Тени Казани - Шляпникова Юлия - Страница 63

Ада резко остановилась и чуть не влетела в столб.

Нет, не может такого быть… Если это не она, то кто? Кто на самом деле управляет демоном?

Ада вздрогнула от налетевшего порыва ветра и плотнее закуталась в шарф. Сделать следующий шаг оказалось сложнее, чем все предыдущие.

Если не она, то остается кто-то, кто был на Сковородке. Такая толпа народа! Кто вел себя странно? Кто злился, огорчался, ворчал? Кто был сам не свой весь вечер?

Ответ был так очевиден, но Ада отгоняла его, как муху от тарелки. Если она еще хоть секунду об этом задумается, то голова просто лопнет. Поэтому Ада ускорилась.

В Кремле было почти безлюдно. Осенняя погода с то и дело налетавшим ветром не помогала туристам осматривать город. Поэтому Ада спокойно прошла в дальнюю сторону, где за сквером у Благовещенского собора расположилась небольшая смотровая площадка. Сладко пахло поздними розами и бархатцами.

Ада опустилась на скамейку с видом на собор и, поджав под себя ноги, обхватила колени руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Над собором летали редкие птицы, со строящейся набережной внизу доносились голоса и шум техники, а в небе зажигались тусклые звезды.

— Вы в порядке? — раздался совсем рядом мужской голос.

Ада подняла голову и сквозь слезы разглядела седобородого старика с посохом в руке. В голове мелькнуло смутное узнавание, но тут же пропало.

— Нет. Но вы идите, куда шли.

Старик покачал головой и подошел ближе.

— Я присяду вот здесь, хорошо?

Он осторожно опустился на другой край скамейки и продолжил:

— Так горько плачете! Как я могу вас оставить одну? Нужно высказать то, что так болит. Говорите, милая!

Ада покачала головой, чувствуя, как заливает слезами шарф.

— Не могу.

— Чужая тайна? Или страшная догадка?

— Все вместе.

Старик погладил бороду и добавил:

— Тогда расскажите все равно, но не называйте, о ком речь. И тайну сбережете, и сердце облегчите.

Ада всхлипнула и попыталась стереть влагу с лица, но новые слезы все катились и катились. Старик протянул ей огромный льняной платок, и она уткнулась в него.

— К нам пришла беда. И она ходит за мной. Сегодня опять пострадал из-за этого человек.

— И вы вините себя?

— И это тоже. И за то, что ко мне прицепилась, и за то, что считала, будто могу этим управлять. А я не могу!

Старик призадумался.

— Никто бедой не может управлять.

— Может. Есть тот, из-за кого она появилась. Он ее призвал или что еще, тут уж не знаю! Но мне кажется, что это он.

— В чем сложность?

— Это близкий мне человек.

Старик понимающе закивал головой.

— И если это правда он, то я хочу понять, почему он это сделал. Правда чтобы меня защитить или это все-таки со мной не связано?

— Так спросите его!

Самое простое решение, конечно. Но как же она может?..

— Нет, я боюсь. Это все разрушит.

— Вопрос разрушит? Или то, что может быть виноват тот человек?

— Второе. Я ведь не смогу сохранить это в тайне! Не тогда, когда от этого могут опять пострадать другие!

— Тогда вам нужна смелость, вот и все. Собраться с духом и спросить.

— А если и правда он?

Старик снова огладил седую бороду.

— Тогда это его судьба. Я, знаете ли, слишком много сталкиваюсь с разными судьбами. Кому-то на роду суждено умереть молодым, кому-то — сойти с ума. Кому-то мы даем легкую, счастливую жизнь, но тогда страдают его потомки. Во всем есть баланс.

Ада присмотрелась к старику и поняла, что от него идет едва различимый звон. Не как от тех близнецов или бакэ-нэко. Тихий, похожий на шепот колосьев на ветру.

— Вы не человек, да?

Старик улыбнулся.

— А вы не простая девушка. Я знаю, что вам суждено, и там много сложностей и выбора.

— Кто вы такой?

Ада совсем перестала плакать и внимательно разглядывала собеседника.

— Мой народ зовет меня Су́лти Ту́ра [76], но я давно этим именем не представляюсь. Так что можете и не запоминать.

Этого имени Ада еще не слышала. Она решила посмотреть потом, божество какого народа опять встретила, и тут же забыла об этом.

— Если вы знаете мою судьбу, то и всех остальных?

Он кивнул.

— Тогда скажите: что ждет его?!

Старик покачал головой.

— Только ему и могу сказать. Никому больше.

Ада фыркнула и стукнула ногой по плитке.

— В чем тогда смысл? Зачем поманили и тут же бросили?

— Чтобы вы поняли, как сложно и важно делать выбор. Сегодня можете решить одно, завтра — другое. Но человек, от которого все зависит, может выбрать вообще что-то третье, независимо от вашего решения.

— Так все бессмысленно?

Старик покачал головой.

— Тогда бы мы тут не ходили, не жили и не пытались что-то изменить. Суждено — это одно. А что вы выберете, куда повернете — это другое.

Ада вспомнила недавний разговор с отцом Василием и задумалась. Он говорил об обратном — все предрешено Богом, даже каждые поворот и развилка пути, и у нас есть только иллюзия выбора.

— То есть от того, что решу, зависит, что дальше будет? Не кто-то там наверху решит, а я сама?

— Есть пути разные, так и решения там разные. От того, что выберете, будет зависеть, что дальше будет. Можете сидеть тут и продолжать плакать. Можете пойти и спросить. А можете что-то другое решить — и все по-другому станет. От вас зависит.

Такой расклад нравился ей куда больше. Но все равно оставалось ощущение, что за этим кроется какая-то хитрость.

— В чем подвох?

Старик улыбнулся так по-лисьи, что его узкие глаза превратились в щелочки.

— Что бы мы ни выбрали, все уже заранее предрешено. У каждого есть несколько путей, и в каждом — своя жизнь. Мы только набрасываем варианты и предсказываем, что ждет. А выбираете в итоге все равно вы, люди.

Ада схватилась за голову и взвыла:

— Так есть у меня свобода выбора или нет?!

Старик рассмеялся и, протянув руку, погладил ее по плечу. От пальцев пахло полевой полынью.

— Есть. Конечно, есть. Главное, не ошибитесь, а то выберете не лучший вариант. А изменить уже вряд ли получится.

Он поднялся со скамейки и, опираясь на посох, пошел к собору.

— Мне пора, милая. Может, еще свидимся.

Ада не успела ничего ответить, как он скрылся за стеной собора, будто исчез. Холодало, так что она подхватила сумку и пошла в направлении метро.

Дома были и мама, и папа. С кухни доносился звук работающего телевизора.

— Адочка! Ты голодная? — позвала мама.

Ада скинула ботинки, как можно аккуратнее повесила куртку в шкаф и убрала сумку на полку. Все, чтобы как можно сильнее оттянуть момент встречи с родителями.

— Господи! Что случилось? — разнеслось вокруг, стоило ей зайти на кухню и попасть маме на глаза.

— Все в порядке, немного расстроилась из-за учебы, — отмахнулась Ада и села за стол, даже не помыв руки.

Папа внимательно разглядывал ее, пока мама носилась по кухне и пыталась то налить ей горячего чая, то принести салфетки, чтобы вытереть лицо.

— Мам, все в порядке! — чуть громче, чем было нужно, сказала Ада, и та наконец опустилась на стул.

— Ты точно не пострадала? Никто тебя не обидел?

«Обидел, мам, еще как. Но вам лучше об этом не знать».

— Все хорошо. Давайте утром поговорим, я не голодна, пойду к себе.

— Чай хотя бы выпей, согрейся! — всучила ей чашку прямо в руки мама.

Ада вздохнула и вышла из кухни.

Комната встретила ее темнотой и едва теплыми батареями. Видимо, днем дали отопление, но еще не продули трубы, и где-то образовалась пробка.

Поставив чашку на компьютерный стол, Ада ногой нажала кнопку запуска на системном блоке и одновременно включила лампу — сразу стало уютнее.

Страничка «ВКонтакте» ничем не порадовала Аду. Ни одного сообщения, все так же удаленный аккаунт. Пустота.

Зато зазвонил телефон, пока она переодевалась в домашнее. Это оказалась Саша, и Ада с содроганием взяла трубку.