Тени Казани - Шляпникова Юлия - Страница 13

Весь следующий квартал до подземного перехода Дима не переставал болтать. То ли тревожился и не хотел показывать, то ли это было его обычное поведение. Ада не отпускала его руку, пока они нога в ногу шли мимо хрущевок и сталинок. Так она почувствовала, что его ледяные пальцы за это время почти согрелись.

За всей суматохой и утренней тревогой Ада оделась не по погоде и теперь ежилась под резким северным ветром. Да и Дима, похоже, особо не заморачивался с переодеванием, все в той же футболке и рубашке.

— Ты как вчера добрался до дома? — поинтересовалась Ада, вспомнив, что он планировал идти пешком.

— Почти спокойно, — помахав вновь содранными костяшками на одной руке, улыбнулся он.

— Опять ваши местные?

— Да почти у самого дома, не переживай, им досталось больше.

«Наверно, скоро способность переживать у меня совсем атрофируется, если я продолжу с ним общаться», — решила Ада и только вздохнула.

В сумрачной и мрачной подземке под перекрестком улиц Декабристов и Восстания почти не было людей. Все разошлись на учебу или работу, и только пара бабулек отважно карабкались по лестнице.

— Ты видела? — резко остановился почти посередине прохода Дима.

— Что там? — Ада уставилась в полумрак, который рассеивался ближе к выходу к трамваю, но ничего не увидела.

— Вот, опять!

Теперь и она разглядела искру, почти такую же, как на платформе метро несколько минут назад.

Они молча переглянулись и прибавили шагу. Только выбравшись на свет, Ада поняла, что задержала дыхание: в подземке было что-то такое, что напугало не только ее, но и Диму.

— Я с таким еще не встречался, — поделился он, когда они наконец подошли к нужной подворотне. Со стороны улицы через арку сталинки прекрасно просматривался двухэтажный советский дом. Кирпичный, обшарпанный, видимо, даже старше этих сталинок и увитый девичьим виноградом с одной стороны, он соседствовал с пустырем. Сюда им и было нужно, судя по словам Саши.

Те дома, что в ряд вытянулись после него, были точно такими же, но четырехэтажными. Ада бросила взгляд на табличку с номером и вздрогнула: до образцового дома антихриста не хватало еще одной шестерки.

У подъезда, рядом с огороженным палисадником, сидели на стульях старушки и щелкали семечки, но стоило Аде и Диме подойти поближе, как те замолчали. Асфальт был усыпан окурками.

— Здравствуйте! — начал Дима. — А нам бы тетю Любу.

— Зачем пожаловали? — подала голос одна из бабулек, и Ада неожиданно узнала в ней сумасшедшую из книжного. Дима, похоже, тоже ее узнал и неловко улыбнулся.

— Дело у нас, мы от Саши.

Тетя Люба, у которой красный цветок теперь украшал растрепанный седой пучок, кряхтя, поднялась со стула и поманила их за собой.

В подъезде пахло старостью. У дверей квартиры на втором этаже тетя Люба остановилась и, доставая ключи, сказала Аде:

— Ты со мной пойдешь. А парень твой пусть тут ждет. Не ему же помощь нужна?

— Не пойдет она одна! — возразил Дима, но тетя Люба его осадила:

— Нам поговорить надо: между нами, девочками. Не для твоих ушей!

И Аде ничего не оставалось, как зайти за тетей Любой в квартиру. Коленки тряслись, когда она переступала порог, так что даже споткнулась об него. От накативших волнения и страха, что осталась с незнакомой бабкой одна, Ада судорожно сглотнула. В горле совсем пересохло, так что она чуть не подавилась из-за этого и закашлялась.

Окна квартиры выходили на ту самую подворотню, скрытую деревьями, и было едва видно, как машины неслись по Декабристов. Обычная квартира пожилого человека, всю жизнь прожившего при Советах, — стенка, два кресла и столик, трельяж рядом со входной дверью и угадывающийся в глубине второй комнаты диван-кровать, накрытый пестрым гобеленовым покрывалом.

— Пошли на кухню, — позвала тетя Люба, и Ада послушно направилась за ней.

Сейчас она не казалась сумасшедшей, как в книжном: только растрепанные волосы и этот дурацкий цветок наводили на мысли, что старушка не совсем обычная. Ада села за стол и сложила руки на коленях, не зная, как себя вести. Тетя Люба устроилась напротив.

— Давай, рассказывай, что случилось.

Ада положила на стол забинтованную руку и сказала:

— Оборотень поцарапал.

Тетя Люба тут же принялась разматывать повязку. При дневном свете царапины выглядели припухшими и красноватыми, но совершенно обычными, как от когтей кошки. Поводив по руке пальцами и даже принюхавшись, тетя Люба заявила бескомпромиссным тоном:

— Лихорадки нет, но будешь теперь по полнолуниям видеть всякое. Могу дать травки, чтобы спать без снов, но, если хочешь, можешь и так попробовать жить.

— А всякое — это какое? — физически ощутив упавший с плеч камень тревоги, поинтересовалась Ада.

— Вот если сейчас ты различаешь только тех, кто готов показаться сам или кто не особо и скрывается, то потом станешь видеть всех: духи, демоны, сокрытые в людях бесы и прочее. Как я станешь.

Ада вздрогнула, представив, что в старости тоже начнет красть пластиковые цветы для украшения вороньего гнезда на голове.

— А можно от этого как-то избавиться?

Тетя Люба покачала головой:

— Скажи спасибо, что не убыр покусал. Там бы еще и чувства обострились, совсем бы с ума сошла через пару дней.

То есть стать подобным созданиям иной стороны нельзя, но вот заразиться непонятными способностями — это легко! Интересно, Лиля про это знала и просто решила умолчать?

— Давайте свои травки на всякий случай, — согласилась Ада.

— Сто рублей.

Она молча покопалась в сумке и вытащила купюру на стол. Тетя Люба походила по кухне, достала пару банок из шкафа и собрала в обычный полиэтиленовый пакетик по горсти из каждой.

— А прививки мне доделать или не нужно? — уже убирая в сумку пакет, спросила Ада.

— Как хочешь, от этих тварей все средства хороши. Зря пошли туда, я же предупреждала.

— А вас кто поцарапал? Тоже оборотень?

Тетя Люба хмыкнула и отогнула воротник водолазки. Прямо над ключицей красовался шрам от зубов.

— Тогда некоторые местные убыры еще кусались.

Ада вздрогнула и поднялась со стула, чтобы уйти, но женщина ее остановила, схватив за здоровую руку.

— Тебе придется выбирать — ты или он. Не ошибись, иначе потом всю жизнь жалеть будешь.

Ада ощутила, как по позвоночнику прошелся холодок, и вырвалась из хвата.

— Спасибо за помощь! — бросила она, вылетев из квартиры и на ходу влезая в кеды.

Дима ждал на улице у подъезда, пыхтя очередной самокруткой. Затоптав окурок в асфальт с особым усердием, он пнул еще и какую-то жестяную банку, отправив в полет до ближайшей клумбы. Бабульки неодобрительно косились на него и громко бубнили про то, что «ходят тут всякие и загаживают наш двор», обсуждали нравы нынешней молодежи, а он делал вид, что не замечает. Или правда не замечал, глубоко уйдя в свои мысли и доставая новую сигарету. Красная прядь в его свалявшихся волосах горела для Ады сейчас, как свет маяка.

— Все в порядке! — почти столкнувшись с ним, затормозила Ада и закинула сумку через плечо.

Дима наконец выбрался из мыслей и, засунув нераскуренную самокрутку обратно в табакерку, расплылся в улыбке и радостно закружил Аду на руках.

— Правда в порядке? Не задело? — наконец остановившись, спросил он.

Ада кивнула.

— Только сказала… — выпалила она и тут же замерла, не зная, как лучше поступить: все рассказать или все же умолчать о последних словах. — Сказала, что теперь буду видеть всякое. Ну, это малая цена, думаю.

— Пошли отсюда, — заметив выходящую из подъезда тетю Любу, потянул за собой Аду Дима. — Расскажешь по дороге. Ты же домой?

Ада кивнула и вцепилась в руку Димы, как утопающий.

— Значит, провожу. Можем, кстати, перекусить, я взял мамины бутерброды.

По телу прокатилась волна тепла и легкого тока, даже кончики пальцев закололо. В груди стало тесно, Ада выдохнула, расплылась в улыбке и закивала головой.

Выходя из подворотни на Декабристов, она оглянулась. Увитый виноградом дом выглядел совсем обычно, а не заколдованным местом, каким показался при первой встрече. То ли солнце наконец выглянуло, то ли он всегда таким был, а ей просто от страха почудилось.