Не продавайся (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 9

— Не продавайся, брат. Всё гнилое с этого и начинается.

Лёха замер, и я сразу дожал, пока в нём ещё не успела снова завестись дурь:

— Если бы я дал ходу, Бдительный сделал бы из Игоря чушпана. И ты это понимаешь. Просто тебе сейчас удобнее злиться, чем признать.

После этого стало тихо. Лёха смотрел зло, но по делу ответить не смог. Вместо этого резко скинул мою руку с плеча.

— Да иди ты…

В драку он мог полезть. Но не полез. Злость у него ещё была, а вот решимости на меня — уже нет.

Лёха со злости пнул ведро, будто именно оно с утра всё ему испортило.

— Сука, понаставили здесь! — зло выпалил он.

Я не окликнул его. Пусть идёт.

Потом я перевёл взгляд на Игоря. Тот тоже смотрел Лёхе вслед и медленно качал головой.

Игорь помолчал секунду, потом выдохнул:

— Переклинило его, Валер. Страшно ему. Вот и бесится.

Я промолчал. Добивать Лёху вдогонку было пустым делом. Кто ушёл — тот ушёл. Работать надо было с тем, кто остался.

— У тебя ведь были причины так сделать? — спросил Игорь. — Ну… кроме того, что ты за меня впрягся. Потому что если только из-за этого — я тебе теперь по жизни должен.

Он отвёл взгляд на секунду, будто ему даже это произнести было не так просто, но всё же договорил.

— И за это тебе спасибо, Валер. Только до того момента, как ты влез, трупом был бы только я. А после — уже, наверное, все трое. Я понимаю, почему Лёха нервничает. Но причины у тебя ведь были?

— Были, — подтвердил я.

— Ну это должны быть прям очень весомые причины, да, Валер?

— А кто тебе сказал, что друг — это невесомая причина?

Игорь промолчал, но до него дошло главное: я реально впрягся за своего.

— Понял.

Я быстро проверил проход, окна и край двора, где всегда мог торчать чужой нос, и только потом понизил голос.

— Я на Бдительного пошёл не потому, что в себя поверил, — сказал я. — Просто с этого дня я уже не один.

Игорь не сразу понял. Потом нахмурился и подался ближе.

— В смысле?..

Я дал ему ровно столько, чтобы дальше он уже сам достроил мне нужную легенду.

— За мной сейчас стоят другие. Те, с кем братва Бдительного сама старается лишний раз не пересекаться.

Игорь уставился на меня, не зная, то ли я несу чушь, то ли наконец объясняю всё по-человечески.

— Погоди… Волки?

Я ничего не сказал. Только посмотрел на него. Этого хватило.

— Ни хре-на себе… — произнёс Игорь по слогам, понимая, что я назвал вслух одну из самых влиятельных группировок в городе. — А когда ты вообще успел на них выйти?

— Пока гипс накладывали, — ответил я. — За забором пересеклись.

Этого было мало для полной истории, но ему и не нужна была вся история. Ему нужен был кусок, за который можно ухватиться и дальше уже всё дорисовать самому.

Игорь ещё секунду перебирал в голове куски дня, а потом сам достроил мне версию.

— Точняк. Я сразу понял, что он какой-то не такой. Он, по ходу, из них. Наверное, бандитов штопает.

Я не подтвердил и не опроверг. Когда человек сам достраивает нужную версию, он верит в неё крепче, чем в правду.

Для двора этого было за глаза. Теперь шушукаться начнут как надо, а мне только того и было нужно.

Я не дал Игорю зависнуть в восторге и перевести тему в пустое любопытство.

— Слушай сюда, — сказал я. — Через час. Собери тех, кого уже достало жить под Рашпилем.

Игорь всё ещё был впечатлён, но уже собрался. А большего от него прямо сейчас и не требовалось.

— Кого именно? — спросил он по-деловому.

— Только тех, кто понял, что дальше так нельзя, — ответил я. — Смотри сам. Гнилые нам в раскладе не нужны.

Он быстро кивнул, уже собираясь выдвигаться.

— Понял.

— Игорь, — остановил я его ещё на секунду.

— Если хоть один лишний узнает раньше времени, весь смысл пропадёт.

— Сделаю, — пообещал он. — Тихо.

Я отпустил его и двинулся дальше. Первый пошёл.

Лишние уши, конечно, нашлись. Они тут вообще работали без выходных. Клёпу я заметил сразу — сидел в кустах и грел ухо.

Клёпа чуть припадал на одну ногу, но это нисколько не мешало ему оказываться ровно там, где можно что-нибудь подслушать. Он выглядел жалко, двигался тихо и подслушивал как профессионал.

Я дал ему секунду сделать вид, что он сейчас улизнёт, а потом просто выдернул его из кустов за шкирку. Спиной он врезался в стену, воздух из него вышел коротким всхлипом, а глаза сразу забегали, как у крысы, загнанной в угол.

— Ты чё? — затараторил он моментально, ещё дёргаясь по инерции. — Я просто мимо… Я ничего не слышал…

Я прижал его плотнее, вдавливая локтем кадык.

— Не ври, — сказал я.

Клёпа шмыгнул носом и дёрнул плечом, но вывернуться уже не пытался. Я не тратил время на дешёвый трёп.

— Ты не за Рашпиля, — сухо продолжил я. — И не за меня. Ты всегда за того, кто сверху. Значит, слушай внимательно.

Клёпа поднял на меня глаза и сразу попытался понять, куда ветер выгоднее дует теперь.

— Передел начался, Клёпа. И такие, как ты, в такие дни обычно идут первыми под нож, — я подмигнул. — Всё, что услышишь, вынюхаешь, и всё, что тебе на ухо шепнут, сначала идёт мне. Попробуешь играть мимо — первым под раздачу и пойдёшь. Думаю, что расклад ты уже понял, когда ухо грел, и засухариться у тебя не получится.

Клёпа попытался сглотнуть, но горло у него уже пересохло. Соображал он быстро — именно поэтому и затих. Я просто прибрал его раньше, чем это сделал бы кто-то другой. Для таких, как он, это и есть самое понятное объяснение мира. Потому что прибиться к стае Рашпиля Клёпа так и не смог, хотя и выворачивал для него жопу розочкой.

— Я… я чё… — начал он, но голос у него сел, и фраза развалилась. — Я ж не…

— Вот именно, — перебил я. — Ты не «ж», дружище.

Он дёрнулся, будто хотел что-то возразить из упрямства, но я не дал ему разогнаться.

— А если включишь башку, можешь впервые в жизни стать не шнырём, а полезным человеком.

Клёпа аж замер. Даже без локтя у горла до него уже дошло.

— Я понял, — выдавил он наконец. — Если чё услышу… тебе скажу. Отвечаю…

— Не «если», — поправил я. — Когда услышишь.

Клёпа снова кивнул. Уже быстрее. Лишь бы выпустили.

Я отпустил его, только когда понял: дошло.

— И ещё, — бросил я напоследок.

Он сразу поднял голову.

— Не вздумай бегать и трепаться так, будто тебя приняли в ближний круг. Потому как ты себя поведёшь, я дальше по твою душу буду с серьёзными людьми разговаривать, — я хлопнул его по плечу.

— Это, Валерчик… тут тема такая: Рашпиль сказал, что тебя будут гасить. Уже решили, — Клёпа ударил кулаком в ладонь, пошмыгал носом.

— Когда?

— Ночью… сегодня, — он деловито сплюнул сквозь зубы. — Если чё, я тебе ничего не говорил, да? Ты же правда по мою душу с нормальными пацанами перетрёшь…

Он осёкся под моим тяжёлым взглядом.

— Давай, сдрыснул. За информацию спасибо.

На этом месте день перестал быть просто дракой и ментовкой. С этого места я уже не отбивался. Я начинал собирать своё.

Клёпа был грязным ресурсом. Трепаться он всё равно пойдёт. Но теперь побежит уже в нужную сторону. Этого пока хватало для баланса.

Я уже собирался искать Шкета и просто посмотрел в сторону турников. Малой как раз крутился неподалёку. Он мялся, озирался и, думая, что на него никто не смотрит, сорвал у забора какой-то полевой цветочек — жалкий, мятый, с тонким стеблем. Потом, набравшись всей своей мелкой, отчаянной решимости, подошёл к детдомовской девчонке Вике. Она была выше его почти на голову и стояла с двумя девчонками, уже заранее скучая от всего вокруг.

Шкет протянул ей цветок так, будто это был не сорняк, а как минимум настоящий подарок, и замер, весь собранный в один нерв. Вика даже не взяла. Только скользнула по нему взглядом, демонстративно отвернулась и продолжила что-то говорить своим. Шкет постоял ещё секунду, скомканно убрал руку и сделал вид, будто вообще не к ней подходил.