Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма - Страница 5

– Не ври, я не покраснела! Верни мне его сейчас же!

Соня стала читать дальше:

– «…мне интересно, что ощущает мужчина, какой запах, какой вкус во рту, когда он целует мою киску…» Вау! Мисс Лоран! Да ты оттягиваешься по полной!

– Соня! Отдай его, стерва ты этакая!

В конце концов она протянула мне блокнот, но не перестала хихикать.

– Ты что, решила писать мемуары на тему «Половая жизнь Анабель Л.?»

– Это не я писала …

– Да ладно, будет врать-то!

– Честное слово! Какой-то тип их подкладывает в мой почтовый ящик каждый день. Понятия не имею, кто он и что ему от меня надо.

– Неужели? Поэтому они так аккуратно разложены в твоем блокноте?

– Правду говорю, это – не я.

Делать было нечего, она бы просто так не отстала. Пришлось ей рассказать во всех подробностях, каким мистическим образом злосчастный блокнот оказался в моих руках и как день за днем пополнялся этот интимный дневник, который мог бы быть написан мною, но на самом деле другой – или другая? – писал его от моего имени.

История позабавила Соню, но не удивила. Меня вдруг осенило – может быть, Ребекка, хозяйка нашего агентства, решила сыграть со мной злую шутку. Но если бы это было так, почему я оказалась единственной среди всех ее Ночных Красавиц, кому адресованы записочки. Если бы Соня тоже их получала, она бы тут же мне похвасталась, нет никакого сомнения.

– Ума не приложу: почему этот псих со своей дурацкой идеей среди всех парижских девчонок выбрал именно тебя?

– А что?

– Видишь ли… Согласись, сексуальная тема – скорее мой конек, чем твой. Я была бы в восторге, если бы какой-нибудь тип сделал мне такой подарок! И, уверяю тебя, я бы не стала дожидаться, пока он напишет что-то за меня.

– Если это в самом деле доставит тебе удовольствие, возьми его себе.

– Нет, ни за что! Он – твой, – сказала Соня, неожиданно став серьезной.

– Подумай… Ведь незнакомец мог совершенно случайно положить его в сумочку именно мне, там, в вагоне, было полно народу.

– Нет, если подумать, это – не простая случайность, – строго заключила Соня. – Он почувствовал, что из всех баб вокруг тебе и блокнот, и записочки нужнее.

Я ждала, что Соня добавит: «Чтобы тебя раскрепостить», но не дождалась. Не знаю, может, она и права.

С тех пор, а еще больше после того, как в моей жизни появился Дэвид, мне все труднее удавалось противостоять инквизиторским допросам со стороны лучшей подруги. По правде говоря, мой приятель никогда не был моим клиентом, поэтому соглашение, применимое в обычных случаях, на него не распространялось.

– Слушай, ты не рассказывала мне про Дэвида…

– А что тебя интересует?

– Ну как! Какой у него член? Обычный? Может, королевский размер? Или маленький, да удаленький?

– Отстань от меня! Ты всерьез думаешь, что я стану отвечать на подобные вопросы?!

«А что тебе стоит?» – ответил мне ее лукавый взгляд.

– Где вы встречаетесь? Здесь, сейчас?

Она оставила свой игривый тон и вернулась к невинным темам.

– Да. Точнее, нет. Он придет сюда, но позже. Я увижу его только завтра утром. Если бы мы с ним встретились здесь и сейчас…

Кроме всего прочего, личность подобного масштаба и самец такого телосложения, как Дэвид, пробуждал в ней одновременно лирическое настроение и страсть нимфоманки, мечтательность и азарт пожирательницы мужских сердец. Могла ли я скрыть от Сони такой экземпляр, оставить ее в неведении? Хотя бы из солидарности и во имя многих лет нашей дружбы, проведенных вместе в трудах праведных на галерах чувственных наслаждений, она считала, что я обязана рассказать о нем все, что сочту необычным и заслуживающим ее внимания.

– Как ты можешь встречаться с ним после клиента? Тебе не кажется это странным?

– Я как раз о том и говорю. Я, скорее всего, встречусь с ним только завтра к вечеру.

– Все равно… – продолжала Соня. – Ты не боишься, что он подцепит что-нибудь?

– А тебе не кажется странным, что ты спишь каждый раз с разными мужиками? – Я попала в точку, но удар оказался ниже пояса. Она сразу нахмурилась и погрустнела.

У Сони сексуальное желание возникало быстро и без усилий, но эта легкость в сочетании с неутолимой жаждой заниматься любовью по поводу и без не позволяла ей удержать подле себя мужчину дольше, чем на пару ночей. Она не обманывала своего любовника, по крайней мере, до тех пор, пока не встречала следующего, но всегда была готова возобновить отношения, как говорится, по старой дружбе. Время от времени из-за этого с подругой случались неприятные истории, и ей приходилось как-то выкручиваться. Когда она попадалась или просто-напросто бросала и того, и другого парня, то переключалась на свои секс-игрушки, коллекция которых с годами пополнялась и становилась все изощренней. Это привело к тому, что подруга начала проводить с ними большую часть времени.

– Соня, прости…

– Не бери в голову. К тому же, пожалуй, ты права… Пойдем, подышим воздухом?

Нам нравились неторопливые прогулки безо всякой цели по тихим безлюдным улицам ночного Парижа, просыпавшимся время от времени от света фар проезжавших такси. Мы придумали себе развлечение: в окрестностях салона «Друо» располагались во множестве антикварные лавки и ювелирные магазинчики. Мы останавливались перед каждой витриной, подолгу разглядывали выставленные там сокровища, прекрасно понимая, что нам не по карману даже самая скромная вещица из тех коллекций, зато, давая простор воображению, мы представляли себе, как однажды нам на голову обязательно свалится с неба неожиданное богатство, и вот тогда-то мы разгуляемся на славу.

– Эй, подруга, ты только глянь на эти часы, – теребила я ее за руку, привлекая внимание к модели, выставленной на обозрение в центре витрины.

– Вот этот будильник для состоятельного мужика?

Очень разумно со стороны антикварного салона «Нативель» размещать рядом с каждой вещицей, готовой к продаже, пояснительную записку, типа тех, что бросаются в глаза в каком-нибудь книжном магазине рядом с книгами, рекомендованными к чтению.

– Ну да… Механические, без дураков, изготовлены в 1969-м!

– Ну и что? Тебе в самом деле нужна эротическая модель? – беззлобно подначивала она.

«Шестьдесят девятый эротический год», – томно стонала Джейн Биркин в том самом году под музыку Сержа Гинсбурга в знаменитой песне.

– Шестьдесят девятый – это почти год Дэвида, он родился 5 января 1970-го.

– Значит, в шестьдесят девятом он был зачат, – хохотнула Соня. – Только не говори, что ты собираешься купить эти часы ему в подарок?!

– Хотелось бы, но где столько взять? Они потрясающи! Разве нет?

Не вычурные, но весьма изящные, часы так и стояли у меня перед глазами, уютно расположившись в открытом бархатном футляре, поблескивая в сумеречном свете витрины циферблатом цвета синего ночного неба. Я обратила внимание на выпуклое защитное стеклышко, каких теперь уже не делают, свидетельствовавшее о подлинности данного экземпляра.

– Так себе безделушка! У моего клиента часы покруче… – она явно притворялась, стараясь скрыть свое восхищение. – Впрочем, если бы мне их подарили, я бы не отказалась.

– С ума сошла? Ты видишь цену?

– Да, три тысячи двести евро. Тебе придется постараться, дорогуша, если хочешь побаловать своего принца!

Эта роскошная вещица стоила столько, сколько я тратила на жизнь за два месяца.

– Мама больна, приходится покупать много лекарств, мне никогда не удастся скопить такую сумму, – вздохнула я.

Денег на лечение, положенных по ее дешевой страховке, конечно, не хватало, чтобы покрыть все расходы, но, несмотря на нехватку средств, я, как могла, старалась обеспечить ей максимальный комфорт и дома, и в больнице, где последнее время она проводила много времени: неделю на химиотерапию, потом неделю, чтобы прийти в себя, и еще неделю – дома в более или менее приличном состоянии, а потом опять весь мучительный цикл сначала. Мама так много сделала для меня, когда я была маленькой, она посвятила мне свою жизнь, и я готова была отдать ей все, что зарабатывала, хотя зарабатывала не так уж много.