Тени Казани - Шляпникова Юлия - Страница 43

Вот и последний гвоздь в гроб маминой психики. Ада замерла, с ужасом ожидая ее реакции и переводя взгляд со Льва на маму и обратно.

— Я не понимаю, — пролепетала мама. — Какая Айгуль? Откуда она взялась?

— Мы познакомились у общих друзей. Она учится на журналистку, будет продолжать обучение, пока позволят сроки.

— А ты почему берешь академ? — все так же непонимающе спросила мама.

— Потому что я должен обеспечивать семью.

В его голосе звучала такая уверенность, что Ада просто не узнавала брата.

— Какая, к чертовой матери, семья?! — взорвалась мама и вскочила из-за стола. — Ты вообще с чего уверен, что это твой ребенок? Что она действительно беременна, а не просто хочет выскочить замуж за свободного парня?

Ада сжалась в комок, зная, что в такие минуты лучше не попадаться маме под руку. Жаль, папы тут не было, только он мог ее успокоить.

— Это мой ребенок, — уверенно ответил Лев, тоже поднимаясь. — Я ей верю. Мы вместе уже полгода, было бы странно, если бы у нее был кто-то еще. И если ты так переживаешь, то мы можем сделать тест ДНК, когда он родится. Или она.

Значит, еще маленький срок, если он не знает, кто у них будет, машинально отметила Ада.

— Да мне плевать! Мы столько сил вложили в твое образование, чтобы ты так просто все бросил ради какой-то девки?! — мама бушевала, как ураган в июне.

— Не называй так мою будущую жену, — взорвался наконец Лев. — Мы уже все решили, я взрослый человек и имею право делать так, как считаю нужным.

— Тогда и не надейся ни на какую поддержку от нас с отцом! Если такой взрослый, то будешь обеспечивать свою семью полностью сам! И образование заканчивай на свои средства!

Лев тут же успокоился и даже слегка улыбнулся.

— Мам, я уже все предусмотрел. Работа, квартира на первое время, потом возьмем ипотеку. Образование — черт с ним, закончу потом, может, к тому времени преподы поменяются, все равно бюджетное место. Но ты ведь не поэтому бушуешь.

От его непробиваемого спокойствия мама тут же замерла, хлопая ртом, словно рыба.

— Мы дали тебе все, — наконец выдавила она. — А ты это готов похерить ради какой-то девчонки. Я никогда тебе этого не прощу.

— Мама! — не выдержала Ада. — Он же взрослый человек! Почему ты не принимаешь его решение?

— А ты не лезь! Это вообще тебя не касается! — прикрикнула мама, и Ада инстинктивно сжалась.

— Касается, я тоже здесь живу. И я его сестра и твоя дочь, если ты забыла.

Мама как-то криво ухмыльнулась.

— Да разве забудешь о таком, вы же как два сапога пара! Один творит чепуху, вторая вечно где-то пропадает. Мне из деканата звонили: что за прогулы начались? И не было у вас никакого посвящения на этой неделе, где ты была?

Ада опешила, не ожидая, что стрелки так резко переведут на нее.

— Мам, она уже не маленькая, какая разница, где она была? — вступился было Лев, но мама заставила его замолчать движением руки.

— Не с тобой сейчас разговариваю. Распустились оба! Совсем распустились!

Ада не выдержала и съязвила:

— Я не пряжа, чтобы распускаться.

— Да кто ты вообще такая?! Как ты с матерью разговариваешь?!

— Прекрати на меня кричать! Мне уже не десять лет, я совершеннолетняя!

— А раз ты уже взрослая, тогда иди тоже съезжай! Или что, без родителей ничего сделать не сможешь?

— Это вы настояли, чтобы я пошла на социологию, — буркнула Ада, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — А теперь говоришь, что я ничего не могу. Вы мне даже не дали выбора!

Лев вклинился между ними и попытался остановить разгорающуюся ссору:

— Давайте все успокоимся и продолжим тему потом, хорошо?

— Не лезь! — прикрикнула на него мама и спросила Аду все тем же тоном: — Ну, в чем еще мы тебя ущемили?

Ада почувствовала, как задрожала нижняя губа, и выдавила сбивчивым голосом:

— Ни в чем.

— Нет уж, договаривай, если у нас сегодня день откровений! Мы всю жизнь в вас двоих вкладывались! Ни в чем не ограничивали, только учитесь и выполняйте правила! А они бунт устроили!

— Да как ни в чем не ограничивали?! — завопила Ада, чувствуя, как прорвало плотину эмоций. — Туда не ходи, сюда не ходи, с этой не общайся, какие мальчики до окончания школы, какое религиоведение, кому оно нафиг нужно? Это не ограничение?! Не мешай Льву учиться, сдавай сама, никаких денег на методички, ищи другие источники сама, зачем тебе эта групповая поездка, учись сама. Мне продолжить?!

Она так кричала, что даже голос сел. Кажется, мама не ожидала от нее такого напора, потому что опустилась на стул и машинально схватилась рукой за сердце.

— Воспитала детей, называется, — наконец выдавила она. — Один бросает семью ради какой-то шалавы, вторая попрекает последним словом. Спасибо, мама, что вложила в нас столько сил, да?

Ада не выдержала очередного приступа маминых манипуляций и выскочила из кухни.

Едва захлопнулась дверь ее комнаты, как Ада рухнула на ковер у кровати и залилась слезами. Истерика накрыла так сильно, что она даже не заметила, как загорелся экран телефона, упавшего рядом на пол.

Звонил Дима — это она разглядела сквозь потоки слез. Подвывая, Ада нажала на кнопку приема звонка и приложила трубку к уху.

— Ты чего не отвечаешь? — раздался с другой стороны бодрый и даже веселый голос Димы.

— Я не могу, — провыла на одной ноте она и залилась новым потоком слез.

— Адель! Что случилось? — тут же обеспокоенно начал расспрашивать он.

— Я не могу так больше! — наконец выдавила она между рыданиями. — Лев женится! Она на меня наорала! Я как будто чужая дома!

— Успокойся! Просто дыши, хорошо? Давай, раз, два…

На счет десять Ада наконец смогла перевести дыхание, не боясь подавиться новыми рыданиями.

— Лев женится, у нас тут скандал. Я стала его защищать, а она на меня переключилась. И я все ей высказала. Все-все. Я не думала, что ей когда-нибудь такое могу сказать, а сейчас сказала! Я не знаю, что дальше делать!

— Адель, все хорошо, все утрясется, — продолжал ее успокаивать Дима, но у самого голос стал какой-то дрожащий. Будто, сидя на другом конце города, он тоже сдерживал слезы, как и она.

— Не утрясется, она меня не простит! Ну почему я родилась именно в этой семье? Почему они меня не сдали в детдом или не убили, когда я еще не родилась?!

Она снова зашлась в рыданиях.

— Прекрати так говорить!

— Ну я же им не нужна! Они меня не любят!

— Я тебя люблю. И мне пофиг на нее и на них всех.

Дима сказал это с такой уверенностью, что Ада тут же перестала плакать. Будто сначала опору из-под ног выбили, а потом поймали в сантиметре над землей. Стало так тихо внутри, что она даже не сразу осознала, что он сказал.

— Ты меня слышала?

— Да.

— Тогда прекращай плакать. Вы обязательно помиритесь. Даже когда я говорю маме злые слова, она меня всегда прощает. Потому что она моя мама. И твоя так же. Позлится, пообижается, но простит. Ей было полезно услышать, что ты на самом деле думаешь.

— Она это не примет.

— Это уже ее проблемы. Главное, что ты больше об этом не думаешь, а высказала.

Ада еще раз всхлипнула и вытерла лицо рукавом домашней толстовки.

— Хорошо.

— Успокоилась?

— Да.

— Ну и все. Ложись спать, завтра станет легче.

— Дим?

— Да?

— Спасибо.

Он только хмыкнул и пожелал:

— Спокойной ночи, до встречи в универе.

И повесил трубку.

Ада убрала телефон на кровать и вытерла остатки слез со щек. Внутри расплывалась такая приятная пустота, какая бывает только после хорошей истерики. Будто все грязь и мусор, что копились внутри, наконец удалось из себя выгрести.

Она не могла перестать думать о его словах. Особенно о том, что они значили для нее. Слышать такое именно от Димы было сродни сну — разве наяву он мог такое сказать?

А ведь сказал, Ада точно слышала. И задумываться сейчас о смыслах она совсем не хотела.

Долгий непростой день, такое тяжелое его окончание и правда довели до усталости. Ада широко зевнула, поднялась с пола и открыла дверь в коридор.