9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 27

Антон следит за ним со спокойным любопытством.

После вчерашнего разговора Виктор Семенович под подозрением, но еще об этом не знает.

– Вы сократили персонал в доме, – начинает он, – я хочу знать причины.

– В доме ребенок. Не хочу лишних глаз.

Пауза.

– Это связано с вашей женой?

Интересная оговорка.

Намеренно, или случайно?

– Бывшей женой, – напоминает Антон.

– Разумеется. Охрану вы тоже планируете сократить?

– Нет, – помедли, отвечает Антон, хотя думал об этом. – Ты пришел это обсудить?

– Вы расторгли помолвку с Шумской, вернули бывшую жену в дом. Как начальник вашей охраны и верный друг вашего отца я обязан спросить, что с вами происходит, Антон?

– Все в порядке, – усмехается Антон.

– Вы попали под дурное влияние?

Вполне возможно, думает он. Но не то, на которое ему намекают.

– Ты переходишь границы, – мягко возвращает Антон подчиненного на ступень ниже себя. – Я взрослый мужчина, Виктор Семенович, а не мальчик, которым вы меня до сих пор видите.

Теперь усмехается он.

– Шумские так этого не оставят.

– А может быть я так этого не оставлю? Шумская потеряла моего ребенка по глупости, – он снижает тон, словно делится тайной, говорить об этом невесело. – После этого мне смеют угрожать?

– Они не угрожали. И вряд ли на это пойдут, но затаят обиду. Вам лучше предложить Альбине отступные и даже помириться с ней. Вы объявил ее невестой, не рвите резко, может быть, еще передумаете.

Антон сжимает зубы.

– Ты серьезно?

– Альбину одобрял ваш отец. Когда вам было по семнадцать, рассматривал ее кандидатуру на роль супруги на случай, если вы надумаете жениться.

– Ты шутишь? Мой отец с детства твердил, что вместо жен нужно заводить детей.

– Тем не менее, из возможных вариантов, он предпочел бы девушку из вашего круга. С отцом Альбины его многое связывало, он считал, что она была бы правильной женой для вас.

Правильной женой.

Интересный подбор слов. Ее и воспитывали правильной женой. Только чересчур избаловали.

– У них была договоренность с отцом Альбины? – спрашивает Антон, и безопасник удивленно приподнимает брови.

– Об этом мне ничего неизвестно. Этими мыслями он поделился со мной.

– Я тебя понял. Спасибо, Виктор Семенович.

Антон дает понять, что встреча окончена. Безопаснику не остается ничего, кроме как уйти. То, зачем приходил, он не получил. А о том, что отец прочил Альбину ему в невесты – вообще впервые слышит. Да, они были друзьями детства, их отцы сотрудничали, но, чтобы отец настолько погрузился в мечты… На него не похоже.

Прежде чем уехать, он вспоминает кое о чем и связывается с секретаршей.

– Пригласите в мой особняк фотографа.

– Поняла вас.

Вечером он хочет сделать снимок с ребенком и, наверное, с Кирой. Фотосессий не нужно, но одну на память о времени, когда сын был младенцем – обязательно. Когда он возвращается домой, прислуга докладывает, что ребенок спит, Кира тоже прикорнула, подробно рассказывают их день.

Степан чувствует себя хорошо.

Отлично.

Что-то в нем щелкает. Фотограф приедет через час. Этот вечер вызывает приступ дежа вю, а затем Антон вспоминает, что у него был такой же снимок… Он идет в кабинет, но альбома нигде нет.

С трудом вспоминает о библиотеке и идет туда.

Может, поэтому так захотелось сделать фотографию – у него ведь такая же. Он с трудом находит альбом, а когда раскрывает, из него падает кленовый лист, рассыпаясь в труху в полете…

– Занятно, – бормочет он.

До школы он так любил рассматривать альбом. Иногда сбегал от отца и нянек и прятался в библиотеке. Смотреть особо было нечего, но он подолгу рассматривал девушку, у которой сидел на коленях ребенком. И этот лист он вложил между страниц лет в пять-шесть… Это был ей подарок. Подарить матери что-то иначе, чем приложив к фото, было невозможно.

А потом все стерлось.

Когда приезжает фотограф, Антон идет наверх за Кирой.

Сонная она появляется на пороге в халате.

– Оденься, – просит он. – Хочу сделать фото с ребенком.

– Ты серьезно? – разводит она в изумлении руками, живая и энергичная, несмотря на сонный вид. – Прямо сейчас? А другого времени не было?

– У тебя есть время подготовиться. Фотограф подождет.

Звонит телефон, и Антон выходит, оставив Киру ломать голову, как сногсшибательно выглядеть на снимке сонной и после родов.

– Это Градов, – слышит он в трубке приглушенный голос. – Я провел экспертизу записи. Когда вы хотите получить результаты?

Он думает ровно секунду.

– При личной встрече. На том же месте через час, – Антон решительно сбрасывает номер.

Узнавать о деталях по телефону – не лучшая идея.

И не сейчас.

Кира выходит минут через пятнадцать. В брюках и свитере, причесанная, но на лице остается легкий флер сонливости. Впрочем, он придает ей только шарм.

На руках Степан.

Когда Антон делает попытку взять младенца, Кира не отдает.

Неприятно, но он не настаивает.

В конце концов, на снимке она тоже будет держать младенца.

В библиотеке он усаживает Киру на стул. Сам становится рядом, неосознанно копируя отцовскую фотографию. Мыслями он далеко отсюда. Кира не выспалась и на нервах из-за ребенка.

Фотограф пытается не пытается расшевелить их – клиент слишком богат, чтобы требовать с него улыбку. Фотографирование превращается в мучение для всех троих, только Степан спокойно спит.

Ничего, будет еще один дубль, когда сын подрастет…

– И затем тебе это нужно? – интересуется Кира, когда фотограф уходит, сделав дело, и они остаются в библиотеке наедине.

– Это традиция.

Кира на мгновение отводит глаза.

Все-таки забавно, когда-то он влюбился в нее, когда она была девчонкой. А теперь это прекрасная, зрелая женщина.

– Традиция? Как-то фото с твоей матерью? Я видела снимок.

У Антона появляется странное ощущение, словно он захлопывается, как раковина. Раньше он считал это признаком высочайшей выдержки – его ничего не могло ранить. А теперь…

– Видела снимок? – жестко переспрашивает он.

– Случайно, в альбоме. Там еще был кленовый листок. Это ведь твоя мама была на снимке?

– Да, это она, – сдержанно отвечает он.

– И лист положил ты?

– Кира, – вздыхает он. – Тебя это не касается. Извини, мне пора, отлучусь по делам и вернусь к полуночи.

Антон резко направляется к выходу.

А сам думает, что по соседству со снимком матери появится новый – с Кирой. И возможно, лет через пять уже Степан вложит засушенный лист или цветок между страницами альбома.

Градов ждет его за столиком.

Антон заказывает кофе. Почему-то хочется попросить передышку, но он прогоняет мгновение слабости.

Градов в черном костюме и в сорочке с наглухо застегнутом воротником выглядит так, словно всегда готов к работе. Никаких следов прошедшего дня. Вот что значит профессионал.

Антон любил таких людей.

Но вот лицо Градова ничего хорошего не обещает.

– Я хочу знать результаты экспертизы.

– Запись подлинная.

На секунду возникает ощущение, что в сердце входит холодная игла. Но тут же исчезает. Антон даже моргнул.

Также он удерживается от вопросов точно ли и насколько была хороша экспертиза. Значит, напрасно подозревал начальника безопасности? Это все же сделала Кира, которая то ли идеально играет роль, то ли сожалеет о произошедшем и хочет искупить вину, потому и стоит на своем?

Червячок сомнений в нем остается.

Все не так просто.

Что-то упущено.

– Следов монтажа, графики или чего-то подобного нет, – продолжает Градов. – Намного важнее обстоятельства, при которых она была сделана.

– Что вы имеете в виду?

– Кто изображен на записи?

– Моя бывшая жена.

Градов не показывает его чувств. Даже мускул не дрогнул при известии, что господина Орловского обнесла собственная супруга.

– Мне нужны записи вашей супруги в движении для сравнения. И я должен знать обстоятельства, при которых та запись была сделана. Где это происходит, время, сезон, где были вы – абсолютно все.