Развод. Месть ректору-дракону (СИ) - Голден Лиззи - Страница 14

И что если Артур… нет тот, кем я его считаю? Кто он такой на самом деле? Настоящий ли? Откуда у него шрам, эта печаль в глазах, морщинка на лбу, которой не было… и такая гиперответственность, с которой он служит на месте ректора, и все вокруг его обожают?

Мысли кружатся вихрем, не находя выхода. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как начинает болеть голова.

― Можно присесть? ― сладкий знакомый голос вырывает меня из тягостных раздумий.

21 глава

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Мирабель де Фонтен. Сегодня она не в том своем вызывающем платье, а в строгом элегантном костюме из темно-синей ткани. Ее черные волосы убраны в гладкую неброскую прическу. Она тепло, даже смущенно улыбается, что совсем на нее не похоже.

— Госпожа де Фонтен, — автоматически произношу я, выпрямляясь.

― О, какая госпожа ― просто Мирабель. ― Она машет рукой и, не дожидаясь приглашения, опускается на стул рядом. Ее движения плавны, без тени угрозы. — Ты выглядишь так, будто весь мир лежит у тебя на плечах, моя дорогая.

Ее слова, ее тон такие… участливые, что во мне сначала вспыхивает привычная настороженность. Но тут же ее гасит волна стыда. Я же сразу о ней плохо подумала. С первой же секунды. Из-за ее внешности, наверное. И из-за того, что она якобы подлизывается к ректору, пытаясь завести с ним роман. Но так ли это? Ведь я сама ни разу не видела, чтобы та к нему приставала.

А что если Мирабель ― просто активный старательный куратор, которому не все равно? Вон, подошла ко мне, заговорила… хотя, наверное, пришла сюда взять литературу, по своим делам.

А я из-за своей недоверчивости уже готова оттолкнуть человека и навесить на него ярлык.

— Просто много заданий на завтра, — неловко бормочу я, указывая на чистый лист пергамента.

— Учеба, да, — вздыхает Мирабель, и в ее голосе звучит понимание. — И не только. Адаптация в новом месте — всегда стресс. Особенно для таких… нестандартных студентов, как ты. — Она делает небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, чтобы можно было их обдумать и распробовать. — Я здесь, Камилла, именно для этого. Чтобы поддерживать ваш курс. Видеть тех, кому непросто, и помогать. Каждому, кто в этом нуждается.

Она смотрит на меня прямо, и взгляд ее темных глаз кажется настолько искренним, что я чувствую, как лед недоверия внутри дает трещину. Может, я просто изголодалась по простому человеческому участию после того, как со мной уже третий день никто не разговаривает? Может, я так отчаянно хочу найти здесь хоть одного союзника, который мне поверит?

— Ты произвела на меня сильное впечатление на экзамене, — продолжает Мирабель, и ее голос становится тише, доверительнее. — Такой огонь, такая воля. И потом… я видела, как тебе нелегко дается общение с одногруппниками. Они хорошие, но живут в своем замкнутом мирке. А ты — другая. Взрослее. Со своим жизненным багажом. Тебе здесь непросто.

Она кладет свою изящную, украшенную многочисленными кольцами руку на стол, ближе ко мне.

— Я бы хотела с тобой подружиться, Камилла. Если ты, конечно, не против. Иногда просто нужен кто-то, с кем можно поговорить по душам.

Подружиться. Это я уже слышала. И тут же отвергла предложение, которое показалось мне… опасным. Ведь оно посягало на стены, которые я выстроила вокруг себя и отгородилась от всех. Но с Энжи у нас ничего бы и не вышло. И причина тому ― Артур. Он бы негласно стоял между нами, я не могла бы молчать, она восприняла бы мои слова, как угрозу ее счастью и… мы бы поссорились, не успев даже стать подругами. В общем-то, так и произошло.

Но Мирабель… это другое. Она взрослая и влиятельная. Она протягивает руку помощи, когда все остальные либо не верят, либо смотрят с опаской. Стыд за свои прежние подозрения накрывает меня с головой

— Я… я тоже, — тихо отвечаю, глядя перед собой. — Просто сейчас… произошло так много всего…

— Я понимаю, — кивает та, и ее улыбка становится еще теплее, почти материнской.

Пока Мирабель что-то непринужденно рассказывает о старых книгах, о сложностях обучения на боевом факультете для девушек, я обдумываю ее слова. Прежние сомнения закрадываются в душу. Можно ли ей доверять?

Как-то слишком все гладко сошлось. Я осталась без поддержки, и тут появилась она, оказалась рядом в нужную минуту и заявила, что мечтает со мной подружиться…

— Знаешь, я смертельно проголодалась, — говорит она вдруг, хлопая себя по коленям. — А ты? Не хочешь пройтись до столовой? До ужина еще далеко… А там, говорят, сегодня потрясающие ватрушки ― моя маленькая слабость.

Предложение звучит так естественно, что у меня нет ни одного аргумента, чтобы отказать. К тому же желудок предательски урчит при слове «ватрушка».

― Я не против, ― улыбаюсь ей. Та отвечает дружеским кивком.

22 глава

Мы идем по полупустым коридорам ― занятия давно окончились, все либо отдыхают по комнатам, либо делают домашние задания. Мирабель что-то там щебечет и смеется тихим бархатным смешком. В столовой почти никого нет, только пара изголодавшихся адептов в углу уминают полдничные ватрушки. Мы занимаем столик поближе к двери. Мирабель идет к буфету и возвращается с двумя кружками дымящегося какао и двумя пышными, румяными ватрушками на подносе.

— На, попробуй. — Она ставит поднос на стол и протягивает мне одну кружку. Ее пальцы на миг касаются моих. — Здесь готовят лучший какао в Люмендоре ― сейчас сама убедишься.

Делаю глоток. Напиток и правда невероятный — густой, сладкий, с едва уловимой горчинкой и ароматом ванили. Тепло разливается по телу, убирая напряжение, что сковало плечи. Я ем ватрушку, и нежная творожная начинка тает во рту. Постепенно, с каждым глотком и каждым кусочком, я чувствую странное расслабление. Мышцы становятся мягкими, мысли — плавными и замедленными. Та тревожная спираль, в которую закручивался мой мозг, распрямляется, уступая место приятной сонной тяжести. Такого со мной давно не было. Почти никогда.

— Спасибо, — говорю я. — Это… очень вкусно.

— На здоровье, — улыбается Мирабель, попивая свое какао. Она смотрит на меня задумчиво, потом ее взгляд становится чуть более серьезным. — Знаешь, я все не могу забыть твой экзамен. Это было… впечатляюще. И очень нестандартно.

Она делает паузу, отламывая кусочек от своей ватрушки.

— Мне просто интересно, — продолжает она, наклоняясь чуть ближе ко мне через стол, и ее голос звучит доверительно. — Почему ты выбрала именно такую тактику? Напасть на ректора с ходу ― это был спонтанный порыв или… ты все продумала заранее?

Ее вопрос, такой мягкий и участливый, пробивает брешь в моих слабеющих защитах. Какао согрело изнутри, а ватрушка окончательно примирила с действительностью. Есть ли смысл кривить душой, когда со мной так участливо общаются и предлагают дружбу?

— Никакого плана не было, — говорю я, глядя на светло-коричневый напиток в своей кружке. — Я просто не ожидала, что встречусь с человеком, которого ненавижу больше всего на свете.

Я поднимаю на нее глаза. Ее лицо выражает лишь сосредоточенное внимание, без капли осуждения.

— Артур Сильверт… он мой бывший муж. Тот, кто женился на мне, чтобы оттяпать мое поместье, а потом вышвырнул на мороз в надежде, что я умру, но… с этим немного просчитался.

Произнося это вслух в который уже раз, я уже не чувствую того взрыва ярости, что был в туалете. Только пустоту и странное облегчение от того, что кто-то, наконец, меня слушает и не спешит назвать сумасшедшей.

На лице Мирабель вспыхивает неподдельное изумление. Ее темные глаза расширяются. Она отставляет свою кружку с тихим стуком.

— Зеленые драконы… — выдыхает она. — Вот это поворот. Я… я никогда бы не подумала. Он всегда казался таким… безупречным.

Она мотает головой, будто эта информация ― выше ее понимания, но в глазах тут же загорается живой интерес. Она не отшатывается от меня, как от прокаженной, наоборот ― придвигается ближе.