Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр - Страница 19

И подполковник не спешил разъяснить, понимая, что проштрафившегося нужно еще потомить, довести до кондиции. Тот стоял посреди кабинета, не решаясь сесть, а Покровский с хмурым видом рылся в ящиках стола, делая вид, что ищет нечто. Наконец, вытащил какую-то папку, бросил на стол, раскрыл. И лишь тогда велел:

— Садись.

Старшина присел так осторожно, словно боялся сломать стул.

— Так что же, Боровков, — заговорил полковник, — говорим мы, говорим о бдительности, а тебе все как горох о стену, да? Ты что, со службы захотел вылететь? Или под суд? А⁈

И огорошив бедолагу, подполковник принялся его отчитывать, постепенно подводя к осознанию проступка. Так, чтобы тот сам догадался. И добился цели: Боровков понял, где он провинился.

— Товарищ подполковник! Товарищ подполковник! Я… Я понял. Виноват, исправлюсь…

— Что ты понял? Что? Ну!

— Разговорился в нетрезвом виде. Больше не повторится! Свояк пришел, такой мужик веселый, язык подвешен… Как-то так выпили по первой, по второй… Да ведь я и говорить-то не мастер, что я, оратор какой! А тут прямо так понесло…

— Понесло его! А голова у тебя для чего? Фуражку носить?

— Виноват!

— Конечно, виноват. Что ты болтал? Конкретно!

— Да так-то ничего особенного. Про службу, значит, про сослуживцев. Что-то смешное всякое. Он-то, свояк, такой веселый, выпили, смеялись. Но ничего секретного, ни-ни! Да он и не спрашивал.

— А зачем ему спрашивать? Ты же сам все разболтал, как баба на базаре. Про Жеребкова трепал? Что тот на жизнь жаловался?

— Было, — понурился недалекий, но честный старшина. — Мне ведь, по правде-то, жалко его было, Максимку-то. Двойня сразу, это ж сколько хлопот! Тут и двойной оклад не выручит…

— Не твоего ума дело! А теперь видишь, что вышло?

— Вижу, — вздохнул Боровков. — Больше не повторится!

Подполковник помолчал. И сказал особенным тоном:

— Нет. Теперь-то как раз нужно повторить.

— Как? — обалдел надзиратель.

— Так же. Примерно. Ну-ка, скажи, кто он, этот свояк твой…

Когда жестко проинструктированный и окрыленный прощением начальства Боровков убыл, мы с Покровским еще раз прогнали информацию через анализ.

Свояк старшины объявился недавно. Женился на сестре жены, вдове, чей первый муж погиб на фронте. Работал снабженцем или экспедитором на продовольственной базе. Работенка выгодная и мутная, самое то для ушлых ребят. И подход к служащему МГБ, пусть и совсем невысокого ранга, пронырливый экспедитор, вполне возможно, стал искать не просто так…

— Еще раз, — строго и внятно выговорил Покровский. — Имя, фамилия?

— Синельников! Алексей, — торопливо отрапортовал старшина.

— Отчество?

— Не знаю. Честно! Все Леха, да Леха… да он молодой!

— Молодой, да ранний. Ладно, черт с ним! Ты задание понял?

— Так точно! Это, значит, как он придет в гости, выпить, сделать вид, что захмелел. Ну, чтобы весело так, хорошо…

— Сделать доверительный вид…

— Так точно! Доверительный вид. И сказать с таким видом, что у нас, мол, одного бандита ликвидировали. Жеребкова для этого привлекли… а сделал все…

— Организовал.

— Да! Организовал все майор Соколов, — тут старшина зыркнул на меня. — Это, значит, надо как бы между делом сказать. И обронить, что странный он, этот Соколов, что-то в нем подозрительное есть. Не нравится он мне…

Подполковник нахмурился:

— Здесь очень аккуратно! Не перегни палку.

— Нет, товарищ подполковник! Все сделаю как надо, будьте надежны. Посадим его на крючок…

— Ты про крючки не думай! Ты делай только то, что сказали, ни на копейку больше.

Старшина пустился клясться и божиться, что он все сделает в самом лучшем виде. И я, глядя на него, вдруг поверил. А что? Жизнь заставит, сыграешь не хуже Станиславского!

— … Ты этим займись, — сказал Покровский. — Синельниковым. Максимум сведений.

— Разумеется.

Я чувствовал, что в самом деле мы что-то зацепили верно. Еще не видим толком цельной картины, но уже вокруг да около ходим. Теперь бы не сорваться этим зацепкам! Вывести на крупную рыбу. Вот и думай, майор, вот и думай…

За этим занятием и застал меня Кудрявцев. По его лицу я сразу понял: кое-что интересное уже имеется.

И не ошибся. Подсев к столу, старший лейтенант таинственно зашептал:

— Товарищ майор! Кажется, есть контакт.

— Очень хорошо, — улыбнулся я. — А почему шепотом?

Он смутился:

— Шепотом почему? Да как-то, само собой…

Кашлянув виновато, старлей поведал следующее.

Заготовитель Ступин на самом деле родом из деревни. Восемьдесят километров от Пскова. Шофер Величкин — местный, городской. Кудрявцев побывал у него в доме. Разумеется, инкогнито. Выяснил, что тот отсутствует примерно неделю.

— Через милицию справки наводил?

— И это тоже. Участковый там очень толковый мужик. Ну просто повезло с ним! Общий язык нашли. Сдружились, можно сказать.

Я поощрительно кивнул.

Хороший участковый инспектор для чекиста неоценимый кладезь информации. Знаю это по себе. С таким работать — счастье. Надо только уметь найти к нему подход. Он и своему ментовскому начальству ни слова не скажет о контакте с госбезопасностью, если в том нет нужды. Оно и не узнает отродясь, что их сотрудник подрабатывал на спецслужбу. А вот разного интересного и важного от такого человека можно узнать — вагон.

Кудрявцев именно так и сработал. Солидно. Сдружившись с участковым лейтенантом, он почерпнул максимум. Узнал, что Величкин элемент сумеречный, нехороший. Хотя формальных претензий к нему нет. Жил, работал, не нарушал, не замечен. Отслужил. На войне был тем же водилой в продслужбе. Без нареканий. Выпивал умеренно. Но чутье участкового милиционера было глубже формальностей. И этим чутьем лейтенант угадывал в шофере Потребкооперации душонку гнилую и темную.

Чекист ни слова не сказал про ограбление сберкассы, а милиционер уже смекнул:

— А вы уж не то ли дело копаете? Сберкассу. Уж не Величкин ли за рулем был?

— Не знаем.

— Ну, я не удивлюсь, если он. Тут еще два дружка у него крутились, такие же прощелыги. Один Витька, другой не знаю, здоровый такой. Тоже вроде из кооперации, там уточните.

Кудрявцев поблагодарил и припустил ко мне.

— Молодцы, — сказал я.

— Кто.

— Ты и участковый. Я не шучу. Все конкретно. Ну что? Едем брать?

Иван глянул на часы:

— Тогда надо сию минуту. Знаю я этот район, дороги там одно название. А нам надо засветло доехать.

— Дельно говоришь, — я уже брал трубку, чтобы звонить Покровскому…

И через полчаса мы уже неслись на знакомом «Додже» со знакомым шофером. Тот слегка ныл:

— Там не дорога, а наказание Господне…

— Ничего, — отшутился я, — это нам так, слегка. За небольшие грехи. Чтобы больших не было.

Дорога, точно, оказалась испытанием для нас и авто. «Додж» выл, ревел, вилял в грязи, грозил перегреться… Но все же прорвался.

Ближе к деревне мы отшлифовали легенду нашего появления здесь.

— На вид за районное начальство сойдем? — спросил Кудрявцев.

— Сойти-то сойдем, — сказал я, — но районное они наверняка в лицо знают. Нет, мы из Пскова, но кто?

Решили, что мы из областного Финансового управления. С проверкой.

В Сельсовете сперва так и сказали, напугав обитателей, а потом уединились с председателем Совета в его кабинете.

— Не волнуйтесь так, — сказал я. — Мы совсем по иному поводу.

И предъявили наши удостоверения, вызвав у председателя переброс эмоций по принципу «из огня да в полымя».

— Не волнуйтесь, — уже с нажимом повторил я. — Мы не по вашу душу… И прежде всего: нас никто здесь не услышит?

— Ни-ни! Никто. Ни одна душа!

— Хорошо. Виктора Ступина вы хорошо знаете? Ваш житель?

Председатель горячо и взахлеб доложил: да! Но после войны переехал в Псков. В здешнем доме проживает его вдовая сестра. А несколько дней назад он явился к ней. Сказал, что приехал на заготовки всякой сельской продукции. С напарником. Но странное дело…