Не продавайся (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 22

Игорь проводил его взглядом, сплюнул в раковину и зло процедил сквозь зубы:

— Сейчас эта гнида всё и сольёт.

Вернулся Клёпа быстро, но выглядел так, будто его там не допрашивали, а мяли руками, как мокрую тряпку. Футболка у него под мышками потемнела, лоб блестел, глаза бегали по лицам и нигде не задерживались. Он сразу полез в оправдания, торопливо, взахлёб, словно заранее отбивался:

— Я ничего не сказал, сукой буду!

— Что спрашивали? — спросил я.

Он замялся, провёл ладонью по мокрому подбородку, переступил с ноги на ногу и попробовал уйти в сторону:

— Ну… так про ночь и спрашивали.

— Не юли. Что ещё?

Клепа сглотнул, облизнул губы и всё-таки выдал, не глядя ни на меня:

— Не только про ночь. Про то, кто у нас теперь основной. Кого слушают и боятся…

Так и есть, Ильич копал уже не под сгоревший сарай, а под новый расклад в спальне.

Я вытер лицо ладонью, стряхнул воду в раковину. Клепа отстрелялся, следом пошел Ус. На его счет опасений у меня не было — Ус будет держать язык за зубами.

Пацаны уже потянулись завтракать, а я не дал Клёпе юркнуть в столовую вместе с остальными. Поймал его за локоть и вывел в коридор, к окну у лестницы, где дуло из щели в раме и всегда пахло мокрыми тряпками.

Клёпа одёрнулся было, но я не отпустил. Он поднял на меня глаза, уже заранее жалкие, ищущие, куда бы съехать, и забубнил своё привычное:

— Братка, я язык за зубами держал, отвечаю…

— Я не про то, Клеп, меня Лёха интересует. Что ты видел, кроме того, что он куртку взял?

— Я ваще не при делах. Я ниче не видел…

— Ты коней тормози, — пресек я. — Как так получилось что Леха тебя не заметил?

Я, конечно не сомневался в способностях Клепы оставаться незамеченным, но и не сомневался в том, что Лёха, даже на нервах такой ошибки бы не допустил.

Я смотрел на Клепу, держал его локоть и не давал ускользнуть.

— Ну… я в спальню то не заходил…

Клёпа заморгал чаще, втянул голову в плечи и начал говорить торопливо, сбиваясь, будто надеялся, что если вывалит всё сразу, я перестану на него смотреть.

— Я не следил специально… просто видел… он в спальню не заходил, Валер. Куртка на подоконнике лежала… а еще он подходил к двери сортира. Один раз постоял и обратно. Потом ещё раз. Дольше. Я сначала подумал, в сортир хочет, а я тоже хотел, ну так конкретно приспичило… а он пять минут не выходит, десять, а меня уже разрывает! Короче я потом не вытерпел и зашёл, глянь — а Лехи нет. И там на параше бачок сливной открыт и на полу накапано.

Этого хватило. Лёха готовил выход заранее.

Я отпустил локоть Клепы. Он тут же потёр руку, поморщившись, хотя я ему ничего не ломал, и от этого стал ещё более жалким.

За мутным стеклом лестничного окна серело утро, и было видно часть забора, за который Лёха свалил.

— Ты видел, что он из бачка достал? — уточнил я.

Клепа замотал башкой.

— Не, Валер, сукой буду — ниче не видел… ну ты сам знаешь, Лёха нервный если бы он меня заметил, то мог бы и по печени дать. Я что столько ждал, пока он свалит, и вообще ждал за углом…

— Знаю, — выдохнул я. — и ты, Клепа, даже не представляешь насколько хорошо я его знаю.

— Не, ну че не представляю, вы ж кенты лучшие.

Отвечать на это утверждение я ничего не стал. От лучших кентов не прячут ничего в туалетных бочках.

Картина складывалась слишком чисто, чтобы быть случайностью. Куртку он подтянул заранее, в сортир заходил дважды, а снаружи, похоже, уже ждали. Не живот у него прихватило. Леха выходил по схеме.

— Директору говорил? — спросил я.

Клёпа засуетился, как крыса, почуявшая свет.

— Я никому ниче не говорил. Ваще никому. Я молчал. Я и щас…

— И не скажешь, когда спросят, — отрезал я.

Он осёкся и уставился на меня.

— А к-кто-то спрашивать будет что ли?

— Я тебе так скажу, Клепа. Если где-то всплывёт хоть слово, я сразу пойму из чьего рта оно взялось. Хочешь раз два три по почкам, раз два три по печени — болтай, мы тебя подлечим. Потом. Не хочешь — держи рот закрытым.

Клепа закивал понятливо с перепуганной физиономией. Пацан он был хоть и скользкий, но сообразительный. Сейчас он уже боялся не только меня. До него дошло, что игра пошла не между пацанами после ночной драки, а шире, грязнее и опаснее.

— Все, иди хавать, — сказал я.

Клепа тут же растворился в коридоре. Мне не нужно было, чтобы нас с Клёпой кто-то видел. Пусть пока побудет тихим козырем. Потому я еще задержался в закутке на пару минут.

Я посмотрел в окно, провёл ладонью по подоконнику, на котором кто-то когда-то вырезал тупым лезвием пару слов:

«Хер вам!»

В точку… я перевел взгляд на лестничный пролёт и на пустой коридор.

Лёха готовил выход заранее, и похоже, что с той стороны забора в этой истории был кто-то ещё. В прошлой жизни я такого не помнил. Значит, тогда что-то сорвалось ещё до выхода.

Хм…

Внутренняя нитка у меня уже была, но одной её не хватало. В таких делах догадка без внешнего факта — просто удобная сказка, а мне сказки были не нужны.

Я ещё стоял у окна, когда мимо коридора в спальню влетел Шкет. Интересно даже к чему такая спешка у малого — обычно от завтрака его за уши не оттянешь, всё-таки растущий организм.

Меня он не заметил, поэтому я двинулся следом, зашёл в спальню и аккуратно прикрыл за собой дверь. Шкет стоял возле моей койки и шкреб макушку. Как только я зашёл в спальню у него сработало чуйка и пацан быстро обернулся.

— О, Валер! Я тебя ищу! — сказал он на одном выдохе.

Глаза у Шкета горели.

— Выкладывай.

— Видели его… ну Леху.

— Где?

Шкет дышал чаще после бега, но продолжил.

— У соседнего двора. Потом у ларьков.

Я коротко кивнул ему на место у окна, чтобы не орал на всю спальню, хотя мы здесь и были одни.

— Подробнее.

Шкет сел на подоконник, утер рукавом нос и начал рассказывать.

— Сначала он тёрся у соседнего двора. Не просто так стоял. Рядом с братком, Валер. Не с мелочью какой-то, а с дворовым, который в теме…

— Кто именно — узнал на лицо? — спросил я.

Шкет пожал плечами:

— Морда знакомая, но погремуху не знаю.

— А как понял, что из братков?

— Ну на тачке, накачанный, цепяра с палец толщиной. Из-за руля даже не вышел, только стекло опустил. И это… — Шкет защёлкал пальцами, вспоминая. — Мальборо шмалит. Сто пудов браток, угу.

Я кивнул, чтобы продолжал.

— Потом Лёху видели у ларьков. Он не шкерился по углам, а тоже с каким-то братком разговаривал…

— Имя или погремуху знаешь?

— Да не знаю…

За последние полчаса догадка стала фактом. Клёпа дал внутреннюю нитку, Шкет — внешний факт. Лёха буквально на глазах встраивался в чужой расклад.

— А кто тебе сказал, что его видел? — уточнил я.

— Так Вадик Карман и сказал, я с ним по утру пересекался, вещи кое-какие за забор передавал — признался Шкет. — ну чтобы его резиновая Зина не спалила. А то щас по ночам уже прохладно в одной футболке. Он свою оранжевую куртку попросил. Да и похавать со столовки вынес…

Я коротко кивнул. Кармана я знал — четырнадцатилетка, который постоянно убегал из детского дома и отсутствовал неделями. Из тех, кто пошёл по кривой дорожке не дожидаясь на неё никакого приглашения извне. Мелкий, прошаренный, он промышлял тем, что шарил по карманам на рынке. И жил в каком-то подвале с другими такими же оборванцами.

Шкет был его товарищем и по мелочи помогал тут там, но сам идти за забор не решался. Кармана кстати искали менты, потому он и не заходил внутрь детдома, чтобы точно не попасться.

Так что не верить Шкету не было ни единого повода.

— Спасибо, очень важна информация, — похвалил я пацана.

— Если че еще надыбаю — дам знать, — он аж просиял от похвалы.

Через пару минут я уже заходил в столовую, где уже заканчивался завтрак.

— Демин тебе особое предложение нужно? — сделано возмутилась наша повариха Рая Леонидовна, когда я подошел за своей порцией. — Скажи спасибо, что твоя манная каша ещё осталась.