Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья - Страница 30

— И на этом всё? — Кузьмин поднимает глаза поверх очков. — Просто поужинали?

— Просто поужинали. Вежливо попрощались. Всё.

— И куда она направилась после ресторана?

— Понятия не имею, не интересовался.

— Может, видели, как она садилась в такси? Марку, цвет, номер?

— Нет. Я не провожал её.

— Ложь, — голос Авдеева звучит тихо, но отчётливо. Он не меняет позы, но в его голосе столько отвращения ко мне, что я почти кончаю от удовольствия.

Медленно поворачиваю голову в его сторону.

— Простите, что?

— Я говорю, вы лжёте, господин Греховцев. Она не могла просто уйти и не вернуться домой.

— Вам лучше знать, что могла или не могла ваша супруга. Я здесь ни при чём.

Гнида сжимает челюсть, но замолкает.

— Владислав Сергеевич, а персонал ресторана может подтвердить ваши слова? — вмешивается Кузьмин.

— Может, — уверенно киваю я.

— А вы не знаете, почему в ресторане в тот вечер не работали камеры? — интересуется Кузьмин.

— Не знаю, это не мой ресторан. Возможно, технические неполадки, — развожу руками.

Ресторан не мой - он моего брата.

— Удобно, — снова подаёт голос Авдеев. — Камеры не работают, и «Соваж» принадлежит господину Адамову. Какое совпадение.

— На что вы намекаете? — вздёргиваю бровь, давя на него взглядом. Мне вообще-то плевать. Могу прямо сейчас сознаться, что Эва у меня. Она свободная женщина и может добровольно находиться где угодно. Но мне интересно подрачить Авдеева, заставить нервничать и совершать ошибки, которые вышестоящие ему не простят.

— Просто констатирую факты, которые играют против вас, — цедит Авдеев.

— Владислав Сергеевич, где вы были после расставания с Эвой Авдеевой? — возвращается к допросу Кузьмин.

— Я направился домой.

— Один?

— Нет, с охраной.

— Кто-то может это подтвердить?

— Да, моя охрана.

— А майор Авдеев утверждает, что его супруга у вас.

— Майор Авдеев может утверждать всё что угодно.

— А если мы сейчас устроим обыск в вашем доме?

— Пожалуйста, только с соответствующими документами, присутствием понятых и моих адвокатов.

Демонстративно смотрю на часы, намекая, что меня утомляет этот допрос.

— У вас есть ещё вопросы? Я спешу.

Кузьмин пролистывает папку, но ничего не находит, снова поглядывая на Авдеева, который должен подсказать дальнейшие действия.

— Можете быть свободны, господин Греховцев, — говорит Кузьмин. — Только покидать город без уведомления следствия вам нельзя.

— Обязательно проконсультируюсь по этому поводу со своими адвокатами, — поднимаюсь с места и направляюсь к двери. Спину прожигает гнилой взгляд Авдеева.

Выхожу в пустой коридор, который освещает тусклые мигающие лампы. Делаю несколько шагов к выходу, застёгивая пиджак.

— Стоять! — раздаётся командный голос Авдеева и тяжёлые шаги за спиной.

Ненавижу, когда шакалы подходят сзади. Разворачиваюсь. Мы встаём лицом к лицу.

— Греховцев, ты думаешь, я поверю в эту сказку?

— Мне плевать, во что ты веришь, майор.

— Она у тебя. Верни мне жену, иначе… — захлёбывается слюной, которой брызжет.

— Вы угрожаете мне, майор Авдеев? — демонстративно стреляю глазами в камеры на потолке.

— А у нас тут тоже технические неполадки, — скалится он.

Мразь делает ещё шаг, встаёт вплотную, опаляя меня перегаром. Ты ещё и бухаешь, тварина.

— Майор, ты много на себя берёшь. Не надорвись, — оскаливаюсь я и давлю гниду взглядом.

— Слушай сюда, Грех. Не зли меня, бля, — хрипит он в лицо, обливаясь потом. Бычьи глаза наливаются кровью, вены на висках вздуваются, вот-вот хватит инсульт. И я снова кончаю от конвульсий этой мрази. — Я её найду. И когда найду, ты у меня сядешь.

— Открытые угрозы, майор Авдеев, — ухмыляюсь ему в лицо. Хотя мне хочется раскрошить это ебало прямо сейчас. Но всему своё время. Зачем брызгать слюной, если можно утопить врага изящно? — Ты теряешь контроль. Споткнёшься, и сам знаешь никто не подхватит, если я захочу, — позволяю себе лёгкую угрозу.

— Короче, если она завтра же не вернётся домой… — давится собственной слюной.

— Она не вернётся, — обещаю я.

Разворачиваюсь и намеренно, агрессивно задеваю мразь плечом, так что Авдеев пошатывается.

Я тебя, шакал, уничтожу. Сломаю так же, как ты мою женщину. Будешь вздрагивать только от звука моего голоса. Давай, начинай на эмоциях совершать ошибку за ошибкой.

Сажусь в машину, откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза.

Ад не обрадуется, мягко говоря, такому раскладу. Такое противостояние влечёт риски для бизнеса. Авдеев не успокоится. Он, конечно, шавка, но шавка с ресурсом и точками давления.

Однако у него есть вышестоящие. И они, в отличие от него, умеют считать. Открытая война с человеком моего уровня им не нужна. Ошибки майора, перерастающие в личную вендетту, им тоже не понравятся.

Мне же сейчас плевать, кому что понравится или нет.

Потому что это зацепило меня лично. Впервые, наверное, так сильно. А когда вопросы переходят в личную плоскость, я перестаю играть по правилам.

Я иду до конца. И цену заплачу любую.

Глава 22

Эва

Я знаю, что Греховцев где-то в доме. Он не уехал, как обычно после завтрака. Я чувствую его присутствие - запах, ауру, слышу его голос из кабинета. Мы не сталкиваемся, почти не разговариваем. «Доброе утро» и «как спалось» не в счёт. Он не трогает меня уже почти неделю. Вообще не прикасается, только взглядом. А взгляды у этого мужчины выразительные, они почти осязаемые. Я даже не догадывалась, что взгляд можно почувствовать. Оказывается, можно. Можно даже получить удовольствие от этого взгляда, словно тебя уже ментально поимели. Мне нравится, как он смотрит - открыто, ничего не вуалируя. Наверное, во мне ещё окончательно не умерла женщина.

Женщина, которой нравится мужское внимание. Только и страшно одновременно. Потому что когда мужчина так смотрит, он может в какой-то момент стать одержимым. А одержимость - это новый ошейник и поводок, на который собственник сажает предмет своей одержимости и эгоистично привязывает к себе всеми способами.

Если отмести все мои никому не нужные душевные травмы и метания, я ощущаю себя прекрасно. Наконец дышу полной грудью и морально отдыхаю. Я словно в долгожданном отпуске, когда не надо никуда спешить, нет никаких дел и обязательств. Никто ничего от меня не требует и не ждёт, наоборот, все хотят угодить и заботятся о моём комфорте. Это подкупает… Чертовски подкупает, настолько, что начинаешь терять бдительность.

Я читаю учебники, смотрю лекции по эндокринологии, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то знала. Я ведь поступала в ординатуру именно по этому направлению. Меня всегда тянуло к эндокринологии, сложной, тонкой, где всё завязано на гормонах, на системе, на балансе, который так легко нарушить.

Но не случилось…

В мои планы вмешался майор Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.

— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.

— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.

Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.

— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.