Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр - Страница 28

— Разрешаю.

— Вы сегодня утром Христофорову звонили?

Он самую малость помедлил, прежде чем сказать:

— Да. Есть мысли по теме?

— Есть.

— Слушаю.

Мысли по теме были таковы.

Среди постоянных сотрудников ресторана — то есть не официантов-швейцаров-уборщиц, а административного персонала — есть кто-то из разыскиваемой нами резидентуры. Этот кто-то знает, что директор на постоянной связи с УМГБ. Подслушивает. Каким образом? — пока загадка. Выясним! Вот в этот раз доносчику стало известно, что должен прийти для беседы майор Соколов. Информация утекла к резиденту либо его ближнему кругу — и было принято решение директора устранить.

— Зачем! — поспешно воскликнул я, предупредив вопрос полковника. — Вот и я думал: зачем устранять Христофорова? На кой-черт? Как агента госбезопасности? Но раньше его не устраняли. Значит, устраивал в таком виде. Побоялись, что сейчас он Соколову что-то сболтнет? Да, это возможно. Но есть аргумент посильнее.

— То есть?

Я такой реакции и ждал. Заинтересованной. И изложил свое видение ситуации.

Зная, что к директору сейчас придет Соколов, «пятая колонна» решила показать ему, что знают каждый его шаг. Что еще не очень доверяют ему и проверяют. Если вдруг Соколов не американский агент, а играет роль, то убийство должно его припугнуть. И возможно, завтра он не придет на встречу с Лапшиным, если подумает, что завтра с ним сделают то же самое. Вот и посмотрим, как он себя поведет. А что такое жалость — предателям неведомо. Христофоров? Да черт с ним! Одним меньше.

— И как должен вести себя американский агент? — полковник чуть усмехнулся.

— Думаю, что он должен нанести ответный удар. Показать, что все понял. Уступать не собирается. И знает их слабые места.

— Ты выяснил какое-то их слабое место? — Лагунов чуть приподнял правую бровь.

— Предположительно, — признал я.

И рассказал про дом, где происходит подозрительная деятельность по ночам. План мой состоял в том, чтобы мне, взяв в подручные одного человека (я имел в виду Кудрявцева) ворваться в дом как можно грубее, взять, как говорится, хозяев «на слабо». Нахрапом заставить признаться в хранении оружия — и уйти, оставив все, как есть. Чтобы информация об этом немедленно стала известна резиденту.

— Надеюсь двух зайцев убить, — подытожил я. — Во-первых, покажу, что я все вижу, все знаю. А во-вторых, покажу, что в Управлении я не один. Как минимум одного офицера завербовал. Нас уже двое.

Я сознавал, что в этом плане больше наглости, чем расчета, и что сейчас меня могут раскритиковать. Но в интуицию свою я верил! А она подсказывала, что я на верном пути. Я готов был отстаивать свою позицию.

Правда, этого делать не пришлось. Реакция полковника оказалась неожиданной.

— Какой адрес этого дома? — вдруг спросил он. — Есть у тебя с собой?

— Есть, — сказал я. — В голове. Помню.

И назвал адрес.

— Хм, — произнес начальник таким тоном, что я понял: попал в точку. Сказал нечто интересное.

Лагунов задумался, возникла пауза. И я решился спросить:

— Что, товарищ полковник? Знакомый адресок?

— Пожалуй… — процедил Лагунов. — Был слушок раньше, но совсем с другой стороны.

Он побарабанил пальцами по столу — и я понял, что он не решается сказать мне что-то. Конечно, я в данной ситуации деликатно помалкивал. Скажет — скажет, а нет…

Но он сказал:

— Мне информация об этом домике притекла от Христофорова. Лично сообщил. Чуть ли не бил себя в грудь, страшными клятвами клялся: все железно! Все подтвердится! Понимаешь, какой поворот?

Я кивнул. Догадка блеснула в уме, а полковник тут же все разложил по полочкам:

— Значит, он агентом-перевертышем был. Как Азеф. Кое-что сдавал нам, чтобы не заподозрили в главном: что он работает на резидентуру. Понимаешь? Вот он мне сказал про этот дом, что там может быть склад с оружием. Но ни слова про то, чей это склад. Выходит — и нашим, и вашим за копейку спляшем! Допустим, взяли бы мы хозяина с поличным. Много ли он знает? Да что там! А с другой стороны, если Христофоров сдал нам этот склад, значит уверен был, что подозрение на него не падет. Это уж точно! Так что можем не искать в ресторане их доносчика. Ясно? Это он сам и был.

— Так, — подхватил я мысль, — значит, вы с ним поговорили, и он срочно перезвонил кому-то. Этот кто-то говорит: я сейчас буду. Или пришлю человека. И прислал. И этот человек убирает Христофорова. Так? Как будто так!

— Ищем логику?

— Да логика все та же: понять, кто я такой. Кто вы, майор Соколов? Если настоящий сотрудник МГБ, то он поймет, что они его раскрыли. И на встречу, скорее всего, не придет. А если американский агент, то после убийства поймет, что это проверка. И должен будет доказать, что он именно такой и есть. Вот этот налет и будет доказательством! Только надо сделать так…

— … ну, добро, — согласился полковник. — Действуйте! Кудрявцева к тебе пришлем, как появится.

Кудрявцев явился скоро, часа не прошло. Вид имел озабоченный.

— Ну, каковы успехи? — спросил я.

— Да серединка наполовинку, — недовольно ответил он.

Выяснилось, что Боровков никак со своим свояком Синельниковым не встретятся по причине тугодумия и медлительности первого.

— Отругал его, — поделился старлей. — Он мне бубнит: да что-то нет и нет его, никак не увидимся… Я ему: ну ты сам пошевелись хоть немного, загляни домой к нему, найди предлог. Или как будто случайно мимо проходил… Ну, придумай, говорю, что-нибудь! Ладно, говорит… Чурбан, короче говоря! Не знаю, как он будет решать нашу задачу. Я, конечно, его постарался настроить. Можно сказать, порепетировал с ним. Но не знаю, товарищ майор!

— Владимир Павлович. Давай так.

— Понял, то… Владимир Палыч!

— Вот и хорошо. Ладно, Боровковым ты и дальше занимайся, никто с тебя эту заботу не снимает. Но на сегодня у нас другая задача. Очень ответственная. Слушай внимательно!

…В сумерках мы приближались к тому самому дому. Пскович Кудрявцев дельно говорил:

— Нам лучше вон по тому переулку пройти. Видите, това…

— Владимир Палыч.

— Да! Смотрите: если там пройдем, нас не увидят. Это чуть дольше получится, зато там вправо повернем — и сразу у крыльца.

— Отлично.

— А дальше?

— А дальше, — я усмехнулся, — действуем по обстановке. То есть, как получится.

— Да должно получиться! По достоверным сведениям, в доме он один должен быть. Хозяин.

— Хорошо бы.

Сумерки темнели. Стало заметно прохладнее. Я ощутил в себе знакомую азартную раскрутку — так оно и должно быть перед началом всякого рискового дела.

Ну вот мы на крыльце. Пришла пора действовать по обстановке.

Я рванул входную дверь. Открыто.

В лица нам пахнуло печным теплом с запахом прогоревшей древесины.

— Входите! — раздался голос из комнаты.

— Уже вошли, — ответил я.

Ишь ты! Никак ждет кого-то? А дождался нас.

Я шагнул в комнату. Хозяин — самый обычный мужичок, ничем не примечательный — растерянно смотрел на нас.

— Что? — ухмыльнулся я. — Не те? А вот и нет! Самые что ни на есть те.

И предъявил «ксиву»:

— Майор Соколов.

— Старший лейтенант Кудрявцев, — сказал Иван, не показав, правда, документов.

Мужик смотрел на нас в полнейшем обалдении. Ну что ж! Куй железо, пока горячо.

— Документы! — приказал я. — Живо!

— Э-э… — выпало из полуоткрытого рта. — Так это… Нету с собой.

— Как так — нету? — я свел брови. — Ты что, шутки с нами шутить вздумал? Паспорт!

Хозяин как-то сжался, скрючился, промычал невнятное.

— Нет паспорта, что ли? — вступил в разговор Кудрявцев. — Справка об освобождении?

— Не, — с каким-то испугом открестился от справки мужик. — Не судим!

— Ну показывай паспорт, — сказал я спокойным, но ледяным голосом.

Почему-то напоминание о паспорте ввергало этого типа в ступор. Он молча смотрел на меня ошалевшим взором.

— Очумел, — с досадой сказал я. — Ладно, черт с тобой. Не хочешь, не надо. Где оружие спрятано? Показывай!