Тени Казани - Шляпникова Юлия - Страница 24

Вдох — на прощание.

Пообещай мне

Все изменить.

Так бесполезно,

Это нечестно — падая в бездну,

Любить.

Мураками, Бред

Лиля жила на том же Проспекте, как и Рита. Поэтому Ада и Саша, забежав в магазин по пути и купив вкусняшек, отправились на метро домой к ней.

Выход из перехода в этот раз был таким же легким, как и в прошлый, — задобренный бисура станции, видимо, продолжил помогать. Ада покосилась по сторонам, но красной рубашки нигде не заметила. Наверно, ему не всегда нужно показываться.

— Кого ищешь? — поинтересовалась Саша, заметив ее взгляды.

— Удивляюсь, что мы так легко вышли в этот раз.

За спинами остался переход, а с ним и запах метро. На улице тянуло осенней сыростью и бензином от пролетающих мимо машин. Они шагали в другую сторону, мимо детской поликлиники, во дворы.

Лиля жила в обычной серой девятиэтажке рядом с гимназией. Дворик был тихий и уютный, на детской площадке возились дети, а скучающие мамы рядом с ними о чем-то негромко болтали.

Саша набрала на домофоне номер квартиры — открыли сразу же, как будто ждали их.

— Опять предсказала, что мы придем, — прокомментировала Саша и распахнула тяжелую подъездную дверь так, словно та ничего не весила.

На шестом этаже их встретила сама хозяйка квартиры. Лиля была одета наряднее обычного — не модные уже джинсы-клеш, белая классическая рубашка и расшитое бисером изю́ [41] на груди. Сочетание получалось совсем хиппи с нотками этники, и Ада, приобняв ее в ответ, не удержалась от вопроса:

— А откуда у тебя такая красота?

Пропустив их в квартиру, Лиля ответила:

— Бабушкино. Передала вместе со своим калфако́м [42], как только мне исполнилось тринадцать.

— У них это особый возраст, — добавила Саша, стягивая ботинки и тяжелую кожаную куртку.

— Не перебивай, а! Сама могу рассказать, — проворчала Лиля, но в этом было столько дружеской любви, что Ада лишь улыбнулась. — Пойдемте на кухню, перекусим перед встречей, а то там опять не получится нормально пожрать.

— А мы и не с пустыми руками, — помахала пакетом Ада.

В коридоре в ноги ткнулся рыжий пушистый кот, очень похожий на того, со станции. Только этот был настоящим — мурлыкал, терся об ноги и сыпал шерстью. Ада отдала пакет Лиле и взяла кота на руки. Он тут же ткнулся носом ей в шею и заурчал еще громче.

— Понравилась ты ему, — с улыбкой сказала Лиля. — Значит, и домовому тоже нравишься.

Ада помнила, что в традиционной культуре коты всегда были связаны с домовыми, но сейчас это прозвучало как кусочек реальности. Она только улыбнулась в ответ, понимая, как много еще предстоит принять на веру.

В теплой кухне, оформленной в персиковых тонах, все говорило о том, что Лиля живет одна. Минимум посуды, табуреток и одинокая чашка с портретом хозяйки на столе.

— А ты одна тут живешь? — решила все-таки спросить Ада, садясь за стол и помогая достать печенье из упаковки и разложить на столе.

— Да, родители в центре, в семейной квартире. Эту мне купили на очередной выпуск из универа.

Она суетилась, заваривая чай в пузатом чайнике с розовым узором. Запахло смородиновым листом и душицей, будто перенося в лето, на дачу.

— Почему очередной?

— Я родилась в тысяча восемьсот девяносто пятом, так что можешь сама сосчитать, сколько у меня было времени на получение образования.

— Лиля врач, она постоянно повышает квалификацию, — пояснила Саша, откусывая кусочек печенья. — Первое образование получила сразу после революции.

— А ни у кого вопросов не возникает, ну, к тому, что ты не стареешь? — поинтересовалась Ада, расставляя на столе чашки, которые ей передала Саша.

— Старею, просто медленно. Седина уже появилась, скоро и морщины подтянутся. Мы ведь не бессмертные, просто живем долго. У мамы в моем возрасте уже был ребенок, а я пока решила пожить для себя.

Лиля разлила чай по чашкам и поставила на стол блюдце с нарезанным лимоном.

— Лапшу, может, хотите? — спохватилась она, но Саша остановила ее взмахом руки.

— Мы столько с Адель накупили, что съесть бы хоть половину.

Ада кивнула и сделала глоток. Во вкусе напитка чудились сладость лесных ягод и терпкость иван-чая.

— Как хорошо! — протянула она.

— Сама собирала на даче летом и ферментировала. Магазинный не сравнится.

Девушки в тишине пили чай, изредка предлагая друг другу попробовать печенье или особенно вкусную конфету. Ада наслаждалась покоем, которого ей не хватало в последние дни, и наблюдала, как садится солнце прямо за соседний дом. Загорались окна, люди приходили домой и занимались рутиной, а она бы вечно так сидела в тепле небольшой уютной кухни.

— Ну что, пойдем? — когда был допит чай и съедена бо́льшая часть сладостей, предложила Лиля.

— Кстати, Дима в итоге придет? — поинтересовалась Саша.

— Нет, по телефону ответила его мать и сказала, что он приболел.

— Наверно, все-таки простудился после хождения без зонта, — протянула Ада и заметила, как переглянулись подруги.

Прежде чем она успела что-то еще спросить, Лиля воскликнула:

— Не убирай ничего, вернусь и приберусь сама!

Она заметила, что Ада пытается собрать обертки от конфет со стола. Та послушно вернула их на место и пошла следом за Сашей в прихожую.

Вскоре они уже втроем вышли из подъезда и направились из дворика обратно к метро и подземке. Снова набежали тучи, оставив золотой день за спиной. Начал накрапывать мелкий дождь, и Ада накинула капюшон толстовки. Зонт она оставила дома, не ожидая такой подлости от погоды.

Саша и Лиля болтали о чем-то своем, Ада почти не вслушивалась. Она шла, стараясь не отставать, и думала о том, что надо будет вечером позвонить или написать Диме. Заболеть в такую сырость немудрено, и ей захотелось его поддержать.

Отправив маме сообщение, что посидит у подруги и будет не поздно, и дождавшись лаконичного «ок», Ада убрала телефон в сумку и следом за подругами зашла в знакомый уже подъезд. Стены снова дрожали от басов, а дверь была гостеприимно приоткрыта.

Ада прошла на кухню за Сашей и механически поздоровалась со всеми. Были новые лица, в основном из стаи Саши. Еще она заметила одного нового убыра. Лиля подскочила к нему, и они скрылись из виду уже через пару минут.

Рустем что-то выбросил в форточку, когда Ада подошла к нему.

«И чего они все курят! И не боится нарваться на штраф?»

— Привет, полуночница! — помахал он рукой. — Как дела, отошла уже?

— Да, спасибо, — неловко улыбнулась она и села рядом на широкий подоконник. — Ты там в парке сказал, что это была албасты.

— Да, по описанию похоже.

— А ты знаешь, это правда или сказки — про то, что если добыть дорогую для албасты вещь, то она будет тебе служить?

Рустем, помедлив, ответил:

— Правда. Но лучше тебе с ней не связываться. Утащит на дно, как пить дать.

— А как можно забрать эту вещь?

Рустем вздохнул, огляделся по сторонам и сказал:

— Сашка меня за это убьет. Они просили за тобой присматривать, а я тебе все карты сейчас в руки даю.

— Они? — спросила Ада и тут же догадалась, о ком речь. — Да какая разница! Мне надо, расскажи!

Рустем только усмехнулся и кивнул:

— Ну, под твою ответственность.

И начал рассказ.

Прошло еще два дня после полнолуния. Лунный диск превратился в ущербную краюху. Вечером воскресенья Ада оделась потеплее и направилась тем же маршрутом к озеру.