"Фантастика 2026-71". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Иванович Юрий - Страница 270

– Как раз дело для настоящего воина! А то меня эти бумажки и слащавые поклоны уже скоро до сумасшествия доведут.

Лирт, второй атташе, участвовавший в утренней беседе, тоже возмутился:

– Почему меня не берете?! Я ведь еще лучший фехтовальщик, чем Варган!

– Кому-то надо и в посольстве оставаться, – скривился граф Сефаур.

– Так Варган и кланяется гораздо лучше меня, изысканнее…

Его товарищ сразу насупился и пригрозил:

– Прокляну! Тем более что не тебе со мной теперь тягаться!

– Ха! Подумаешь! Может, я завтра сразу на четвертый уровень переберусь.

– Ладно, – завершил шутливую перепалку Семен. – Вечером решим окончательно, а сейчас разбегаемся по намеченным маршрутам.

Но сейчас, уже подъезжая к посольству, Загребной опять припомнил утренний разговор и вернулся к давнему спору, который время от времени возникал между ним и демонессой.

– И все-таки я прав! Вот, к примеру, возьми Варгана: стоило ему только перенести несколько стрессов, как его магические возможности стали расти. То есть чем чаще человек или демон будет попадать в экстремальные условия, тем больше у него шансов стать Шабеном более высокого уровня.

– Как всегда, возражаю! – Люссия выискивала несколько другие причины. – Стрессы тут ни при чем, важны душевные переживания разумной сущности.

– Ну да, опять тебе напомнить тот момент, когда тебя спасли от смерти в последнее мгновение и ты после этого вон как расти стала в магическом плане?

– Не из-за этого, – упрямо возражала демонесса, уверенная, что именно любовь к Семену подвигла ее на преобразования. – У меня больше всего в наращивании сил превалировало желание с тобой сравняться. Во всех остальных случаях оживившийся рост обусловливается поэтапными преобразованиями, заложенными в разумное создание еще в момент его рождения. Это аксиома мира Изнанки, и не тебе, пришельцу из техногенного мира, спорить со мной на эту тему.

– Ой! Ты бы знала, как я обожал поспорить с учителями! – с ностальгическим восторгом решил окунуться в воспоминания Семен. Но, как всегда, дела насущные не оставляли времени ни на какие отвлеченные темы.

Подскочивший к карете слуга с ходу доложил:

– Ваше сиятельство! Доставлена почта из Мрака и королевства Айлон.

Понятно, что такие письма требовали немедленного прочтения. И при выборе, какое читать первым, не возникало малейших сомнений. Да и взламывать солидную королевскую печать Мрака оказалось более волнительно. Вполне понятно, что возле Семена осталась к тому моменту только маркиза Фаурсе, и они с интенсивными обсуждениями стали узнавать последние новости в изложении Алексея.

Следовало признать, что старший сын в письме никогда не называл конкретных имен, не делал конкретного обращения к отцу. О многих тайнах, понятных только посвященным, говорил иносказательно. И это притом, что весь текст писался только на русском языке. То есть старшенький принял все предосторожности на тот случай, если бы письмо в таком дальнем и опасном пути попало в руки врагов или было прочитано вообще посторонними людьми. Скорее пространное послание напоминало вырезки из газеты, где дотошный корреспондент пересказывал последние слухи, сплетни, откровения и очевидные факты.

Вначале на целые три страницы шло довольно подробное описание бракосочетания Алексея с княгиней Гали Лобос. Тем самым сын с невесткой хоть частично компенсировали отцу неожиданный отъезд из столицы Мрака перед этим знаменательным событием. Причем описание отличалось высоким литературным слогом и мастерски передавало всю атмосферу великолепного, знаменательного праздника. Закончив чтение этой части, Семен подергал себя за нос, который вдруг неожиданно зачесался, и после довольного вздоха ностальгически протянул:

– Он еще в школе сочинения писал лучше всех в своем классе.

Пряча улыбку, демонесса охотно поддакнула:

– Несомненный талант! Весь в папу.

Читающий и переводящий письмо папа исподлобья и с некоторым подозрением взглянул на прекрасную подругу, но уточнять ее высказывание не стал.

Дальше конкретно описывались отречение от престола прежнего чернокожего короля и его торжественные проводы со всей семьей в спешно строящийся вокруг монастыря, недавней тюрьмы, новый город. На следующий день перед народом, заполонившим все пространство перед дворцом, выступил Командор Цепи. На балконе специально для него сделали деревянную подставку, чтобы низкорослый Зиновий Карралеро смотрелся хоть чуточку выше и солиднее. Но кажется, сияние уникальной диадемы с четырнадцатью шпилями придало графу и должной солидности, и должного почета. А через несколько минут после начала речи и боязливого уважения. Над его речью успел поработать до своего отъезда и Семен, поэтому он остался несколько уязвлен заметными изменениями. Прекратив чтение, он громко возмущался:

– Ну скажи, Люссия, зачем они вставили весь этот бред с саморекламой? Командор Цепи просто обязан командовать, а не уговаривать, приводя в пример события из истории и перечисляя доставшиеся ему богатства.

– Ну и чего ты шумишь? Им ведь там, на месте, виднее! Наверняка за два дня там что-то изменилось и народу следовало без всякого стеснения напомнить: кто, что и как. Лучше они все это услышат от самого графа Карралеро, чем потом станут строить догадки и верить чужим домыслам. Так что все правильно: Командор появился и всем дословно рассказал, кто он, чем обладает и как будет карать провинившихся. После этого не забалуют и не сошлются на то, что чего-то не знали.

– М-да… Может, и в самом деле правильно. Так… где я остановился?.. Ага: «…Народ сразу понял, что это только вступление, и когда Зиновий перешел к оглашению наследственных прав на корону, вокруг дворца стало тихо, как на кладбище после полуночи. Хотя многие и так уже знали про династию Лобос, но и они затаили дыхание: мало ли что могло измениться в последнюю минуту…»

– Ха! Измениться! Мы им там все подали на блюдечке с голубой каемочкой, а они еще и паузу многозначительную выдерживают. А? Как тебе такое нагнетание интереса?

– Ты бы меньше комментировал, а больше читал! – укорила его Люссия. – А не то я сама сейчас читать начну.

– По слогам? Так мы и до вечера все новости не узнаем.

Его, конечно, очень удивляло желание демонессы выучить русский язык, но и запретить вроде как не имел права. Так что уже давненько по нескольку минут в день он давал сжатые до максимума уроки. Как ни странно, и этого маркизе Фаурсе хватало для чтения по слогам и уверенного запоминания нескольких тысяч русских слов. Причем слова эти она произносила с таким умильным старанием и томительным акцентом, что Загребной готов был слушать перспективную ученицу часами.

В последующих строчках письма события описывались более сухо и сжато. Старшая княгиня Лобос оказалась представлена народу и все на том же балконе произнесла формулу передачи наследственного права своим детям. Вперед вышла Гали Лобос со своим супругом, и Алексей выступил со своей программной речью. Тогда он еще особо не напирал на кардинальные изменения, которые собирался проводить в жизнь, зато подробно оговорил новые льготы и раскрывал положительные перспективы. Тем временем на центральной лестнице королевского дворца спешно велись приготовления к коронации. Раз уж все собраны и должным образом настроены, то чего тянуть с этим делом и откладывать на завтра?

– Тоже зря поспешили! – переживал граф, размахивая письмом. – Следовало переждать ночь в полной боевой готовности, устроить засаду для сепаратистов, выявить всех потенциальных врагов и обезглавить одним махом потенциальную оппозицию. Только так!

– Ага, и проводить потом коронацию на окровавленных ступенях! Тем самым утроив количество противников новой династии. А так они поставили всех потенциальных врагов перед свершившимся фактом: корона и скипетр в надежных руках. Если кто против, пусть хорошенько вначале подумает. Скорее всего, многие и засомневаются, а то и отложат открытые выступления на более поздние, благоприятные, по их мнению, сроки. Алексею и Гали это на руку: время работает на них. Успеют и реформы новые провести, и законодательство подправить, и народ на свою сторону перетянуть.