Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ) - Катрин Селина "Сирена Селена" - Страница 27

Я замерла, едва не открыв рот. Моя память, хитрая обманщица, напрочь вычеркнула из списка допустимых способов передвижения вот этот. Как лисица я привыкла доверять земле под лапами. Земля не качается, не машет перьями размером с половину моей комнаты и не смотрит сверху вниз с видом «сейчас клюну ради интереса».

Конечно, кто-то может назвать кондоров величественными небесными стражами. Но для они были скорее испытанием на прочность: выдержит ли моя гордость, если меня придется снимать с их спины бледную и полумёртвую от ужаса?

— Кондоры! — хором воскликнули Наоко и Акино.

Увы, я их радости не разделяла. Они-то люди, а я оборотень! Ну не может двуликая со второй ипостасью лисицы доверять какой-то неразумной пташке!

К сожалению, меня никто не спрашивал.

Рядом с тремя из шести кондоров стояли мужчины в форме, которая переливалась оранжевым ярче, чем пламя на ветру. Очевидно — огненные клинки высокого ранга. Один из них подошёл к нам, торжественно выдал кожаные уздечки и коротко пояснил:

— Эту часть надеваете на себя, завязываете вокруг туловища и ног, это страховка. — Он указал на веревки, напоминающие детские качели. — Это — ветровой повод — на голову кондора. Перед этим надо разбежаться побыстрее, запрыгнуть птице на спину и быстро набросить на клюв. Всё понятно?

Акино и Наоко закивали так, словно им предложили прокатиться на праздничной рикше. Я же застыла, прижимая к груди ремни как смертный приговор.

— Простите, господин… а как… ну… управлять этой громадиной? — выдавила я.

Огненный клинок ответил с невозмутимостью, которой позавидовала бы и каменная статуя:

— Управлять не нужно. Кондоры воспитаны и сами полетят на Большую Землю. Ваша задача — держаться как можно крепче и не упасть.

Я чуть не рассмеялась — истерически, разумеется. Держаться крепко? За что? За молитву?

Но клинок продолжил:

— Кондоры — создания стайные. Когда рядом есть тот, чья сила выше их собственной, они становятся послушны, словно молодой бамбук под ветром. Всё будет в порядке.

— Чья сила выше их собственной? — эхом переспросила я, не улавливая скрытого смысла.

И в этот момент воздух разорвал свист, будто раскололся сам небосвод, и над нашими головами взмыл золотой дракон. Его крылья распахнулись, пронзая низкие тяжёлые тучи, и даже моросящий дождь не смел пригасить их сияние: каждая капля, упавшая на чешую, превращалась в искру, вспыхивавшую и гаснувшую в тот же миг.

Я много лет жила на Центральном острове Огненного Архипелага и видела драконов неоднократно — они патрулировали небеса, появлялись на торжествах, иногда сопровождали процессии высших чинов. Но сейчас сердце всё равно остановилось в благоговейной дрожи. Увидеть дракона издали — это одно, а вот когда над тобой, в полёте, разворачивается золото небес, заслоняя собой и дождь, и серые облака, — совсем другое.

Дыхание перехватило от восхищения, я невольно шагнула назад. «Это всего лишь дракон», — пыталась напомнить себе. Но, глядя, как он скользит в облаках, как каждое движение крыльев рождает вихри, способные разметать всё вокруг, я осознавала: нет, это не «всего лишь». Это воплощённая мощь и красота, перед которой даже лисица во мне жмурилась и прятала уши.

И в эту же секунду я уловила, как замерли кондоры. Их жёлтые глаза блеснули покорностью, и огромные тела перестали переминаться с лапы на лапу. Вот что значит — существо высшего порядка.

— Сам Его Высочество принц Аккрийский вызывался сопроводить нас, чтобы получилось быстрее и безопаснее, — почтительно пояснил огненный клинок. Очевидно, он имел в виду золотой окрас дракона, ведь только правящий род имел подобную чешую.

«Который из принцев Аккрийских?» — хотела уточнить я, но не успела.

Все бросились на спины кондоров почти одновременно, будто это было для них естественным — взлетать верхом на исполинских птицах под моросящим дождём. Я замешкалась и запрыгнула на оставшегося кондора последней.

Сердце бешено колотилось, ладони скользили по мокрой коже уздечки, кондор сразу же взмыл вверх, и почти мгновенно суша под его крыльями сменилась тёмно-синей гладью. Огненный Архипелаг располагался в центре Горячего Моря. Самым тяжёлым оказался вовсе не страх полёта: мне снова и снова приходилось зажмуриваться и бросать все силы на то, чтобы усмирить беснующуюся вторую ипостась. Лисица внутри металась и требовала оборота. Я понимала: если поддамся, катастрофа будет неминуема.

Я вцепилась в скользкие ремни, сжала ногами туловище недовольно крикнувшей птицы и собрала всё внимание в точку — только бы удержаться человеком. Перед глазами то и дело мелькали восхитительные золотые крылья и длинный гибкий хвост дракона, сиявшие даже сквозь дождь. Чуть дальше — пять силуэтов кондоров, расчерчивающих серое небо.

Стоило опустить взгляд вниз, на море, как лисица снова начинала царапаться. Так и вышло по кругу: усмирить себя, сделать дыхательную гимнастику, взглянуть вперёд, убедиться, что лечу в стае, и вновь сосредоточиться на том, чтобы удержать в узде вторую ипостась. Я впала в некое состояние гипноза и очнулась лишь тогда, когда один из огненных клинков на соседнем кондоре чуть отстал, повернулся и крикнул сквозь ветер:

— Сейчас снижаемся! Постарайся не упасть!

Прода 17.01.2026

Только тогда я обратила внимание, что море под нами уже закончилось и началась суша. Мы стремительно приближались к огромному салатово-зелёному болоту. Из тумана выползали тёмные пятна островков, на берегу виднелось крупное поселение — деревня Поющих Кузнечиков, как сообщил воин перед тем, как покинуть меня, и напомнил, чтобы я держала оружие наготове.

Мы приземлились прямо у кромки деревни, между покосившимися от сырости домами. Кондоры, тяжело взмахнув крыльями, сложили их, а мы один за другим спрыгнули на мокрую землю. В ушах всё ещё звенело от полёта, и первые шаги дались с трудом — будто земля не спешила принять меня обратно.

Казалось, всё было тихо: лишь дождь едва моросил с серого неба да в окнах домов мелькали редкие огни. Я машинально оглянулась в поисках золотого дракона, но небо пустовало. Его сияния не было видно ни среди туч, ни над болотом.

Куда же он делся?

Однако вместо ответа я получила окрик:

— Эй, тень! Что стоишь? Неужели не видишь⁈

Я резко обернулась и только тогда заметила. Впереди, среди низких кустов, зашевелилось что-то тёмное. Зеленоволосая русалка, опираясь на локти и подтаскивая за собой жирнющий чешуйчатый хвост, передвигалась с пугающей ловкостью. Она скользила по грязи так бесшумно, что глаз зацепил её лишь тогда, когда она уже была совсем близко к крыльцу крайнего дома.

Стоило приглядеться к ступеням здания, как я различила вторую. Та уже замерла под настилом, прижимаясь к земле. В первую секунду мне показалось, что это обычная девушка, но миг — и её рот расползся в чудовищный предвкушающий оскал настоящего хищника. Лицо перекосило, с правого клыка в траву капнула желтоватая слюна, а глаза загорелись первобытным инстинктом — голодом. На миг меня бросило в дрожь: в этом существе не осталось ничего человеческого.

Взгляд сам собой метнулся выше — и я увидела третью русалку. Она каким-то образом оказалась на крыше. Дождь стекал по её белоснежной коже, длинные волосы, словно водоросли, струились по обнажённым плечам и груди. В облике этой нечисти не было ни капли мерзости — напротив, она выглядела как богиня, сошедшая с древних свитков. И когда она открыла пухлые губы и запела, воздух вокруг задрожал.

Голос был хрустально-чистым, тягучим, завораживающим. Вторая русалка внезапно метнулась из-под крыльца и с хрустом вцепилась клыками в ногу вышедшего на песню мужчины. Его крик прорезал тишину столь резко, что я вздрогнула всем телом.

«Эти твари специально выманивают людей из домов и нападают стаей!» — поражённо осознала я.