Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр - Страница 16

И как раз в этот миг рядом с ним возник развязный бойкий тип уголовно-жлобского вида. Драповые пальто и кепка, наглая рожа. При себе пиво, вобла — как положено.

— Здорово, сержант, — сказал он. — Грустишь, что ли?

Находчивостью Максим никогда не отличался, потому оторопел, не сообразив, что ответить. А тип вдруг нырнул рукой во внутренний карман пальто и вынул оттуда несколько купюр. Показал — и тут же спрятал обратно.

— Видал? — хохотнул он. — Хороши бумажки?

Жеребков смотрел остановившимися глазами на серый драп пальто. Про пиво забыл. А этот гаденыш с удовольствием хлебнул, отгрыз кусочек воблы, вновь глотнул.

— Так-то, сержант! Кто ищет, тот всегда найдет. Вот ты искал — и нашел. Понял?

— … Хотите верьте, хотите нет, — жалостливо лепетал Жеребков, — я первым делом хотел в рожу ему плюнуть и уйти!

— Не верим, — отрезал Покровский. — Не крась навоз сметаной. Хотел бы — ушел. Не ушел ведь?

— Нет, — вздохнул, поникнув, арестант.

— Пива жалко стало, — сказал я. — Недопитого.

Он поник сильнее.

— Ладно, — подполковник поморщился. — Психологию побоку. Давай факты!

Факты были таковы: вид денег обжег душу надзирателя… впрочем, это тоже психология. Факты: остолбенел, не ушел и стал слушать, что говорит тот проклятый.

А он говорил вполголоса, чтобы никто не услыхал: тебе же нужны деньги? Нужны. А где ты их найдешь? Нигде. Только у меня! И хлопнул себя по груди. Ну и так дальше слово за слово.

Видно было, как трудно дается Жеребкову признание. Он запинался, мямлил, отводил взгляд… Но говорил честно.

Неизвестный сразу открыл карты: нужно устранить заключенного Наймушина. За это заплатят очень хорошо. Если согласен — аванс сейчас, а расчет по исполнении.

— Ну, — выдавил сержант, — ну, я и согласился.

— Аванс получил? — спросил я.

— Да, — чуть слышно шепнул Жеребков.

— Деньги эти у тебя дома?

Он кивнул.

Мы с Покровским переглянулись. Поняли друг друга. Допрос, по сути, кончился. Началась оперативная комбинация.

— Когда и где ты должен получить расчет?

Жеребков подумал — и воспрянул. Не мыслитель, но тут смекнул, чем дело пахнет.

— То… гражданин подполковник! Разрешите! Я все исправлю! Виноват. Разрешите искупить вину⁈

Все это он прокричал с надрывом и надеждой. Подполковник не ответил. Я тоже. После недолгой паузы Покровский попросил меня:

— Вызови конвой.

Конвойный явился, козырнул:

— Товарищ подполковник, младший сержант Дремов прибыл…

— Забери этого, — прервал Покровский. — Под замок. До дальнейших распоряжений. И чтобы никаких контактов ни с кем!

— Есть.

Понурого Жеребкова увели.

— Ну? — спросил Покровский, когда мы остались вдвоем. — Что скажешь?

— Думать надо, — сдержанно сказал я.

— Так думай.

Я не стал уточнять, конечно. «Думай» — это приказ к немедленному исполнению. Сон, отдых — несущественно.

— Можно час на раздумье?

— Сорок минут, — распорядился подполковник. — И жду здесь.

— Есть.

Вновь стол, бумага, карандаш. Крепчайший чай. Вновь исписанный, изрисованный лист. Вновь пепельница, спичка, пламя. И все в памяти. Тридцать шесть минут на все, про все. И я в кабинете Покровского:

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Входи. Подумал?

— Вполне.

— Садись. Слушаю.

— Значит, так. Вижу два варианта. Первый: Жеребкова отправляем на встречу с этим неизвестным одного. Сами наблюдаем со стороны. Далее придется решать на месте: либо брать сразу и активно колоть, либо скрытно вести его и проследить, куда он придет. Тем самым выявив его связи.

— Ну, скорее всего встреча будет поздно, в темноте. А мы не чудотворцы. Упустим — нам такую клизму вставят… Так что в Пинкертонов играть не будем. Ладно! А второй вариант?

Я изложил второй. Он же основной. В рамках той модели, которую прежде мы обсуждали с Лагуновым. Покровский слушал внимательно, потом долго соображал, прикидывал. Видно было, как трудится его мысль. Наконец, он промолвил:

— Ну, вот это, пожалуй… Надо будет подумать. Еще соображения есть?

— Только самые рутинные.

— Слушаю.

Я сказал, что сейчас самое главное — предотвратить любую утечку информации. Задача вроде бы простая, но трудоемкая. Надо, чтобы никто лишний не узнал об аресте Жеребкова, чтобы Банкет, Труба, да и все обитатели той камеры на момент убийства Рашпиля были изолированы.

— Ну, на этот счет можно не беспокоиться, — Покровский усмехнулся. — Наш изолятор на то и изолятор, чтобы изолировать. Ничего не протечет.

— Но откуда-то же протекло, что Жеребков в деньгах нуждается! Не случайно ведь те узнали?

— Это дело такое, — подполковник поморщился. — Какой-то дурак из охраны болтал по пьяному делу, вот тебе слово и не воробей. Но это выясним! И кто трепался, и кто мог услышать. А сейчас так воспитаем, что сразу все свои языки засунут поглубже. Да заодно и выясним, кто мог проболтаться.

— Выясним?

— Ну, майор! Ты что, все думаешь, что это вы только в СМЕРШе работать умели? Мы тоже мух ноздрями не ловим.

— Не спорю, — улыбнулся я.

— Тогда хорошо! — подытожил он. — Будем думать, и думать быстро. А для этого сейчас что нам требуется?

— Спать.

— Золотое слово. Всё, отдыхаем, и в девять утра здесь.

Утром в девять я прибыл, настроенный работать по Жеребкову, но меня вдруг вызвал Лагунов.

Настрой у него был приподнятый.

— Соколов, — сказал он, — тут один наш сотрудник неплохо, кажется, поработал по ограблению сберкассы. На сегодня подключись к нему, вдвоем, глядишь, быстро дожмете вопрос до конца.

— Есть, товарищ полковник. Разрешите обратиться?

— Обращайся.

— Деньги, которые Жеребков получил от неизвестного…

Полковник вмиг схватил мою мысль:

— Те самые или нет?

— Именно так.

— Изымем. Изучим. Мысль верная. А сейчас погоди.

Он поднял трубку одного из телефонов, кратко бросил:

— Кудрявцева ко мне.

Через пять минут возник совершенно неприметного, можно сказать невзрачного вида паренек:

— Товарищ полковник, разрешите? Старший лейтенант Кудрявцев по вашему приказанию явился.

— Входи. Знакомы?

— Поверхностно, — старлей улыбнулся. Я вроде бы тоже припомнил его среди тех, кому показывал рукопашку и стрельбу.

— Значит, познакомитесь поближе.

Я улыбнулся, протянул руку:

— Майор Соколов. Владимир.

— Старший лейтенант Кудрявцев. Иван.

— Кудрявцев, расскажешь Соколову свои наработки, — велел полковник. — И действуйте. Вперед!

Расположились у меня в кабинете.

— Слушаю вас, господин поручик, — пошутил я. — Делитесь вашими наработками.

Старлей охотно начал говорить, и я быстро убедился в его толковости и хваткости.

Он отправился в ОРУД и въедливо там постарался прошерстить все данные по «Виллисам». Работал с умом: скажем, по заведениям типа ГорОНО, где сплошь женщины, пробежался бегло, а вот разные технические организации: заводы, Горкомхоз, а особенно полукоммерческие артели — вот это привлекло его пристальное внимание.

Рассказывая, он увлекся, пришел в азарт:

— Видите, товарищ майор⁈ Шарашкина контора! Практически бесконтрольность полная! Я уже первичную разведку провел: да, разъезжают по окрестностям, скупают всякие рога и копыта. Ну не работа, а песня!

— И пляска. Ну-ка, подробнее…

Речь шла о системе Потребкооперации. Действительно, работники этой организации мотались по сельской местности, скупая у населения по сходным ценам продукцию натурального хозяйства вплоть до ягод и грибов. Вольница, в общем-то. Очень удобная легальная маска для темных дел.

— Интересно… — я тоже испытал сыщицкий кураж. — Как бы нам начальника этой конторы на беседу выдернуть, не заезжая туда?

— А что, думаете, спугнем там кого-нибудь?

— Спугнем-не спугнем, а береженого Бог бережет.

Кудрявцев задумался.

— Позвоним? Пригласим сюда под каким-нибудь предлогом?