Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 4

— Спасибо, Микаэл, я не сомневался, что твои знания нам понадобятся. — Улыбнулся я.

— А что делать тем, кто болен? — Робко спросил Егор, и сжался сильнее, когда ощутил на себе взгляды ближайших людей.

— Как, что. — Выдохнул я. — Поправляться, а затем с удвоенным темпом наращивать отставание. — Тут я просто решил слегка сгустить краски, но беззлобно, всем стал понятен мой тон.

— Позволишь? — Шагнула из столпотворения вперед Катя и обернулась к ожидающим дальнейших слов от глав людям.

— Да, пожалуйста. — Передал я слово заместительнице.

— Кхм, как сказал Марк, я тоже буду принимать участие в распределении работ. Однако, думаю, наш глава выразился не совсем верно, и мы не желаем сгонять всех на одну и ту же деятельность, а поступим по умному.

Мне стало интересно, ведь то, что девушка сейчас вещала, я подразумевал, но она, похоже, посчитала недостаточным уровень моих объяснений.

— Завтра я прикину, кто какую зону ответственности получит, и у нас есть четыре главных направления. Вы можете осознанно выбрать более интересное для вас.

— Это какие? — Из толпы я услышал голос Иры, почти идентичный ее близняшке, но с более высокими нотами. Мира, похоже, курила.

— Первое, строительство. Второе, собирательство. Третье, экспедиции, Четвертое, восстановление. — Стала загибать пальцы девушка, а я параллельно с этим открыл интерфейс поселения.

Девушка действительно создала все четыре категории, и даже каждой дала определенную подпись. Я ознакомился с текстами, которые в систему внесла моя дюже инициативная заместительница.

Под категорию строительства попадало все связанное с непосредственно изготовлением вещей, терраформированием, возведением построек и укреплений и манипуляции с обработкой ресурсов во что-то новое. Не самое удачное название для такого широкого спектра работ, но и я сам, признаться, лучшего не нашел.

В категорию собирательства попали работы, связанные с восполнением ресурсов на наших складах. Это и работа здесь, в долине, и в низинах, за редкими в нашем случае типами ресурсов. Травы, кожа, ткани, веревки и бинты, вода и пища — все это попадало в эту категорию.

Третья категория была для меня довольно спорной, но я решил посмотреть, во что выльется подобное начинание. Девушка смекнула, что увеличение численности людей наша первейшая мотивация спускаться вниз. Экспедиционная работа предполагала длительные и опасные вылазки в поисках людей и в добыче очков обучения и очков достижений. Определиться в эту категорию можно было только имея подходящие для этого классы и способности, а так же личные качества. Я, в целом, с рядом ограничений был согласен, просто пока сложно представлял, как именно Катя организует подобную категорию. И, главное, из кого.

И последней, самой загадочной для меня занятостью, было «восстановление». Сюда вошли работы по поддержанию общего уровня качества жизни всех членов общины. Стирка, готовка, починка снаряжения, исцеление ран, и все в таком духе.

Собственно, пока я все это читал, Катя тщательно разжевывала людям тоже самое, только доступным языком, на примерах, разбирая каждый случай почти по отдельности. В целом, система мне нравилась, она выглядела контролируемой и предсказуемой, но как всегда человеческий фактор вносил свои коррективы.

— Ануш*, мэня в стройка запиши! — Воскликнул Микаэл. — Нэ хачу да завтра ждать!

*Прим: милая, на армянском.

— Не торопись, завтра все сделаем, сегодня ничего все равно не сделаем, буря не позволит.

— Хорошая работа, Кать, — похвалил я девушку и снова заговорил, — теперь обсудим неприятный момент.

Заместительница кивнула и уступила мне место говорящего.

— Как вы все знаете, очки достижений с возможностью что-либо покупать и очки обучения для развития ваших собственных навыков можно получить только одним способом. — Начал я слегка издалека, но у этого подхода были причины.

Люди закивали, ведь в той или иной мере каждый понимал, как работает система, и что она довольно несправедлива ко всем, кто не может сражаться с монстрами или людьми по тем или иным причинам. Но я понял, для чего система в лице наблюдателей дарует главам поселений функционал налогов. Распределение.

— Вне зависимости от категорий и родов занятости, мы все равны друг перед другом. Лично я впишу себя, например, в категорию восстановления или строительства, а то и в обе сразу. Катя, — я перевел взгляд на кинжальщицу, — вероятно окажется в экспедиционной категории, но это не точно. Сама решит, как она и сказала, завтра. То есть, вы не увидите, что кто-то отлынивает, все будем работать на равных.

— А что же в этом неприятного? — Спросила Роза Валерьевна. — На мой взгляд, весьма честно.

— Привилегированная категория все же будет. — Я сделал паузу, дабы оценить реакцию. — Те, кто по собственной воле будут готовы отправляться в опасные, угрожающие жизни экспедиции, смогут оставлять себе тридцать процентов всего добытого честным трудом. Остальное, как очки обучения, так и очки достижений, будут отправляться в общий банк и распределяться по нуждам.

— Семьдесят процентов! — Кто-то негромко воскликнул, но я упустил этот момент, а по голосам еще не всех хорошо различал.

— Это вклад в будущее. Распределение будет происходить на вечернем совете, каждый нечетный день, начиная с завтрашнего. — Я был готов к сопротивлению и тому, что желающих отправляться наружу, в опасный мир, не найдется, но народ пока притих, смолчав подобные драконовские поборы.

— Ребят, тридцать процентов остается лично вам. Мы не хотим, чтобы внутри общины развивалась торговля, в этом нет особенного смысла, пока нас так мало, а все необходимое будет закуплено из банка, в том числе и личные вещи. Кому нужны инструменты, доспехи, и прочее — все будет приобретаться из фонда лагеря. Каждый будет обеспечен, и потому труд тех, кто этот банк пополняет, должен быть переосмыслен. Ведь именно они рискуют жизнями. — Принялась вносить ясность Катя, и мне показалось, что лица не слишком довольного народа разгладились.

— А что насчет прочих институтов? Законы там, и так далее. — Спросила Роза.

— Да какая разница? — Фыркнула Мира. — У нас тут апокалипсис, многие из нас травмированы, а вы о законах и прочей чуши думаете. — Кажется, белокурая девушка ожидала чего-то другого от этого собрания.

— Мир, прекрати. — Потянула за руку высказавшуюся татуированная. — Они хотят как лучше, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как нам сделать нашу жизнь лучше… Успокойся.

— Раз уж с налогами ни у кого вопросов не возникло, значит принимается. — Прервал я зарождающийся спор ни о чем. — Теперь, вероятно, у кого-то есть вопросы?

Да, вопросы были. Самого разного характера, но и я, и Катя, терпеливо на них отвечали. Каролина Терентьевна беспокоилась за продуктовое разнообразие, спрашивала, быть может нам известны какие-то фрукты и иные овощи, а так же другие типы мяса, для того, чтобы готовить более вкусную и интересную пищу. Я заверил ее, что продуктов немало, и часть из них легко приобретается в магазине достижений, так что с едой проблем быть не должно. Женщину это обрадовало. Роза Валерьевна частенько интересовалась законодательством и властью, как во всеуслышание, так и в фазе ответов на вопросы. И меня, что называется, снова проняло. Уже в третий раз по отношению к этой женщине я испытываю странное ощущение чего-то недоброго, но я никак не могу уследить, что именно меня смущало. Я коротко объяснил, что мы следуем заповедям, которые в цивилизованном мире подразумеваются как само собой разумеющееся. Мы не крадем, не убиваем друг друга, а споры решаем голосованиями.

Микаэл очень хотел узнать, что ему строить, и чем он мог быть полезен. Я поблагодарил его за рвение и коротко бросил, что мы в раздумьях о конструкции лифта, дабы упростить спуск и подъем людей и ресурсов. Он так загорелся, что тотчас выпросил у меня бумагу и карандаш. Вернее, он думал, что у меня есть карандаш, но я огорошил его лишь чистой книгой и своими остатками туши с пером, которое изготовил еще в лагере греллинов. Надо будет, кстати, сделать как минимум еще несколько.