнания (ЛП) - Борн Дж. Л. - Страница 25

Я достал нож и использовал его, чтобы зацепить ремень и подтянуть оружие поближе, чтобы схватить его. Зарядив MP5, я сначала направил его на Бахама. Его оскаленные зубы и обвисшая кожа лишь подчёркивали его нынешнее состояние. Он больше не знал меня — как и люди сзади.

Я решил оставить комендор-сержанта напоследок.

Я поднял оружие — и Бахам начал хаотично махать глушителем, словно каким-то образом предчувствовал, что произойдёт. Я прикончил его. Секунду спустя выстрелил в голову бортинженеру. Его руки, до этого напряжённые, как у Франкенштейна, обессиленно опустились — будто он никогда и не оживал.

Я произнёс несколько слов обо всех них, а затем отдал последнюю дань уважения комендор-сержанту — выстрелил ему в лоб. Надеюсь, он поступил бы так же со мной.

Глянув в окно, я понял: мы пробыли здесь как минимум пару часов — солнце уже почти в зените. Мы оказались посреди небольшого водоёма глубиной по пояс.

Острое чувство вины пронзило сердце, когда я осознал: Бахам, вероятно, считал, что лучший шанс на выживание — посадить вертолёт именно здесь. А я «отблагодарил» его быстрой свинцовой инъекцией.

Место для аварийной посадки оказалось удачным: левая дверь сошла с направляющих, открыв доступ наружу. Вокруг водоёма кружили мертвецы — почему-то их отталкивала вода.

Внимательно осмотрев окрестности на 360 градусов, я заметил просвет в их рядах. Схватил снаряжение и всё, что смог унести. Направляясь к выходу, сорвал с левого плеча флаг на липучке и вложил его в мёртвую руку комендор-сержанта.

Шагнув из вертолёта, я погрузился в воду по пояс. Это сильно затруднило побег — пришлось почти плыть к берегу. Выбравшись на сушу, я побежал. Вскоре потерял сознание и очнулся лишь около четырёх часов назад.

Сейчас я сижу в кабинке диктора на вершине трибуны школьного футбольного стадиона… По крайней мере, мне так кажется. Наступила ночь. Я голоден и обезвожен.

Час назад мне пришлось провести себе мини-операцию: с помощью острогубцев мультитула я вытащил металлический осколок из головы. Используя зеркало из набора камуфляжной краски, зашил рану набором для шитья из рюкзака.

Осколок вошёл глубже чем на 3 мм над левым виском. Не знаю, угрожает ли это жизни. Запасы еды и воды минимальны, но я экономлю их, чтобы продлить выживание. Возможно, это конец.

Снизу, с металлических трибун, доносятся шаги.

1 октября

Время: неизвестно

Воспоминания возвращаются урывками. Смутно помню, как сражался с тремя мертвецами. Видимо, они увидели, как я забираюсь на трибуны, и последовали за мной.

Очнувшись, я лежал на спине в луже крови и битого стекла посреди кабинки. Попытавшись приподнять голову и проверить дверь, я заметил ударопрочное стекло. Судя по всему, я стрелял сквозь него, пытаясь убить тварей, но промахнулся: пулевые отверстия сопровождались более крупными прорехами.

По краям этих прорех в стекле застряли кусочки кожи и ткани — видимо, они пытались дотянуться внутрь. Также видна диагональная цепочка пулевых отверстий: от дверной ручки вниз к левому нижнему углу двери.

Проверяя оружие, я подсчитал: выпустил от пятнадцати до двадцати патронов.

С трудом поднявшись на ноги, я доковылял до двери. Сквозь разбитое стекло я увидел четыре трупа, разбросанные на трибунах. Вдалеке, за стойками ворот, бродили ещё двое, выискивая добычу.

Память по-прежнему фрагментарна, но я помню, как выстрелил по крайней мере в одного из них в упор прямо сквозь стекло — он умер мгновенно.

2 октября

Примерно 16:00

Проснулся сегодня утром от воя собаки. Возможно, это был волк, но, учитывая почти полное исчезновение людей в Северной Америке, уверен: все домашние собаки одичали.

Интересно, узнают ли они во мне живого человека или нападут сразу — так же, как на мертвецов. Я замечал, что собаки их ненавидят. Это напоминает мне, как некоторые псы терпеть не могут людей в униформе.

Аннабель тоже не выносит этих тварей: шерсть на её спине встаёт дыбом, как только она чует их приближение.

Моё лицо всё в засохшей крови. Я по-прежнему нахожусь в этой «вороньей башне» над заросшим футбольным полем. Единственное, что напоминает о том, что здесь когда-то играли, — стойки ворот и трибуны по обе стороны.

Я избит и измучен. Авария, вероятно, нанесла мне серьёзные травмы. Область почек крайне болезненна, и мне трудно долго стоять.

Из рюкзаков, которые я успел забрать из вертолёта, мне удалось спасти:

• 300 патронов калибра 9 мм;

• 5 пайков ИРП;

• свёрнутый рулон монтажной ленты.

Меня отчасти ободряет то, что я догадался захватить рюкзак с мультитулом, почти восьми литрами воды, ПНВ и прочими предметами для выживания.

Постараюсь ограничиться одним литром воды в день. Если не перенапрягаться, у меня может хватить воды, чтобы набраться сил для дальнейшего передвижения.

Также у меня есть снаряжение, которое было закреплено на моём жилете под ремнями во время крушения:

• пистолет;

• нож для выживания;

• сигнальные ракеты;

• компас.

Швы на голове причиняют сильный дискомфорт. Жаль, что под рукой не оказалось ничего лучше, чем обычные нитки. Бутылка водки или любого крепкого алкоголя сейчас очень бы пригодилась.

У меня есть портативная аварийная радиостанция PRC-90, с помощью которой я пытаюсь связаться с «Отелем 23» на частотах 2828 и 243. Безрезультатно. Либо я вне зоны досягаемости, либо радиостанция работает некорректно.

Джон знал наш запланированный маршрут полёта, но даже если бы все морпехи выдвинулись на всех доступных машинах и с оружием, они не смогли бы добраться так далеко на север — до моего местоположения. Между нами слишком много мертвецов.

В данный момент я не думаю, что смогу вернуться.

3 октября

Примерно 19:00

Пора составить план. У меня осталось почти 6 литров воды, а количество мертвецов на поле и вокруг него, похоже, растёт. Из-за боли мне трудно сосредоточиться. Я постоянно напоминаю себе: нужно вернуться к основам. Мне необходимы еда, вода и убежище. Но в нынешние времена этого недостаточно.

Прямо сейчас с моей наблюдательной позиции я вижу шестерых тварей. Они, похоже, не подозревают о моём присутствии — ни один не попытался подняться на трибуны. С учётом дальности и точности MP5 я не рискну их устранять — особенно глядя на зернистую зелёную картинку в приборе ночного видения.

Боль в голове сводит меня с ума. Пару раз я задумывался о том, чтобы просто покинуть кабинку, спуститься на поле и перерезать им глотки сзади ножом. Потом боль утихает, я возвращаюсь к реальности и понимаю, насколько это идиотский план.

Когда я мочусь, замечаю в моче кровь. Осознал это сегодня, случайно облив руки. Видимо, я серьёзно повредил почку во время авторотации вертолёта перед падением.

Первоочередные задачи:

• точно определить своё местоположение;

• выяснить, куда можно направиться за более подходящим снаряжением;

• попытаться связаться с «Отелем 23».

Я уверен: они уже знают, что вертолёт потерпел крушение. Я буду отдыхать и восстанавливаться, пока у меня не останется 2 литра воды. После этого оставаться на месте будет равносильно смерти.

Ночами становится холодно, особенно когда на тебе всего два слоя одежды, а дверь пропускает ветер сквозь все щели. Чёрт побери, я слишком привык быть среди людей.

Мои часы сломаны: показывают только дату, а стрелки застыли. Наверное, можно убить одного из этих существ и забрать его часы. Мне нужно точно знать время, чтобы отслеживать восход и закат.

Прошло около девяти месяцев с тех пор, как перестали выпускать батарейки для часов. Думаю, у них приличный срок хранения, так что стоит найти цифровые часы с таймером и хронометром — пока ещё могу ими пользоваться.