Найденные судьбы (СИ) - Зауэр Елена - Страница 28

Телефон запел снова, и я снова сбросила вызов, а потом вообще отключила звук.

— Да, надо сменить! — Повернулась я к тёте Кате с улыбкой. — Просто руки не доходили. Других забот хватает.

— И то верно, — согласилась тётя Катя. — Тебе сейчас в первую очередь о себе и о ребёнке думать нужно. Вот родишь, а там всё будет проще, всё утрясётся.

Родов я боялась, поэтому старалась о них не думать. Тётка каждый раз рожала в муках, потом восстанавливалась долго. Не помогали ей ни крещенская вода, ни раскрытые двери, ни распущенные волосы, никакие другие ухищрения их сельской повитухи. Хоть и была она счастливой обладательницей широкого сбитого зада, не то что я. Хотя сейчас-то мне грех было жаловаться. У Марины с пятой точкой всё было в порядке.

— Да, всё утрясётся, — согласилась я с тётей Катей. План на послеродовую жизнь Ольга с Милой для меня тоже уже продумывали. И если пойдёт всё, как они запланировали, особых забот первое время у меня быть не должно, кроме как заботы о дочке. Ведь никакого хозяйства у меня тут не было. Не нужно было вставать до свету. Доить корову, отправлять её на выпас, потом убираться в хлеву и в курятнике, но перед этим ещё наварить похлебки да хлебов напечь, а между делом ещё мужа да ребёнков обиходь. Хорошо, что многого из моей привычной жизни здесь делать не требовалось. Расти себе ребёночка да радуйся. Хотя я подозревала, что просто мне тут не будет, но решила твёрдо – привыкну, не пропаду.

— Спасибо, тёть Кать, за заботу, — поблагодарила я Екатерину Дмитриевну. — Пойду, прилягу. А то притомилась я что-то.

— Конечно, конечно, Мариночка! — не возражала она. — Ступай, отдохни! А то ребёночек родится, не до отдыха будет.

Ну-ну. Её бы на денёк на место моей тётки. Интересно, что она тогда бы сказала.

— Маринин муж звонил, девочки, — сообщила я первым делом, как только вошла в палату.

— Ты, надеюсь, трубку не взяла? — спросила Ольга.

— Нет, я сбросила вызов, как и договаривались, — ответила я.

— Это хорошо, — произнесла она. — Доставай телефон. Проверим! Может он написал сообщение какое-нибудь прислал.

Не успела я вынуть сотовый из кармана, как он снова засветился надписью «Любимый».

— И мелодия поди, соответствующая, — проговорила Ольга.

— Да, что-то про родного, — кивнула я. — Поможете потом поменять?

— Обязательно, — пообещала Мила. — Только послушаем, что он тебе сказать хорошего хочет.

И я приняла вызов, нажав кнопочку «громкая связь», а Ольга включила на своём телефоне диктофон. Удобная такая штука, когда нужно доказать, что ты не осёл, а свидетелей нет. Запись разговора с обидчиком на княжьем суде была бы неопровержимым доказательством, а то у нас нередко споры решались в пользу неправого.

— Ну, ты и стерва, оказывается, Марин! — Услышали мы сдавленный голос моего так называемого супружника.

— А что случилось, милый? — ласковым голосом спросила я. Мы так долго отрабатывали с девочками все возможные варианты этого разговора, что эти слова мне дались очень легко. Ну и большую роль играло то, что я не Марина и не питала к этому мужчине никаких чувств. Подозреваю, что Марине подобный разговор дался бы не легко. Она ведь любила Влага.

— Она ещё спрашивает! А! Выгнала бедную беременную женщину на улицу из моей, между прочим квартиры! И ведёт себя, будто ничего не произошло! — голос Влага немного окреп. Муж хотел ещё сказать что-то про то, какая я бессовестная, но я его перебила.

— Из нашей квартиры, Влад, из нашей! А уж если быть совсем точной, то из моей. Ты же не станешь отрицать, что в эту квартиру вложены средства с продажи моей наследственной квартиры?

Ответом мне была тишина. Испугавшись, что ляпнула не то, я посмотрела на Ольгу и Милу. Девчонки одобрительно улыбнулись. Да, всё правильно, про эту его Анну ни слова, разговор только по существу.

И тогда я уже с нажимом проговорила:

— Что же ты молчишь, Влад? Сказать нечего? Или думаешь, что я так легко откажусь от своей квартиры?

Девочки так часто мне об этом говорили, что я и сама поверила, что являюсь собственницей этой жилплощади. Ну, а как иначе? Квартира же принадлежит Марине, а теперь Мариной являюсь я. И я терпеть не могу, когда поступают не по-божески.

— Ты ничего не сможешь доказать, — услышали мы осторожный ответ. Всё-таки он был очень хитёр, этот Маринин муж. Девочки надеялись на другой ответ. Они мне объясняли, что если он признает в разговоре мою правоту, то на суде это будет неопровержимым доказательством. Только Маринин муж тоже об этом, похоже знал, поэтому я решила, что разговаривать нам с ним больше не о чем.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — ответила я и отключила телефон.

Разговор отнял у меня много сил. Меня потрясывало мелкой дрожью, и заболел низ живота.

Глава 41. Марьяна.

— Ты как-то побледнела, — обратилась ко мне Ольга, — переволновалась?

Она приобняла меня и погладила по голове.

—Всё уже позади! Всё хорошо! И ты – большая молодец! — похвалила она меня.

— Да, Марин, честно, я даже не ожидала, что ты так круто с ним поговоришь, — вставила свои пять копеек Мила. — Ты выглядела так грозно, когда говорила про квартиру. Это было так натурально! Прям как настоящая Марина! Да, Оль?

Я и, правда, когда разговаривала с Владом, вдруг себя Мариной ощутила. Мне стало так больно и обидно за себя и своего нерождённого ребёнка, что я решила: не уступлю, сделаю всё возможное и невозможное, но этот прохвост Маринину квартиру не получит. Вот только что же так больно? То отпустит, то схватит, то снова отпустит, и по ногам что-то потекло.

— Настоящей было бы сложнее держать себя в руках, думаю я, — ответила ей Ольга и снова повернулась ко мне.

— Что-то с тобой, подруга, не так, — произнесла она.

— У меня, кажется, началось, — прошептала я, сгибаясь пополам от боли.

— Ну, это мы уже проходили, — засмеялась было Мила, но посмотрев на моё лицо, метнулась к двери с криком, — эй, кто-нибудь, помогите!

— Что там у вас стряслось? — послышался голос постовой медсестры. — Прям до обхода потерпеть не можете!

— Не можем, Нина Павловна, не можем! Самойлова рожать надумала! — крикнула ей Мила.

— Прям так уж и надумала?! — Нина Павловна к нам не торопилась, а у меня боль вроде отступила. И я проговорила:

— Девочки, подождите, не зовите никого! Может, опять ложные схватки! Сейчас полежу и всё пройдет.

Я встала, и тут из меня как хлынет водица, да живот опять скрутило. Пришлось за спинку стула схватиться.

— Нет, теперь точно не пройдёт, — проговорила Ольга, — воды у тебя отошли. Теперь по-настоящему рожаешь! Мил, крикни, чтоб санитарочку со шваброй позвали ещё.

— Нин Павловна, у нас тут у Самойловой воды отошли, — крикнула Мила. — Слышите! На полу лужа большая!

— Да, иду уже, иду! — отозвалась медсеста. — Валя, давай в пятую с каталкой, — позвала она санитарку. — Марь Ивановна, у нас Самойлова из пятой рожать собралась, воды отощли! — это уже заведующей, видно, та показалась в коридоре. Обход же скоро.

— И ты ещё здесь? В смотровую её давайте, быстро!

В коридоре все забегали, загремела каталка. В нашу палату влетели одновременно тётя Катя с чистой застиранной ночнушкой в руках и тётя Валя со шваброй.

— Эх, ты, — накинулась на меня тётя Валя, — я ж только что перед обходом у вас полы намыла!

— Валь, прекрати, — осадила её тётя Катя, подлетая ко мне. — Схватки регулярные? — Я кивнула. — А воды давно отошли?

— Да минут пять-десять как, — ответила за меня Ольга. — Она встала, а из неё как потечёт, и мы сразу вас звать.

— А чего не уложили её? — сердито спросила тётя Катя, стягивая с меня испачканное бельё и натягивая чистое. — Уложить же нужно!

— Да, не успели! — огрызнулась Ольга. — Быстро же всё произошло!

Тут в палату въехала каталка, направляемая Ниной Павловной.

— Давай, красавица, устраивайся! Карета подана! — пошутила она.

Шутница, ё-моё. Наверное, настоящая Марина эту шутку оценила бы. А я впервые карету только недавно увидела, на картинке девчонки показали. Дома-то мне на князеву карету не довелось посмотреть, уехал он до моего приезда из Ухарей. Но Меланья сказывала, что у нашего князя карета богатая, золотом украшена, а сиденья внутри бархатные, мягкие, а у сыночка ейного карета ещё лучше. Не скупился князь для сыночка, всё ему лучшее заказывал: одёжу, обувку, лошадей, карету вот.