Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма - Страница 124

– Благодарю. Но я не хочу вам мешать, продолжайте, пожалуйста.

Мой взгляд случайно упал на сложенный пополам прямоугольник атласного картона, который он только что поставил на покрытый белоснежной скатертью стол, откуда исходил дурманящий аромат свежесрезанных цветов.

Люк Доре» – так гласила надпись на картонке. Но вовсе не имя гостя, обозначенное на табличке, привело меня в состояние шока и заставило схватить за руку перепуганного юношу. Я уставилась на табличку, не в силах оторвать взгляд от особенного почерка, которым та была написана. Он точь-в-точь совпадал с тем, которым писались все послания от моего мучителя, хранящиеся в секретном серебряном дневнике «сто-раз-на-дню».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Простите, – я опять обратилась к юноше. – Вы не знаете случайно, кто подписывал эти визитки?

– Конечно, знаю, мадемуазель. Это месье Арман.

– Вы уверены?

Довольный тем, что может дать разъяснения по важному вопросу, более достойному, на его взгляд, чем план рассаживания гостей, он гордо выпятил грудь, сохраняя, однако, галантность, и с услужливым видом пояснил:

– Я абсолютно в этом уверен, потому что сам видел, как он их подписывал. Только сейчас. Посмотрите сами, на некоторых еще даже чернила не высохли.

Эта мысль привела меня в ужас: Арман, оказывается, давний сообщник Луи. Это он составлял под диктовку своего чокнутого хозяина гадкие записочки, которыми тот меня забрасывал сто раз на дню. Что, интересно, предложил ему Луи в обмен на согласие участвовать в столь грязной и безнравственной афере? Еще одну бутылку? Или обещание хранить в тайне проделки старого управляющего, который до чертиков напивался в семейных подвалах?

А может, он и сам был таким же развратником, как его хозяин? Всегда следует остерегаться подобных, с виду безобидных, старичков. Кто знает, какие желания, припасенные на остаток жизни, трепещут в их поношенных велюровых штанах и скрываются в груди под вязаным шерстяным жилетом.

Я подумала, вдруг Луи тоже, как и я, ведет дневник, посвященный нашим свиданиям? А если он фиксирует где-нибудь свои эмоции, связанные с откровенными моментами наших встреч в «Отеле де Шарм»? Может быть, у него тоже где-то хранится собственный «сто-раз-на-дню», еще круче, чем тот, что есть у меня?

Он же не раз доказывал свою приверженность литературному творчеству. Даже сказал мне как-то, что хотел бы посвятить этому жизнь. Какие слова он мог подобрать, чтобы описать мою страдающую душу, мое истомленное влечением к нему тело, мое истекающее соком влагалище, куда он засовывал всякие предметы вместо того, чтобы проникнуть туда самому?

Но виновник нигде не попадался. У кого бы я ни спросила, где его искать, все отправляли меня в разные части дома. Он был повсюду и нигде. Впрочем, какая мне разница? Я и так уже многое узнала.

Звонок у входной двери заливался беспрестанно. Это нескончаемым потоком шли поставщики и посыльные, доставляя всякого рода заказы: продукты, цветы, бутылки с выпивкой, посуду, скатерти, пиротехнику, приспособления для звукового оформления и прочее, и прочее.

Вновь пришедший гость оказался совсем из другой оперы. Он очутился передо мной как раз в тот момент, когда я направлялась к себе в спальню, чтобы переодеться.

– А вот и я!

То была Соня в совершенно неприличном платье, которое когда-либо попадалось мне на глаза. Он стояла на пороге, подняв руки вверх триумфальным знаком «V», покачивая бедрами из стороны в сторону, чтобы в лучшем виде продемонстрировать свои соблазнительные формы.

– Да-да, дорогуша, можешь теперь прикусить язык от зависти.

Она оставалась в такой позе в ожидании, что я в самом деле начну прыгать вокруг, выражая свои восторги. Кусочек ткани, из которого оказалось сшито ее платье, едва цеплялся за тело, да к тому же был почти прозрачным, еле-еле скрывающим интимные места и еще более коротким, чем мини, легально продаваемые в магазине. На удивление, а может, отчасти благодаря натуральному цвету экрю, ее платье не казалось столь уж вульгарным.

– Корова! Ты собираешься подыскать себе мужика у меня на свадьбе, что ли?

– Мужика, почему бы и нет? Впрочем, я уже нашла себе кое-что получше!

Бесполезно просить ее уточнять, что она имеет в виду. Я и так видела Соню насквозь со всеми ее причудами. Она, безусловно, считала, что неотразима и такой фасон ей позволит привлекать все подряд мужские взгляды, без разбора. Превосходная ловушка для стада мужиков. Лучше не придумаешь.

Я кивнула, нехотя соглашаясь, сделав вид, что мне нравится.

– Как будто неплохо. Не знаю, как тебе это удалось, но оно просто впивается в кожу. Трудно придумать что-либо более обтягивающее, разве что расплавить его на тебе. Где ты откопала такое чудо?

– Не поверишь! Копаясь в шкафу у Пегги, среди ее шмоток. Ты представляешь, она хотела его выбросить!

– Постой-постой! Но ведь Пегги похожа на сушеную воблу. У нее талия как минимум на два размера меньше, чем у тебя.

– Так вот в этом-то все и дело!

Да, теперь мне стало понятно, откуда такой фасон.

– Думаешь, увидев такой прикид, как у тебя, мужики станут сворачивать шеи? – критически заметила она, покосившись на мой халатик.

– Ну, если ты так считаешь, тогда конечно…

Соня улыбнулась мне ослепительной улыбкой, давая понять, что все наши грустные перипетии предыдущей ночи уже в прошлом, уже забыты.

– Ну ладно, не сердись. Может быть, у тебя есть другое платье? Покажешь?

Я повела ее наверх, но на каждой ступеньке мы ненадолго застревали, так как Соня замирала от восторга, разинув рот, или громко восхищалась роскошью и великолепием интерьера.

– По твоим рассказам об этом особняке я была уверена, что тут – здорово, но и представить себе не могла, что настолько шикарно!

Я пожала плечами, словно извиняясь за роскошь и намекая на то, что я, как и она, здесь в гостях, не более того, и потому не несу ответственности за разгул эстетства в этом доме.

Мне показалось, что Соня по-настоящему чуть не упала в обморок, когда я осторожно разложила на постели чудесное сокровище от Скьяпарелли, достав его из белого пластикового чехла внушительного размера. Выйдя наконец из продолжительного оцепенения, Соня обратилась ко мне с непринужденной просьбой, но по ее интонации можно было догадаться, что за грустным юмором она прячет досаду и зависть:

– Подружка, напомни мне в следующей жизни, чтобы я вышла замуж за миллиардера. Договорились?

– Не волнуйся, напомню, – шутливо пообещала я, улыбнувшись ее фантазиям.

– Давай ты наденешь его прямо сейчас, – настаивала она с видом гурмана, предвкушая удовольствие.

Я смотрела на нее долгим взглядом. Мне вдруг стало весело, как в те студенческие годы, когда мы любили затевать всякие глупости. Я широко улыбнулась, словно предлагая очередную проделку:

– Постой, у меня есть идея.

Я побежала в гардеробную и тут же вернулась, держа в руках нитки, игольник с иголками, ножницы и кучу разноцветных лоскутков.

– Ты что, шутишь? И не вздумай!

Соня сразу догадалась, что за этим последует. Она-то знала, что я люблю рукодельничать и умею шить.

– Вовсе не шучу, – серьезно ответила я, вдевая розовую нитку в игольное ушко.

– Вот дура! Эль, не смей переделывать свадебное платье. С этим не шутят!

– Хм, даже спорить не буду. Я тоже думаю, что это – не шутка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она остолбенела, потеряв дар речи от негодования, протянув руку, чтобы остановить меня.

– Ты с ума сошла! Представляешь, сколько может стоить такое платье?

Если честно, я сама не знаю, что на меня нашло в тот момент. Первое, что приходит в голову, самое простое и очень удобное объяснение – мне просто хотелось быть самой собой.