9 месяцев после развода (СИ) - Устинова Мария - Страница 49

Я жду, пока он скажет заветные слова. Объяснит ситуацию.

– В прошлый раз было все иначе, – заключает он. – Кира, прости меня. Ты согласна снова стать моей женой?

Все логично.

Он исправляет свою ошибку, возвращает все на места. Снова делает предложение, потому что мы успели развестись и семьей нужно становиться снова.

И эта трогательная надпись – не просто сентиментальные глупые слова, которыми обмениваются влюбленные. Для кого-то может так и будет. А для меня – знак, что нас больше не разлучат по навету.

Бальзам для моего разбитого сердца.

Это не просто предложение. Это все: восстановление моего честного имени, возвращение любви, восстановление справедливости…

– Согласна, – вздыхаю я.

Не с радостью невесты – мы уже были молодоженами. А со спокойной радостью опытной жены.

– Не представляешь, как я рад это слышать…

Антон степенно целует меня в губы и улыбается.

– А почему ты одет в такую рань? – интересуюсь я.

– Хочу перед офисом заехать к маминой подруге. Если хочешь, можешь составить компанию.

– А няня уже пришла?

Вскакиваю, запахивая халат. Эмоции после нежного предложения руки и сердца вытесняют повседневные заботы. Я даже не сразу понимаю, что все кончилось! Мои страхи за малыша… Мой побег от Антона… Наш сын будет расти в полной семье. И не исключаю, что еще будут дети. А это уже совсем другая история…

– Зачем тебе няня. Степана можно взять с собой.

– Отличная мысль. А к ее приходу мы уже вернемся, и ты сможешь уехать по делам.

Я одеваюсь, зачесываю волосы в высокий хвост и одеваю Степана в комбинезон для новорожденных. Все вместе мы выходим из дома. Умными глазами малыш смотрит на нас в лифте по очереди. С таким любопытством рассматривает, что мы улыбаемся. Теперь мы все будем делать вместе. Как одна семья.

– Ты предупредил, что мы приедем?

Я рассматриваю старый дом. Район тоже неновый, здесь время словно замерло, и я перенеслась лет на сорок назад. Скамейки, тополя… Детская площадка с песочницей.

– Звонил утром, – Антон выходит первым и открывает дверь мне. Вдвоем мы достаем Степана из детского кресла и идем к подъезду, выкрашенному зеленой краской.

Антон снимает перчатки и звонит в квартиру.

– Я Антон Орловский, – сообщает он на вопрос домофона.

– Проходите, – раздается мелодичный голос.

Хозяйка живет на втором.

В подъезде чисто, пахнет хлоркой и… цветами. В чем дело, становится ясно на площадке выше: на подоконнике и полу стоят цветы в горшках. Наверное, жильцы принесли понемногу, что не жалко. Стальная, прочная дверь совсем не производит впечатление дешевой, как остальная обстановка.

Хозяйка распахивает дверь.

Это подтянутая женщина лет пятидесяти. В сером деловом костюме, белой блузке, светлые волосы красиво уложены в каре волосок к волоску.

– Доброе утро.

Когда мы входим в прихожую, становится ясно, что женщина чуть старше – ближе к шестидесяти. Но очень ухоженная и красива, а в молодости вообще была ослепительна.

– Здравствуйте, ой, кто это у нас тут? – она улыбается, заметив два любопытных глаза в глубине капюшона комбинезона.

– Это моя жена Кира и сын Степан, – объясняет Антон. – Прощу прощения, что не предупредил вас.

– Ой, ну что вы, такие пустяки! Проходите. Как раз выпьем утренний кофе.

Она приглашает в кухню. Маленькую, но очень уютную. Современная техника, ремонт, чистота – видно, что женщина живет одна. У меня так же раньше было.

– Мне к девяти на работу, – объясняет она, готовя нам по чашке латте – крутая, но компактная кофемашина присутствует тут же. – Я возглавляю кредитный отдел в банке… Ох, я вас заболтала. Антон, о чем вы хотели поговорить?

– О матери.

– Но что хотели узнать? В последние годы мы редко общались, – она садится напротив, красивое лицо чуть обвисает от грусти, сразу выдавая возраст.

Она возвращается мысленно во времена своей молодости и вздыхает.

– Прошу прощения, не представилась. Меня зовут Екатерина, можно Катерина, только не Катя. Так меня с пионерских времен не называют.

Болтает, замечаю я.

А значит, скрывает какие-то неприятные чувства за болтовней, на легкомысленную болтушку она не похожа, тем более, с карьерой в банковской сфере.

Ей неприятно вспоминать про мать Антона… Или какие-то события из той поры.

– Мама погибла два года назад. В аварии.

– Знаю, слышала, – вздыхает она, делая большой глоток латте.

Обжигается, морщится, но подавляет реакцию.

Она нервничает.

– Вы были знакомы с моим отцом? – неожиданно спрашивает Антон и Катерина давится вторым глотком кофе.

Вот, что ее так смущает.

Она до сих боится Ивана Орловского.

– Была, – признается она, словно с разбегу в пропасть прыгает. – Не слишком близко. Но была. К счастью, это длилось недолго. Я оказалась достаточно благоразумна, чтобы выйти из игры, благополучно выйти замуж, найдя своего человека, и заняться карьерой. Повезло, что ваш отец, Антон, выбрал не меня для вашего рождения и я прожила достаточно долгую и благополучную жизнь.

– Не уверен, что хочу слышать такое об отце.

– Извините, Антон. Но это правда. Я училась на юридическом, мечтала стать адвокатом. С вашей мамой познакомилась в модельном агентстве, я там подрабатывала, а она пришла трудоустраиваться…

Катерина делает паузу, грея на чашке тонкие пальцы.

– С вашим отцом мы познакомились на мероприятии, куда нас пригласили работать. Мы должны были встречать гостей, помогать, мы хорошо говорили на английском, а там были иностранные гости… Такие мужчины!

Она устало улыбается, возводя взгляд к потолку.

О, я ее понимаю! Когда-то я тоже попала в подобную компанию и обалдела.

– Конечно, мы мечтали о замужестве. Не буду скрывать. Все наши девочки хотели познакомиться и удачно устроить личную жизнь. Нас выделил ваш отец. Но я ему не приглянулась в результате… Возможно, раскусил характер, а может быть, просто не понравилась. Ваша мама была… более мягким, отзывчивым человеком.

– Приятно слышать.

– Да, я отзываюсь о ней хорошо. Мне всегда было жаль ее. Она забеременела быстро, но предложения не получила. Впрочем, ее это устраивало. Мы встречались, когда она тебя носила… – Катерина снова улыбается. – Она просто сияла! Ее буквально носили на руках, деньги, забота, все было. Признаюсь, я тогда ей завидовала.

Она вздыхает и становится грустной.

– После родов она стала закрытой. Никакой светской жизни, я тогда познакомилась с хорошим человеком. Не таким богатым, но крепко стоящих на ногах бизнесменом. Был от меня без ума, успешно детей вырастили, сейчас они заграницей… В общем, через год примерно, она мне звонит и рассказывает ужасную историю…

– О том, что она должна уехать? – уже понимаю я, кидая взгляд на Антона.

Он мрачен, но с интересом слушает.

– Антона забрали на обследование, Иван уехал на работу, а ее начальник безопасности вызвал в кабинет. Девчонка совсем молодая, а он прессует ее. Заставлял отказаться от сына и уехать.

Прям как меня.

– Как сейчас его помню… Как его звали…

– Виктор Семенович, – напоминает Антон. – Вы были знакомы?

– Он меня проверял перед тем, как ваш отец от меня отказался.

– И что было дальше?

Она снова вздыхает.

Мысли о прошлом даются ей все сложней.

– Ее заставили от тебя отказаться. Ивана после этого она больше не видела, как и тебя. Твой отец не захотел с ней говорить. На год ее заперли в психиатрической клинике, в конце концов, она согласилась со всеми условиями, взяла деньги и уехала.

Скорее всего, на эти деньги она и открыла потом бизнес.

Кстати, раз у нее не было детей, то фактически ее наследник – Антон? Конечно, это не сравнится с капиталами от отца, но останется хоть какая-то память о матери. Можно будет съездить в Будапешт, посетить ее могилу. Пройти по памятным для нее местам…

– Трудно нам было после этого разговаривать. У меня дети, семья. А она так тяжело переживала, что тебя отобрали, что больше не смогла родить. Общаться вам не давали, у нее было несколько твоих фото из прессы… Так на всю жизнь в ней и остался этот надлом.