"Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Иванович Юрий - Страница 266

– Видела бы сейчас твоя подружка, насколько она стала страшной, повесилась бы от испуга!

– Точно, мамуля! – веселилась и наследница короны, имеющая точно такое же стеклышко. – Видимо, она не только своего партнера сакирузи мазала, но и сама вся извозилась. Вот бы ее сейчас все придворные увидели! Со смеху бы лопнули.

– Ну а где ее кавалер? – вопрошала Сагицу.

– Пока не вижу, но мы его обязательно дождемся.

А в конце вечера коварная принцесса показала матушке глазами за трон. Там стоял на своем почетном месте тот самый телохранитель, который считался одним из тайных любовников королевы и очень мешал злоумышленникам уничтожить ее величество. Вскипевшая монаршей злостью женщина все-таки сдержалась и не стала сразу наказывать мужчину, но вот согнать злость на развратной баронете не преминула. Указала на нее перстом и с желчью огласила:

– Коку Мелиет! Я не желаю больше тебя видеть в своем окружении.

Пришлось испуганной девушке немедленно покинуть дворец, иначе охрана могла и покуражиться, выталкивая первую красавицу через ярко освещенный парадный вход.

Прибыв домой, Коку пару часов проплакала, сокрушаясь над своей горькой судьбой, а потом в порыве неосознанной жалости к самой себе поплелась к своему капризному саброли. Тот вовремя почувствовал изменение обстановки, приласкал и крепко обнял свою хозяйку на узкой кровати и проговорил с ней на разные философские темы до самого утра. Сказать, что он поразил Коку своими умными и глубокими мыслями, – значит ничего не сказать. Он не могла поверить своим ушам и почему-то сразу осознала, что ее саброли не только умнее ее, но и гораздо образованнее, опытнее и человечнее.

И под утро совершенно естественно откликнулась на его любовные заигрывания.

Потом она проснулась и поспешила пожаловаться к принцессе. Та у нее выпытала все подробности, посочувствовала возникшей привязанности, но в конце разговора посоветовала совершенно противоположное тому, о чем мечтала сама Коку:

– А ты его проверь! Несколько раз подряд! Жестко и без никчемных терзаний. Если он опять тебя поймет и простит, значит, действительно любит и дарит тебе ласки в порыве истинной страсти. А если озлобится и возненавидит – значит, подло обманывал только с одной целью: добиться желанной свободы любой ценой.

Вот и заявилась Мелиет домой с самыми противоречивыми чувствами и стала насильно заливать нектар шауреси в исторгающий крик отрицания рот. По счастливой совокупности для Федора, во флаконе еще оставалось несколько доз, а закупать новый наркотик хозяйка не озаботилась. И опять у них четыре дня продолжалась жесткая позиционная война: то она сверху со своими выходками привыкшей к вседозволенности барыни, то он расстилал ее под собой пылкими речами и томными поцелуями. Скандалы переходили в порывы чувственной страсти, и наоборот. Горячие комплименты сменялись ледяным душем ссоры, а рьяные избиения заканчивались многочасовым сексом.

Одно только было плохо: такого напряжения ослабленный организм Федора явно не выдерживал. Несмотря на очищение от наркотика и почти полный вывод насильно скармливаемого пасхучи, отличное питание и отсутствие физического труда, парня порой колотило от перерасхода жизненной энергии. А вот сила Шабена не спешила к нему возвращаться. В последнюю ночь перед катастрофическими изменениями в их жизни он прервал уже начавшиеся любовные ласки неожиданной просьбой:

– Любимая, что-то я занемог. И горло болит после холодных напитков. Пожалуйста, давай немного поспим. А утром, моя сладость, я разбужу тебя своим самым страстным поцелуем.

Баронета обиженно засопела и резко отвернулась, а потом и отодвинулась на дальний край кровати. Осчастливленный хоть такой реакцией, Федор моментально провалился в сон, но через час с испугом проснулся от грохота и злобных причитаний. Его обнаженная хозяйка стояла рядом с ним на коленях и с остервенением колотила пустым флаконом по спинке кровати. Пробка во флаконе оказалась прикрыта неплотно, и последняя доза бесполезно растеклась во внутренностях очередного кармана. Это и переполнило чащу терпения требующей ласки женщины. Она сверлила своего раба безумным взглядом, приговаривая при этом:

– Этот скот осмеливается спать, когда я не могу заснуть неудовлетворенная! И он еще пытается доказать, что не животное! Ну все, мое терпение истощилось! Завтра же лично отправлюсь к Башне Иллюзий за свежим шауреси и буду тебя кормить каждые пять часов! Вот тогда я разрешу тебе говорить все, что тебе вздумается, но наверняка так ни разу и не услышу от тебя таких слов: «Я занемог! Давай немного поспим!»

Она с таким капризным видом и противным голоском спародировала его слова, что Федор не смог удержаться от смеха:

– Любимая! Мы ведь с тобой уже выяснили, что наркотик погубит и меня, и наши отношения, неужели тебе так трудно прислушиваться только к своему сердцу и поступать, как подсказывает оно?

– А я и прислушиваюсь! Но оно колотится как сумасшедшее и не дает мне уснуть, когда ты, словно мерзкое животное, разлегся на моей кровати и спишь как хозяин. Да вдобавок заставил продать верных мне и ласковых саброли.

– Ты так прекрасна, даже когда сердишься, что я просто не в силах с тобой ругаться, – стал ворковать Федор, поглаживая прекрасную баронету чуть выше коленки.

Но ее такие ласки только еще больше разозлили. Взвизгнув от возмущения, женщина скатилась с кровати и громко позвала служанку. А когда та явилась, приказала увести раба в подвал и там посадить на цепь. Подобные наказания в этом доме вообще на памяти служанок не применялись. Но вполне естественно, никто и не подумал ни возражать, ни медлить с исполнением.

И только уходящий и мрачный, как туча, раб на мгновение замер в дверях и громко отчеканил:

– Прощай, Коку! Никогда больше ты не познаешь моей любви и не почувствуешь моей искренней ласки. Но винить тебя бессмысленно, тебе не дано познать даже малой капли такого великого чувства, как любовь. Ты так и умрешь, не познав этого счастья.

В ответ, когда он уже повернулся, ему вслед полетел пустой стеклянный флакон и больно ударил между лопаток. Раб даже не стал останавливаться, а так и ушел сгорбленный от боли и несчастный от унижения. Он уже прекрасно понимал, что ждет его завтра: невозможность избавиться от усваивающейся в организме пасхучу, голод, холод, а потом еще и вечный огонь наркотического дурмана, который, вполне возможно, будет сопровождать его до самой смерти.

Подвал оказался с зарешеченными окнами под потолком, через которые просматривался чуть ли не весь двор, и ранним утром Федор отчетливо расслышал каждое слово озлобленной до невозможности хозяйки:

– Чего вы копаетесь, ленивые свиньи! Сегодня возле Башни я хочу купить шауреси одной из самых первых! Сегодня настанет час истины!

Карета сорвалась с места с огромной скоростью, высекая из каменных плит хорошо видимые искры, а Федор, скорбно позвенев цепями, со стоном досады опять рухнул на кучу какого-то полусгнившего тряпья. До утреннего прихода служанки со стражниками оставался всего один час.

Но только чуть раньше этого срока послышалось эхо чудовищного по силе взрыва. И сразу вслед за этим фундамент дома содрогнулся. Это рухнула Башня Иллюзий, но вскочивший на ноги узник подобное и представить себе не мог. Зато грохот явно не вулканического происхождения разбудил в нем надежду на возможную помощь со стороны самого родного человека в этом мире.

– Отец! – прошептали его губы. – Неужели ты уже здесь?

Глава двадцать первая

Из огня да в полымя

Короткие цепи не позволяли приблизиться вплотную к окну, но и того сектора обзора хватило Федору, чтобы заметить, какие суматоха и паника начались на подворье. Да и большинство криков и восклицаний удавалось расслышать дословно. И уже через четверть часа наказанный саброли знал, что произошло: рухнула Башня Иллюзий, народ в панике разбегается с места трагедии, имеются многочисленные жертвы и где-то там находилась баронета Мелиет. Как ни странно, сначала в душе у раба вдруг зашевелилось глубокое сопереживание, и он чуть ли не криками подгонял организующийся отряд слуг и охраны, которые спешно двинулись к руинам на поиски своей хозяйки.