9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 2

А то, что мой сын будет воспитываться в его семье, как второй сорт. Потому что этот ребенок от меня. Станет сиротой при живых родителях.

Так что подпускать к себе Орловского ближе, чем на пушечный выстрел не собираюсь. Пусть подавится своими деньгами и связями после того, как со мной поступил.

Я ничем не хуже его. Я сама справлюсь.

Сначала было трудно – морально и финансово, но я быстро пришла в себя. В основном потому, что в животе начал пинаться ребенок, а это быстро привело в чувство и заставило мобилизоваться.

Дети вообще меняют жизнь.

Я надеюсь, сына удастся скрыть. Запишу на свою фамилию с прочерком в свидетельстве и пусть только попробуют приплести Антона. Может, безопаснее все же уехать на время родов к маме? Вроде все решила, но разговор с подругой разжег старые страхи. Или родить в другом городе?

Слишком поздно куда-то ехать, я рожу со дня на день.

Суетиться нет смысла.

Искренне надеюсь, что Антону не до меня. И он никогда не узнает, что развелся со мной уже беременной…

Домой приезжаю уставшей. Такой срок – это не шутки.

Поступают деньги за работу. Немного тревожно, что больше заказов нет и я, чтобы немного притупить страх, немного прибираюсь дома и ложусь отдыхать.

Телефон звонит около восьми и увидев определившийся номер, удивленно поднимаю брови.

Антон.

Мой бывший.

Господи, что случилось, что он решил поговорить со мной спустя девять месяцев после развода? Лишь бы не выяснил, что я в положении!

– Алло! – вздыхаю я, ощупывая живот.

Сегодня малыш непривычно сильно брыкается. Он вообще каратист.

– Привет, Кира. Есть разговор.

Глава 2

– Привет, – растерянно отвечаю я.

Голос из прошлого… Голос некогда любимого, предавшего меня мужа.

Нет, в нашем прошлом не было измен и драк.

Было кое-что не менее ужасное. Может быть, и более. После чего доверие дало трещину навсегда. Однажды Антон без объяснений подал на развод.

Он обвинил меня в гнусном поступке, который я не совершала. И даже подумать об этом не могла. Абсолютно ясно, что это был всего лишь предлог, чтобы развестись.

Я даже не стала ничего доказывать.

Увидела, что он не верит мне и перестала оправдываться. Просто ушла.

Если человек настроен на развод, его не остановишь. Обидно, что со мной не только развелись, но и оболгали. Но было очевидно, что Антон искал предлог и его нашел.

– Не ожидала тебя услышать, – настороженно произношу я, и спускаю ноги на пол.

Малыш, ожидая, что мама сейчас будет катать его по всей квартире, совершает очередной кульбит в животе, и из глаз летят искры.

– Ох…

Антон хмыкает.

– Что с тобой?

– Ничего… Ничего! Зачем ты звонишь? – делаю голос пожестче, но скрыть тревогу не получается.

Он что, узнал про нас?

– Разбирал документы и наткнулся на документы от «мерседеса». Ты планируешь их забирать?

Молчу.

Планирую, Антон. Еще как планирую. Только ты немного невовремя позвонил.

Голос недовольный. Это не предлог для звонка. Я выдыхаю от облегчения – о ребенке он ничего не знает. Кажется, действительно разбирал документы и ему не нравится напоминание о бывшей жене. Или его новой не нравится.

– Знаешь, я сейчас не могу… – поддерживая живот, неловко встаю с дивана. – Очень занята, ты не мог бы передать вещи моей подруге?

Последние слова выпаливаю скороговоркой.

– Я могу прислать их с курьером.

Чтобы он засек глубоко беременную женщину и теоретически рассказал об этом Антону? Кстати, подруга тоже может проболтаться. Ляпнет не к месту, что я не смогла прийти по причине сильной беременности и родов.

– Нет!

– Ты должна была забрать их еще давно, – злится Антон. – Забирай или я вышвырну их в мусор.

– А в чем дело? Меня…. Э-э-э, я не в городе, они лежали у тебя девять месяцев и еще немного полежат.

– Я хочу избавиться от прошлого.

– Новая жизнь? – не могу удержаться от шпильки.

– У меня будет ребенок.

Понимаю, что он не обо мне. Но накрываю рукой пупок. Живот большой и упругий сотрясает новый пинок.

Не представляешь, насколько ты сейчас близок к правде, Орловский.

– Моя невеста беременна. Девять недель.

– Поздравляю, – выдавливаю я, слишком сильным был удар детской пяточки по печени.

– Ты ерничаешь?

Перед глазами рассеиваются искры, становится полегче, и я пытаюсь отдышаться. Еще бы не хватало начать рожать прямо сейчас.

– Нет, искренне за тебя рада. Давай я пришлю подругу за документами.

– За драгоценностями тоже пришлешь подругу?

Это невозможно. Их нужно забирать из ячейки, туда кроме Орловского и меня никого больше не допустят. Разве что написать на нее доверенность… Но смысла нет. Даже если заберу сейчас, заняться продажей смогу только после родов. Только лишние проблемы, когда их и так хватает и скоро прибавится новых хлопот.

– Послушай, войди в положение, – прошу я. – Подержи эти документы хотя бы две недели, и я заберу все вместе.

Антон бросает трубку.

Меня пробирает запоздалый озноб.

С мужем я не говорила с развода и не горю желанием. Как же я испугалась, услышав его голос. Думала, моя тайна раскрыта.

Зря откровенничала с подругой!

А если и вправду расскажет? Ладно, у Орловского полно своих дел. Бизнес, банк, где он заседает в правлении, беременная невеста на девяти неделях… Я на этом сроке была еще в полной прострации. А она неплохо должна себя чувствовать, окруженная заботой.

Но в одном Антон прав: документы нужно забрать как можно скорее. Ради меня он на уступки не пойдет. У меня есть две недели, затем он вышвырнет мои вещи.

Антон Орловский был настоящим сыном своего отца.

Про себя я называла свекра Иваном Грозным не зря. Это был очень властный, влиятельный мужчина, привыкший, что всё вокруг происходит только с его разрешения и только так, как он хочет.

Помимо капиталов, эту властность он передал по наследству Антону.

Люди, воспитанные в по-настоящему богатых семьях, отличаются от обычных людей. Теперь, когда я попала в этот мир, я точно это знаю.

Раньше я не общалась с такими. И о богатых у меня было другое представление, где царили стереотипы. Оказалось, что люди, поколениями выросшие в достатке и уважении, совсем другие.

По ним это заметно сразу.

Настолько, что продавцы, официанты и, как называл окружающих Антон, персонал, безошибочно распознавали в нем господина и относились соответственно.

И в этот мир меня привел Антон.

До сих пор не понимаю, чем он руководствовался. Там были совсем другие женщины – из хороших семей, с отличным воспитанием и образованием. Они были воспитаны, как хорошие жены и знали тысячу негласных правил в общении с себе подобными.

А я нет.

У меня не появилось друзей из его круга. Там друзья не заводятся, здесь не принято дружить не с равными. Ко мне относились с интересом, любопытством, но сблизиться не пытались, потому что не видели во мне свою.

Я была девушкой, невестой Антона, а затем его женой.

Когда мы расстались, обо мне забыли. Думаю, обо мне даже не спросили, когда Антон пришел без меня или с другой девушкой. Проявлять лишнее любопытство к равному было неприлично. Все равно, что спрашивать сколько ты зарабатываешь. В той среде сам вопрос был абсурдным. Знакомые Антона вели себя так, словно им принадлежали все деньги мира.

Я не знаю, почему он меня вышвырнул.

Это очень задело меня.

Разногласия, даже измены – это больно, но хотя бы понятно. Намного хуже, когда все заканчивается надуманными, нелепыми обвинениями. Начинаешь копаться в себе. Перебирать прошлое – что могло стать причиной? Это бессонные ночи. Переживания. Я на нервной почве похудела. Можно сгрызть себя заживо. Препарировать любой косой взгляд и лишнее слово, пытаясь разобраться, была в этом твоя вина или нет…

Если бы не малыш, я бы точно съела себя.