Разбитые песочные часы (ЛП) - Борн Дж. Л. - Страница 28

— На секунду включу фонарь.

Крусоу надел красный светофильтр на линзу и включил светодиод. В свете фонаря он увидел полуобнажённые тела, сваленные на снегу, — словно эти существа замёрзли, играя в «Твистер».

«Чёрт, какая мерзость», — подумал Крусоу, опуская рюкзак на лёд.

Он положил факел на лёд, а затем подошёл к телам, чтобы соорудить импровизированную подстилку для костра: не хотелось, чтобы факел утонул во льду и погас. На одном из трупов в куче были домашние тапочки. Лица он не узнал — вероятно, оно было искалечено при падении. Крусоу снял тапочки с тела и подложил их под факел.

Несмотря на снег и налетевший ветер, Крусоу довольно легко разжёг огонь. Яркое пламя небольшого костра оставило узоры перед его глазами.

Крусоу повернулся к Брету:

— Ладно, копаем, складываем их здесь и по очереди отдыхаем — нормально?

— Ничего из этого не кажется нормальным, — отозвался Брет, поднимаясь и отправляясь на поиски новых тел.

Крусоу воспользовался моментом, чтобы встать у костра и согреть озябшие конечности. Температура здесь могла убить за несколько часов — даже в зимней экипировке. Тепло постепенно уходило из тела, а температура ядра вскоре опускалась ниже 95 °F (35 °C) — до уровня гипотермии, вызывающей дрожь, спутанность сознания, усталость и, в конце концов, смерть.

Рация затрещала:

— Крусоу, вы уже почти готовы к первому подъёму? Кажется, я вижу внизу огонь.

Крусоу достал рацию из кармана:

— Да, Марк. Мы тут уже замерзаем. Пришлось разжечь костёр. Привяжи химический фонарик к концу верёвки и сбрось её вниз. Я предупрежу Брета, что она уже в пути. Дай мне тридцать секунд перед сбросом.

— Понял, сделано.

Убрав рацию обратно в карман, он крикнул:

— Брет, верёвка идёт! Отходи к костру, чтобы тебя не задело!

Ответа не последовало.

— Брет, ты там?

Сквозь вой ветра Крусоу едва расслышал голос Брета:

— Я в порядке, сбрасывай верёвку. Вернусь к костру через минуту. Почти достал одно тело.

Крусоу поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как три зелёных химических фонарика появляются в поле зрения, стремительно падая к нему. Они ударились о снег рядом с тем местом, где он откопал Фрэнки, и соскользнули по склону на пятнадцать футов левее.

Нажав на кнопку рации, Крусоу сказал:

— Вижу их. Сейчас схвачу, подтяну слабину к телам и привяжу их.

— Окей, приятель, выбери для пробного подъёма три лёгких тела. Не цепляй ничего тяжёлого, ладно?

— Без проблем, дружище. Три «ледяных трупика» отправятся к вам через десять минут.

Марк любил собак — именно поэтому он попросил Крусоу сделать первый подъём лёгким: он не хотел, чтобы животные пострадали, таща слишком большой вес.

Крусоу замахнулся ледорубом, вонзил его в лёд и взобрался к верёвкам. Схватив свободные концы, он сбросил слабину вниз. Вернувшись к куче тел, он привязал три трупа с помощью булиня под мышками, старательно избегая их ртов — хотя их мозги и были уничтожены. Он чувствовал тепло костра и радовался, что догадался взять факел.

Как раз когда он закончил закреплять тела, Брет вернулся, волоча за собой труп по льду на острие своего ледоруба.

— Марк, ты на связи?

— Да, я здесь. Кунг на санях. Вы готовы?

— Да, три тела закреплены на верёвках. Давай, поднимай их.

— Окей, попрощайся с ними.

— Очень смешно, Марк.

— Стараюсь.

Через пять секунд Крусоу и Брет услышали, как верёвки ослабли и ударились о ледяную стену. Тела начали свой путь вверх по отвесному склону и медленно исчезали из виду. Казалось, они двигались на верёвках, словно огромная паучиха натянула массивные сети и теперь втягивает тела в свои тонкие лапы.

— Теперь моя очередь согреться. Ещё пятнадцать минут копаться в этих «мешках с костями» — и я бы уже смотрел в лицо обморожению, — сказал Брет.

Крусоу кивнул, покидая зону безопасности маленького, но тёплого костра. Даже с учётом излучаемого им тепла окружающая область оставалась ледяной. Тем не менее костёр помогал отсрочить подкрадывающуюся арктическую смерть.

Отходя от Брета и костра, Крусоу быстро ощутил, как температура резко падает — это было напоминанием о том, где он находится. Он достал ледоруб из чехла, крепко сжал его в рукавице и двинулся во тьму. Некоторое время он ничего не видел. Оглянувшись через плечо на костёр — теперь лишь крошечную точку света, — он решил, что лучше включить налобный фонарь и продолжить поиски тел.

Он отошёл далеко от скальной стены: поверхность сменилась с твёрдого льда на снег. Крусоу задумался, стоит ли возвращаться за снегоступами, которые остались в рюкзаке у костра. Через несколько метров снег стал намного глубже. Он был далеко и от стены, и от костра.

«Пора поворачивать — я слишком далеко ушёл», — подумал он.

Он развернулся, чтобы идти обратно к костру, и споткнулся о чью-то ногу, упав в снег. Некоторое время он лежал, потеряв счёт времени.

Подняв взгляд, он уловил проблеск разрыва в облаках над головой. На мгновение сквозь пасмурное небо проступила величественная бескрайность Млечного Пути — яркая и грандиозная.

Холод в конце концов вывел Крусоу из задумчивого состояния, и он сел. Он осознал, что его налобный фонарь всё ещё включён, и направил луч на часть тела, о которую споткнулся.

Он принялся за тяжёлую работу — освобождать труп изо льда. Крусоу рубил и рубил, пока полуобнажённое тело не освободилось. Он вонзил ледоруб в подмышку существа, обмотал паракордовый трос вокруг запястья и побрёл обратно к огню, волоча за собой жалкий сгусток мышц, жира и костей. Свет становился всё ярче, пока он с трудом продвигался к импровизированному лагерю с телами.

«Сколько времени меня не было?» — подумал он.

Тело оказалось тяжёлым, а тонкий паракордовый трос больно впивался в запястье даже сквозь толстые защитные рукавицы. Крусоу оттащил его на пятьдесят ярдов, когда заметил зелёное свечение химических фонариков. Он не мог понять: Марк снова сбросил верёвку или это свет от фонарика Брета?

Крусоу позвал Брета на помощь с тяжёлым трупом.

Ветер выл — Брет его не слышал.

Придётся тащить ещё немного вперёд. Тело весило, наверное, двести пятьдесят фунтов. Отойдя на сорок ярдов, Крусоу наконец увидел Брета — тот всё ещё стоял у костра. Казалось, он держит одно из существ вертикально, будто осматривая его состояние. На расстоянии в двадцать пять ярдов Крусоу снова крикнул:

— Брет, эта тварь весит целую тонну! Бросай, что там у тебя, и помоги дотащить это до кучи!

Брет медленно повернулся к Крусоу. Замёрзшее существо, которое должно было упасть на лёд, не упало — оно оставалось в вертикальном положении. Крусоу отступил назад и включил налобный фонарь на максимальную яркость.

Горло и лицо Брета были разорваны, кадык болтался сбоку. Глаза Брета — ещё не помутневшие от смерти — уставились на Крусоу, и его оживший труп двинулся вперёд.

Крусоу отреагировал мгновенно: сдёрнул левую рукавицу и схватился за нож Боуи. С ножом в левой руке и ледорубом в правой он бросился на то, что когда-то было Бретом. Пронизывающий холод обжёг обнажённую руку, сжимавшую замёрзшую рукоятку ножа.

Отталкивая существо большим ножом на расстоянии, он обрушил ледоруб, словно могучий бог грома. Лезвие глубоко вонзилось в левое плечо твари, разбрызгивая свежую кровь по льду. Существо, не чувствуя боли, попыталось схватить Крусоу правой рукой, но не смогло ухватиться — на нём всё ещё были толстые арктические рукавицы.

Крусоу выдернул ледоруб из плеча существа и ударил снова, на этот раз замахнувшись по широкой дуге. Лезвие пробило висок, мгновенно и навсегда погасив последние искры синаптической активности в мозге Брета.

Существо рухнуло, и инерция потащила вонзившийся ледоруб — вместе с Крусоу — вниз, на лёд. От удара в лицо полетел снег, затуманивая зрение. Левая рука, всё ещё сжимавшая нож Боуи, замерла, когда он увидел, что к нему приближается другое ожившее существо.

Ледоруб застрял в виске Брета, поэтому Крусоу пришлось сражаться с нападавшим ножом. Не было времени снимать рукавицу и менять руки. Он быстро поднялся и двинулся вперёд, нанося удары и отталкивая жуткое создание подальше от костра.