Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр - Страница 46

— В батальоне, — я кивнул. — Еще максимум сто — другие банды. Если исходить из наихудшего варианта — да, порядка трехсот.

— Так, — полковник по привычке встал, начал рассуждать, прохаживаясь по кабинету, — сколько мы сможем поднять людей по тревоге? И наших, и милицию.

— В Пскове? — уточнил Покровский. — Одномоментно человек триста. Может, немного больше.

— Мало, — констатировал Лагунов.

— Ну вы же знаете, — угрюмо молвил подполковник, — сколько сейчас откомандированных. Печоры, Пыталово, Качаново…

— Знаю, — сказал полковник.

После революции, Брестского мира, Рижского мира часть западных земель Псковской губернии оказалась под властью межвоенных Эстонии и Латвии. А в 1944 году эти места были возвращены в заново образованную Псковскую область. Печорский, Пыталовский, Качановский районы. Население — эстонцы, родственный эстонцам народ сету, он же «псковская чудь», латыши, «обуржуазившиеся» русские. Мягко говоря, не самая лояльная публика. Очень мягко говоря. Приходилось держать в этих районах и войска НКВД, и командировать в их поддержку местные кадры.

С одной стороны, это работало на нашу версию. Бесспорно, и Сурков, и Щетинин, и тем более Маслов знали о ситуации в западных районах области. И поверив в реальность «Дропшота», вполне могли в случае мятежа рассуждать о его поддержке населением этих районов. Это пробуждало их активность, что нам и нужно было.

Но с другой стороны, обстановка на бывших территориях Эстонии и Латвии сильно оттягивала туда правоохранительные силы. И теперь…

— Что делать, что делать… — размышлял вслух Лагунов, прохаживаясь по кабинету. — Собственных сил маловато. Вызывать подкрепление — подозрительно. Могут догадаться. Такое шило в мешке точно не спрячешь. Так?

— Так, — пришлось подтвердить мне.

А лицо подполковника вдруг просияло.

— Товарищ полковник! Есть одна мысль.

— Одна? — позволил себе хмуро пошутить Лагунов. Но Покровский юмора не понял:

— Есть. Смотрите…

Идея была не лишена оригинальности. Суть: в Псков стремительно вводят воинскую часть уровня отдельного батальона или полка. Не столь важно, Министерства Вооруженных сил или Внутренних дел. Предлог — опять же усиление контроля над западными районами области. А якобы на самом деле — это план высокопоставленных заговорщиков в Москве. Поддержка мятежников. В нужный момент полк выступает на их стороне, помогает ликвидировать в Пскове Советскую власть и установить свою. Буржуазную. Этот план майор Соколов должен успеть донести до руководства подполья. В первую очередь до Маслова.

Как зачастую бывает, по ходу изложения мысли вспыхивают новые озарения. Покровский вдохновился еще больше:

— Да! Вот еще — командир этой части должен быть как бы в курсе дела. Понимаете⁈ Соколов познакомит его со всей верхушкой. Масловым, Сурковым… И тот подтвердит. Скажет: да, я должен поддержать вас по программе заговора. Вот и все!

Покровский был очень доволен своей идеей. Однако, не отказывая ей в остроумии, я все же увидел ее несостоятельность. И не только я.

Лагунов усмехнулся:

— Неглупо придумано. Но увы. Не пройдет номер.

— Почему⁈ — искренне огорчился подполковник.

— Во-первых, они могут заподозрить подвох. Ведь дураками их считать нельзя?

— Ни в коем случае, — подтвердил я.

— Вот. Но это не главное. Главное препятствие… какое, Соколов?

Похоже, начальник Управления решил меня слегка проэкзаменовать. Я ответил четко:

— Нехватка времени. Нам просто неоткуда взять этот полк за короткий срок. Да еще проинструктировать командира. На самом деле ход был бы отличный. Но не успеем.

Я не собирался льстить Покровскому. Просто на самом деле было так. Толково, но нереально.

Полковник присел за стол:

— Не успеем, верно. Тогда что делать?

— Привести в полную боеготовность части в близлежащих городах, — сказал я. — В Риге, например. И за час до нашего… мятежа поднять по тревоге. Марш-бросок на Псков. Только, чтобы это все было согласовано безупречно.

— Тоже верно, — кивнул Лагунов. — Есть и поближе Риги. Двинск. То есть, э-э… как его теперь…

— Даугавпилс, — подсказал Покровский.

— Точно. Там полк МВД расквартирован. Вот это решение реальное. Только надо все согласовать. Ну, этим я займусь! Ладно. Соколов, тебе какая-то практическая помощь нужна?

— Да вроде бы все на мази. Разве что парочка вопросов не совсем в тему, но рядом.

— Излагай.

— Во-первых, Егоров. Это мой агент из бывшей банды Барона…

— Помню.

— Формально он участник бандгруппы. Хотел бы по возможности смягчить участь.

Полковник потянулся к перекидному календарю, нацарапал там что-то «вечным пером».

— Рассмотрим. Еще вопрос?

— По Шаталовой. Подтвердилось ее участие в Брянском подполье?

— Да. Никитина подтвердила. И в Москве нашлись следы. Говорят, что уже готовят документы на награду. Еще вопросы?

— Не имею.

— Покровский?

— Пока нет. Задачи ясны.

— Действуйте.

С этого момента время для меня понеслось еще быстрей. Казалось, будто кто-то включил его ускоренную перемотку. Ложный мятеж стал необратимым. Ничего уже нельзя было ни отменить, ни остановить.

В тревожно-напряженной суете я даже потерял счет суткам, хотя их было-то — два-три, и обчелся. Но я метался по городу, почти не спал и пребывал в авральном азарте, стараясь успеть все.

От Суркова я потребовал показать мне все точки хранения оружия: их было четыре, включая то самую, на которую мы совершили облаву с Кудрявцевым. Мне надо было показать себя дотошным лидером, вникающим во все, не упускающим ни единой мелочи. При этом не забывая демонстрировать заговорщикам, что я не кто иной, как действующий офицер МГБ, и там перегруженный обязанностями. И успевал дозированно передавать им информацию из недр Управления, а также от своих фантомных покровителей с заоблачных высот Лубянки. Разумеется, информация эта тщательно обсуждалась мной с Лагуновым, утверждалась им, и только после этого использовалась.

Маслову и Щетинину я дал команду — собрать главарей «отрядов» или «боевых групп», а попросту банд. Несравнимых по мощи со стройбатом, но все же выполняющих роль подспорья.

Типов этих было четверо. Разные, но чем-то все неуловимо схожие — видно, предательская жизнь в постоянном подпольном напряжении накладывает отпечаток. Трое мне показались сугубо уголовными элементами, а один все же заметно другой. И я решился на психологический эксперимент. Стал аккуратно, но весомо вещать о злейших карах за отступление от плана:

— Вы все поняли? В случае отказа или всякой трусости пеняйте на себя. Действуем согласованно. В указанный момент все получаем оружие, выдвигаемся в центр. Первым делом нам нужно захватить органы управления. Обкомом, Управлением милиции и МГБ займется… есть кому заняться. Ваша задача — захватить райкомы и райисполкомы. Всех начальничков арестовать, закрыть. Ясно? Еще раз: кто побоится, кто не справится с задачей, тех потом найдем и устраним. Это запомните раз и навсегда. Так что путь у вас один: брать в Пскове власть. Все!

Я сумел сказать это так, что их проняло до печенок. Я видел по их лицам. И видел, что реакция одного отличается от трех других. Хотя, конечно, он постарался не выдать свои мысли. Тем более ничего не сказать. Но я видел, что попал в цель.

Так! Неужели сработало⁈

Глава 22

Мне надо было, чтобы он, этот четвертый, догадался понять мои слова ровно наоборот. Уловил интонации. На тех троих рассчитывать нечего, они таких тонкостей не поймают. А вот он…

Показалось, что я нечто поймал в его взгляде, в быстрых движеньях глаз. Не знаю точно — так, не так. Перегибать палку не рискнул. Угадал — хорошо, нет — и так справимся. Говорить я старался холодно, спокойно, без малейших эмоций. На криминал это действует сильней всего. Умный блатной сразу сечет, кто перед ним — обычный фраер, чепушила, свой брат фартовый или же цветной. В широком смысле чекист: хоть наш, хоть американский, хоть португальский. В корпорации разведки-контрразведки все люди, всех стран и народов становятся схожи. Конечно, настоящие спецы, рыцари кинжала и плаща, а не бумажные крысы, которых в таких заведениях хватает, и без которых тоже колесо не крутится. Но эти клерки по конторам сидят, их на реальных «стрелках» и схватках не увидишь. А бойцы спецслужб — другое дело.