Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма - Страница 11

Накануне одной такой встречи Соня спросила меня: «Ну, как твои успехи? Нашла что-нибудь?» Дело в том, что, получив наконец свой диплом, я обегала всю столицу в поисках телекомпании, где мне предложили бы место диктора или ведущей передачи. Попасть на телевидение для меня было приоритетом, поэтому я не распространяла поиски на сферу радио или печатной прессы. Я решила, что возьмусь за них только тогда, когда исчерпаю возможности в этом сегменте СМИ. К слову сказать, я не упустила ни один канал, ни одну передачу, даже из тех, что почти не смотрят. Мое резюме было не хуже, чем у моих конкурентов, но каждый раз я слышала один и тот же ответ: недостаточно опыта.

– Ну и где же набраться опыта, если мне не дают такой возможности? Идиотизм какой-то! – плакалась я в жилетку своей подруги.

– Я тебя понимаю, это – глупо… И мне говорят то же самое, будто репутация примы, которая уже двадцать лет натирает паркет в Опера, для них важнее, чем задор и свежесть молоденькой балерины из кордебалета.

– «Недостаточно опыта», подумаешь! Я-то знаю, что за этим стоит!

– Что же?

– «Нет блата», вот что!

В этой системе всегда было заведено именно так: замолвить словечко, ответить любезностью на любезность, оказать дружескую услугу «авторитетным людям», как их назвал какой-то комик, – так можно решить любое дело… Во Франции – это просто беда, в результате элита устраивается всегда гораздо лучше, а те, кто не входит в их круг, никогда не добьются успеха, для них дверь в благополучную жизнь закрыта: такие девушки, как я и Соня, без имени, без поддержки, без денег, обречены на убогое существование.

Стало ясно, что без рекомендаций у меня нет ни малейшего шанса устроиться в приличное место.

– Вы просто великолепны!

Этот комплимент на пороге шикарного дома в тихом уголке престижного 7-го округа Парижа мне сделал мой кавалер на сегодняшний вечер, пригласивший меня на вечер выпускников Высшей финансовой школы. Он оказался следующим в череде моих клиентов: дантист, участник международного конгресса, до него – дипломат на официальном приеме, перед ним – несколько крупных бизнесменов, еще раньше – менеджеры высшего звена известных компаний, желающие во время ежегодных корпоративов произвести впечатление на своих хозяев, гордо расхаживая перед коллегами под ручку с очаровательной красоткой.

– Спасибо, очень мило с вашей стороны, – ответила я, улыбаясь, непринужденно поправляя наряд номер два, платье от Армани, глубокое декольте которого рискованно сползало на грудь.

– Искренне говорю вам.

Франсуа Маршадо, известный журналист, освещающий события в экономической сфере, олицетворял собой экземпляр мужчины гораздо выше среднего роста: сорокалетний брюнет с остатками шевелюры по краям лысого черепа, не сильно пузатый, в просторном костюме, подчеркивающем крепкое телосложение. Он держался как преуспевающий человек, и трудно было не обратить на это внимание.

– Вы знаете, где мы находимся? – спросил Маршадо, беря меня под руку по пути в конференц-зал.

– В здании политехнической школы.

– Именно, но мне бы хотелось прояснить ситуацию. Вы знаете, по какому случаю сегодняшний праздник?

– Не уверена. Скорее, нет…

– Конечно, Высшая финансовая школа далеко не так известна, как Высшая школа экономики и другие подобные заведения. Но большинство магнатов финансового мира вышли из этих стен. Здесь соберутся сегодня самые сливки общества, самые крупные воротилы бизнеса нашей страны. Что самое удивительное – все они принадлежат всего лишь к двум-трем выпускам этой Школы.

Пока он посвящал меня в курс дела, мы прошли в зал. Одна из дам, президент ассоциации французских предпринимателей, я узнала ее, так как много раз видела по телевизору, как она давала интервью по разным вопросам, приветствовала моего спутника дружеским жестом, держа в руке бокал шампанского.

– И какое же место вы занимаете в этом обществе?

– Они все считают меня неудачником, пятном на репутации нашего выпуска. Я – единственный, наверно, кто не открыл счет на Каймановых островах и не приобрел шале на горнолыжном курорте в Швейцарии.

– Тогда зачем вы ходите на такие вечеринки? Чтобы дать им повод посмеяться над вами?

Мое чистосердечное высказывание не огорчило его, он только коротко рассмеялся.

– Потому что мне нужна от них информация, которой они непременно захотят поделиться после бокала шампанского, а я им нужен для того, чтобы потом восхвалять антикризисные меры, которые они предлагают, дабы успокоить своих акционеров, власти и общественное мнение.

– Услуга за услугу, так, что ли?

– Именно.

Во время аперитива у меня была возможность узнать о некоторых предстоящих социальных преобразованиях в крупном автомобильном концерне, о том, что скоро на рынке появится революционная модель ультраплоского планшета и эксклюзивные мобильники, и еще кое-что, но я сделала вид, что пропустила все мимо ушей, с успехом играя роль симпатичной глупышки. Я только фиксировала услышанное в тайниках своей памяти, как учили нас преподаватели по журналистскому мастерству.

Впрочем, то, что вначале будоражило мое любопытство, вскоре наскучило до такой степени, что к тому времени, когда все отправились к накрытым столам, я думала только о том, чтобы скорее освободиться, сразу после десерта, проглотив на дорожку кусочек вкуснейшей лимонной меренги.

Мне часто снится один и тот же эротический сон. Как будто меня пригласили на официальный прием. А я, то ли в шутку, то ли из баловства, не стала надевать нижнее белье под платье. Оно было сильно облегающим, не заметить отсутствие бюстгальтера, а тем более трусиков под ним не представлялось возможным. При малейшем сквозняке, проникающем под шелковую ткань, я чувствовала, как воздух ласкает мою нежную плоть между ног, гладит половые губы, щекочет клитор. Мои выпуклые формы в интимных местах притягивали взгляды мужчин, которые давали мне знать, что не оставили без внимания мою шалость. Это настолько возбуждало их, что, когда я проходила мимо, они позволяли себе, несмотря на то, что пришли с женами, дотронуться до меня, кто касался груди, кто пытался ущипнуть за попку или бедро…

Их общее вожделение волновало меня, разжигало кровь. Я казалась самой себе красивее, чем была на самом деле.

В конце концов, мне надоело фланировать между ними, и я остановилась. Тут же я почувствовала, как чья-то рука бесцеремонно проникла под платье и ласкает клитор. Незнакомец двумя пальцами раздвинул мои половые губы и обнажил влажную плоть. Я вдруг чувствую, как его пальцы резко проникают в мое тело, мне больно, и от этого я просыпаюсь. Но мне безумно хочется, чтобы он овладел мною… как во сне, так и в реальности.

– Я почему-то уверен, что вас весьма интересует все происходящее вокруг, но вы притворяетесь, что это не так. Или я ошибаюсь?

Я узнала его по голосу даже раньше, чем увидела воочию. Он подошел неслышно сзади и склонился над моим ухом. Вслед за тем ароматная волна приятного одеколона защекотала мне ноздри: пленительный и сильный запах, удивительная смесь лимонника, сафьяновой кожи, цветов туберозы и, кажется, ириса. Никогда раньше я не встречала подобного букета. Должно быть, ему делали парфюм на заказ. В дополнение к чарующему тембру голоса исходившее от него благоухание как нельзя лучше отражало и юношескую свежесть, и брутальную мужественность.

Он протянул мне широкую ладонь, и только тогда, подняв на него глаза, я впервые увидела его так близко.

– Дэвид Барле.

– Анна… Эль.

– Аннэль? – переспросил он. – Или Анаель?

Он не хотел меня обидеть своим простосердечным вопросом, разве толика иронии улавливалась в интонации, но обижаться было бессмысленно, тем более что на его лице сияла широкая обворожительная улыбка.