Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр - Страница 49

Полковник кивнул:

— Да. «Зодиак» уже вовсю ориентирует на это. Полезут клопы из щелей, я уверен. Но ладно, это другой вопрос. Контрмеры?

— Васильев утверждает, что в семь сорок-семь сорок пять он поднимет свою третью роту. Взять два схрона у него не выйдет, захватят один. В столовой. И свяжут боем банду. Я, конечно, буду там. Завяжем бой, будем ждать подкрепления.

Лагунов сказал, что полк МВД в Даугавпилсе будет поднят ночью по тревоге, к рассвету должен быть в Пскове. По всем расчетам резидентура будет разгромлена.

— Главарей мы обязаны взять живыми, — подчеркнул полковник. — Ничего иного и быть не может.

— Ясно.

— Ну, как будто все! Отдохни сегодня — и действуй.

— Есть.

На задание отправился заранее, с вечера. Получив служебную «эмку», заехал в лес, в нескольких километрах от стройбата зарулил в укромное место. Там и переночевал в машине, укутавшись потеплее. Весна в последние дни окончательно взяла свое, все вокруг зеленело, а кое-где даже и зацветало, однако ночи были еще холодные.

Впрочем, поспал на заднем сиденье нормально. А с рассветом двинулся лесом к расположению. Рассветный туман еще стлался по траве, клубился меж стволами сосен, но я шел уверенно. Был я в «штатско-боевом» — легкий ватник, галифе, яловые сапоги. Ну и весь набор: два пистолета, ТТ и Вальтер-ППК, пара запасных магазинов, фонарь, часы, нож, спички, йод, бинт, вата.

Охрана в стройбате была организована из рук вон плохо. Можно сказать, никак. Васильев примерно объяснил мне, в каком месте ограждение почти развалено, и обещал вдобавок незаметно проделать дополнительный проход.

Я без труда обнаружил это место. На вид все обычно: столбы, ряды колючей проволоки. Но я слегка тронул один столб — он бесшумно завалился влево, заранее подкушенная проволока лопнула. Я зашел на территорию.

Глянул на часы: семь тридцать две. Отлично.

И тут прямо по курсу грохнул выстрел. Отчаянный голос завопил:

— Юрка! Юрка! Сюда! Скорей!

Началось!

Глава 23

Я бросился на шум.

Он стремительно нарастал.

Эхо первого выстрела еще не стихло, как грохнул второй, третий, а вслед за ним полоснула очередь из ППШ.

Звуки стрельбы разного оружия в те годы различало большинство взрослых мужчин. Если не фронт, то службу в армии прошли почти все. Ну а я мог отличить даже «Парабеллум» от «Вальтера», не говоря про наш родной огнестрел.

Я мчался на звук боя. Выстрелы и вопли превратились в сплошной слитный и такой знакомый мне шумовой фон.

Память! Вновь она включилась мгновенно. Война контрразведчика Соколова — она вот именно такая. Скоротечные боестолкновения, мысли, решения как вспышки молний, скорость и беспощадность. И при том как гвоздь вбито в голову: ты должен взять их живыми! Взять живыми! Стрелять по конечностям!

На бегу я стремительно охватывал и оценивал ситуацию. Расположение стройбата являло собой множество беспорядочно расположенных приземистых зданий: казармы, склады; были и просто лежавшие без крыши стройматериалы: бревна, кирпичи и тому подобное. В общем, заметно было, что все здесь наспех, кое-как, непрочно, хлипко, бесхозяйственно.

Бежал я на звук, еще не видя боя, но уже понимая, что происходит. Команде Васильева, по-видимому, удалось завладеть арсеналом, хотя бы частично, и навязать бой банде Суркова.

Оба пистолета у меня были наготове. Пустить их в ход — дело секунды. Я выхватил ТТ, чтобы вступить в бой сразу.

И это «сразу» пришло раньше, чем я думал.

Из-за угла ветхого барака выбежали двое.

Один — незнакомый, а в другом я узнал «басмача»-азиата, вместе с амбалом-западенцем, хоронившим труп подполковника. Оба были вооружены немецкими МП-40.

И оба вытаращились на меня.

Хитрить, комбинировать было некогда.

— Бросай оружие! — крикнул я. — Руки вверх!

Они замешкались на миг — но почти тут же второй вскинул автомат. Азиат вслед за ним.

Конечно, я был быстрее.

Два выстрела подряд, дуплетом — одному в левое бедро, другому в правое. Чуть повыше колен. Оба, взвыв, свалились наземь как кегли, в разные стороны. Подскочив к ним, я вмиг выхватил автоматы.

— Лежать! — рявкнул грозно.

Второй, вроде пытавшийся встать, послушно растянулся по земле.

— Я сдавайся! Я сдавайся, начальника! — залопотал «басмач», плаксиво морщась.

— Молодец! Верное решение, — прокомментировал я.

В этот момент появился третий, одетый черт знает во что, но на голове все же пилотка со звездочкой.

— Стоять! — я вскинул пистолет.

Горе-воин тут же испуганно сделал «руки вверх»:

— Сдаюсь! Сдаюсь!

Я чуть приопустил ствол:

— Первую помощь оказывать умеешь?

— Ну да… Учили…

Где, когда его учили этому, мне выяснять было некогда.

— Вот этим двум помоги! Перевязочный материал есть?

— Н-нет…

— Держи!

Пришлось отдать вату и бинт, а самому уповать на «авось». И на капитана Васильева. Мужик серьезный, это видно. Наверняка не обойдется в бою без медперсонала.

А бой разгорался! Это было ясно. Я сунул ТТ на место, забросил один автомат за спину, взял второй наизготовку и припустился во всю прыть.

Так добежал до штабеля здоровенных бревен. В отличие от прочих неряшливых куч, он был скомпонован вполне аккуратно. Дальше виднелось пространство вроде плаца, чуть правее — одноэтажное, но несуразно большое, как бы растекшееся по земле деревянное здание. Похоже было, что к первоначальному строению еще несколько раз пристраивали дополнительные корпуса.

Я понял, что это и есть столовая, кухня, и еще некие служебные помещения.

Штабель был отличным редутом. Затаившись за ним, я осмотрелся, уточняя обстановку.

И почти сразу увидел Суркова. Он и еще двое прятались за капотом и колесами «полуторки» ГАЗ-АА. Кузов грузовика пестрел дырками и свежими отщепами от пуль, колеса спущены — тоже пробиты выстрелами, левая дверца распахнута, и неловко зацепившись за нее, на подножку свисал труп водителя.

На плацу и на крыльце столовой тоже в разных позах лежали убитые. Человек шесть-семь.

Привстав, Сурков вскинул американский пистолет-пулемет «Томпсон» с дисковым магазином и послал пару коротких очередей в сторону столовой.

С дребезгом и звоном разлетелось одно из оконных стекол.

Со стороны столовой очередь хлестнула по расстрелянной полуторке, Сурков с завидным проворством нырнул под защиту мотора и переднего колеса, и тут же ловко сманеврировал влево. Там была дренажная канава-«ливневка» вдоль обочины, туда он и нырнул.

— Держи под огнем! Держи фасад под огнем! — услыхал я его крик.

Ситуация стала мне ясна.

Бойцы Васильева заранее ворвались в столовую, овладели подпольным арсеналом. Но этот прорыв не был доведен до конца. «Сурковские» каким-то образом просекли это дело. И быстро организовали противодействие. Теперь Васильев с командой оказались заблокированы в здании, как в осажденной крепости.

И я тут же разгадал маневр Суркова.

Оставив нескольких человек держать под обстрелом фасад, не давая осажденным «поднять головы», он по водосточной канаве, будучи неуязвим для ответного огня, хочет обойти здание с фланга или с тыла. Не один, конечно. Наверняка там у него еще есть живая сила, и с ней он собрался совершить окружающий маневр.

Двое, прячась за машиной, вели не очень прицельный, но беспокоящий огонь по столовой, а кроме того, из здания казармы, с торцевой стороны, тоже стреляли. И в общем, этот обстрел, будучи не самым квалифицированным, порядком досаждал обороняющимся.

Я находился в выгодном положении, что непременно надо было использовать. Поправив за спиной запасной автомат поудобнее, я вскинул основной.

Короткая очередь. Еще одна.

По священной заповеди контрразведчика я старался бить по ногам. В бою, однако, не всегда выходит так. Бандит, прятавшийся за задним колесом полуторки, с криком свалился наземь, хватаясь за левую ногу, а тот, что метался у кабины и капота, свалился молча и застыл намертво.