9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 32

Кошусь на Антона. Он свободно откинулся в кресле, но виду. Что напряжен.

– Что вы помните о том вечере?

Пересказываю все, что обсудили с Антоном раньше. Только описание эмоций отпускаю и личные детали.

– Что-то необычное, не такое, как всегда, было?

Закатываю глава к потолку и качаю головой.

– Вы быстро уснули?

– Не очень. Перед сном говорила по телефону с мамой, подругами… Антон был последним, и я уснула.

– Крепко спали?

– Да, – задумываюсь я. – Ночь вообще не помню, а утром меня разбудил Антон… Вы думаете, мне добавили снотворное в еду?

– Наверняка. Только не в еду, а, вероятнее, в воду, это надежнее. Антон Иванович, кто отправил вас в командировку, она была внезапной, я правильно понял?

Антон прищуривается.

– Да.

– План готовили заранее. Либо к определенной дате, либо поездку смогли организовать так, чтобы в тот момент вас не было дома.

– Это была рабочая необходимость, которую не предугадать заранее.

– Но они знали, что вас не будет и сумели организовать все так, чтобы уложиться по времени, успеть добавить снотворное, обработать записи так, чтобы скрыть прибытие актрисы, и так далее.

Прикусываю губу.

В его изложении все звучит так, словно это невозможно. Слишком сложный, многоступенчатый план, который осуществить слишком сложно!

– Вы уже уверены, что это не Кира? – вдруг спрашивает Антон.

Градов медлит.

– Я еще не сравнивал записи по новым данным. Но уже завтра смогу сказать точно. Опрос необходим.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Тот, кто сделал это, был в моем ближайшем окружении.

– Вероятнее всего, – кивает он.

Выдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках.

Все еще кажется, что Антон не верит мне. Арбузный лимонад кажется слишком приторным и невкусным. Это от нервов. А мне, вообще-то, нервничать противопоказано.

Он задает еще несколько вопросов, и мы прощаемся. Домой возвращаемся в тишине – Антон погружен в свои мысли, а я – в страхи.

А что если Градов тоже возьмется меня обвинять?

Интуиция упорно во всем ищет подвох, и как унять ее, я не знаю.

По приезду я ненадолго заглядываю к Степану. Общаться с ним – слишком поздно, к тому же няня следит, и я ухожу к себе через несколько минут. Соскучилась, но разумнее зайти к сыну утром или ночью, если проснется.

Нужно позвонить подруге. Обещала Антону выяснить номер телефона той, что наводила справки обо мне. Заодно узнаю, что с заказами. Поздно, но она допоздна работает. Набираю номер и терпеливо жду, когда она возьмет трубку.

– Оу, Кира!.. Как ты?

– Отлично… – вздыхаю, не зная, с чего начать. – Помнишь, ты говорила, что обо мне кто-то спрашивал? Я хочу узнать телефон того, кто тебе звонил, той женщины.

– Хорошо. Как малыш? Устаешь?

Тихонько смеюсь.

– На самом деле нет… У меня няня, и в целом все отлично…

Пока отлично, поправляю себя. Что будет дальше – никому неизвестно.

– Это чудесная новость. Я за тебя волновалась.

– У тебя есть заказы? Я хочу скорее вернуться к работе. Буду рада новым клиентам.

– Уверена, что не хочешь отдохнуть?

– Абсолютно.

– Хорошо, включу тебя в работу. Подберу заказчика в течение недели. Номер сброшу тебе сейчас.

Мы прощаемся и через минуту я получаю номер. Проще всего отдать его Антону, но вместо этого я пялюсь на него несколько секунд и набираю сама.

Знаю, любопытство кошку сгубило. Но интересно, кто выведывал обо мне сведения.

– Алло, – раздается женский заспанный голос через бесконечное количество гудков.

– Привет, – весело здороваюсь я. – Как дела?

– Привет… Кто это?

До меня только доходит, что голос не заспанный, а капризный до безобразия.

– А ты меня не узнаешь? У меня новый номер. Встречаемся вечером?

– Марика, это ты? – начинает выяснять собеседница, и начинает злиться. – Что за дурацкие шутки?!

Она сбрасывает звонок.

Я вздыхаю. Похоже, это одна из подружек Альбины. Вот уверена. Голос, манера говорить, и все остальное выдает в ней эту породу. Антон точно выяснит.

Подумываю зайти к нему, но затем отказываюсь от этой идеи. Он, наверное, уже спит. Сбрасываю ему номер через смс с пояснениями…

Вздыхаю, глядя в окно на сад.

Тишина, покой, самое время расслабиться перед сном, выпить чай и лечь, а у меня тревога на душе… Из-за встречи с Градовым. И потому, что завтра все выяснится: оправдают меня или обвинят снова.

Раздается стук в дверь.

– Войдите!

– Ты позволишь?

С удивлением вижу Антона на пороге. Уже в халате, после душа – вид безумно домашний и родной, как когда-то давно. Заметив мой взгляд, он добавляет:

– Я узнал номер. Обращаться к службе охраны не придется.

– Это интересно, – замечаю я. – Прошу, входи.

Как истинный джентльмен, он ждал приглашения, хотя это его дом.

– Собственно, ничуть не удивлен, – вздыхает он. – Это номер одной из близких подруг Альбины. Их три подруги с детства, Марика, Альбина, и она – Лиза. Звонила по просьбе Альбины, чтобы что-то о тебе выяснить, можно даже не уточнять.

– Я так понимаю, ты со всеми ними знаком?

– Мы из одной компании.

Компания богатеньких сынков и дочек, избалованных, уверенных, что все должно быть брошено к их ногам. Поэтому Альбина не могла пережить достойно расставание. Наверняка еще где-нибудь мне нагадит. Попытается, как минимум.

В полумраке Антон смотрит с легкой виноватой улыбкой. Словно извиняется за свою компанию. И я понимаю, что он тоже волнуется перед завтрашним днем.

Он тоже не хочет, чтобы я оказалась виновата.

– Если Градов скажет, что на записи не ты, – мягко говорит он. – Что ты сделаешь?

– Странный вопрос… – бормочу я.

И понимаю: ничего он не странный. Антон интересуется, что я буду делать после. Сейчас мы, вроде как, выступаем единым фронтом против неизвестного врага. А когда все закончится… что будет с нами? Со мной и Степаном?

Тупик.

Неизвестность – самое страшное. Я понятия не имею, что буду делать, когда все разрешится!

Отворачиваюсь, пряча растерянность.

– А что сделаешь ты?

Если не знаешь, что сказать – отвечай вопросом на вопрос. Всегда действует. Антон прощупывает дальнейшие действия.

– Пожалуй, для накажу всех, кто так над нами пошутил.

Это без сомнения.

– А что потом?

Мы с Антоном словно двигаемся навстречу друг другу по минному полю. Никому не хочется кидаться первым и рисковать.

После такого – это сложно.

Мы еще раз переглядываемся.

– Будет видно, – отрезает он, вмиг черствея. – Спокойной ночи, Кира.

– Спокойной, – разочарованно бормочу я.

Антон выходит.

Я не пошла на откровенность, и он тоже не стал открываться. И он прав: нужно дождаться результатов, потому что я отчаянно чувствую западню… Но мысли уже идут в этом направлении. Вместо того, чтобы спокойно уснуть, думаю о том, что будет.

Мечтаю, чтобы правда вышла наружу, и Антон понял, как был неправ. Но с огорчением констатирую, изучив ощущения, что не прощу его. И дело не в том, что я гордая или обидчивая… Просто как доверять тому, кто уже раз так обрубил все, не разобравшись?

Как ни крути, после такого доверию конец.

Да и ему тоже не захочется признавать свою неправоту. Отношения между нами окончательно испорчены. И даже если сохраним добрые чувства друг к другу ради совместного ребенка, как прежде уже не будет – ни легкости, ни семейных уз.

А это значит, что Степана он все же может отобрать.

Огорченно вздыхаю.

Не жизнь, а каторга. Удается забыться сном до утра. Встаю рано, около семи, чтобы покормить ребенка, но Антона уже нет.

– Хозяин уехал в офис, – сообщает горничная, сервируя столик для завтрака.

Так рано?

Удивленно поднимаю брови, но ничего не говорю. Умываюсь, убираю темные волосы в тугой хвост и иду к ребенку, набросив розовый халат.

– Привет, – настроение само собой улучшается, стоит увидеть Степана.