Меченосец. Головы гидры (СИ) - "Afael" - Страница 16

Слова звучали правдиво, но что-то внутри меня сопротивлялось. Интуиция вопила о том, что меня водят за нос, но в чем? Я вспомнил Иналию, её предупреждения. Стоя перед саркофагом, я размышлял. Освободить его? Или найти другой выход? Наличие в нашем мире обелиска меня не устраивало, но, если я освобожу бога. точно ли он уберет его?

Внезапно мой разум пронзила боль. Это была она — Иналия. Её голос дрожал, полный слёз.

— Не делай этого! — крикнула она. — Он лжёт! Если ты освободишь его, он подчинит всех, сделает нас рабами! Зал-гатор и до заточения пытался это сделать! Именно поэтому он притащил магию в наш мир! Не делай этого, Эридан! Прости меня, — прошептала она. — Я обманывала тебя, притворялась богиней. Аргос тоже извиняется. Не выпускай его, умоляю!' — в ее голосе было столько ужаса, что я почти поверил. Иналия боялась Зал-гатора. Боялась до икоты. Этот страх заставил ее извиниться передо мной и даже сознаться в обмане!

Я замер. Зал-гатор молчал, но я чувствовал его взгляд, тяжёлый и угрожающий. Два пути лежали передо мной: довериться богу в саркофаге или Иналии. Раны ныли, голова гудела, но решение пришло само.

Я попытался вызвать богиню мысленно, чтобы Зал-гатор меня не слышал: " — Иналия, здесь есть обелиск. Он распространяет эманации, убивающие все живое. Его оставили боги в наказание. Он должен был уничтожить мир, но местные маги сдерживают его энергию. Зал-гатор обещает уничтожить его. Есть ли возможность уничтожить эту дрянь нам самим?'

И мне удалось это сделать: «- Сейчас мы подумаем! Подожди немного, Эридан! Только не трогай его саркофаг! Зал-гатор попытается тебя обмануть! Просто жди, мы что-нибудь придумаем!»

Время тянулось медленно и тягуче как свежая древесная смола. Маги-союзники лечили своих, а потом подлатали и меня.

— Ты получил ответы на свои вопросы? — спросил меня их старший. Его имени я так и не удосужился спросить.

— Не совсем, — покачал я головой и протянул ему руку. — Я Эридан. Лучше поздно, чем никогда. Да?

— Сардар, — мужчина улыбнулся и пожал мою руку. — Так что? Будешь его освобождать?

— Подожди, — я вздохнул и уселся на ступеньку. — Я думаю. Кое-что меня настораживает.

— А меня нет, если мы его не освободим, обелиск так и останется здесь, — Сардар вздохнул. — Я не хочу обрекать остальных на служение этому проклятому оружию.

— Я найду способ его уничтожить. Просто подожди. Если не найду — освободишь его сам.

— Договорились, Эридан. Я подожду, — Сардар уселся рядом. — Никогда бы не подумал, что все обернется таким образом. Знай одно. Меня не остановил Шартраз, не остановишь и ты.

— Что будешь делать, когда обелиск будет разрушен? — спросил его я.

— Первым делом свалю отсюда! Хочу пожить! Семью заведу! — Сардар улыбнулся с предвкушением.

«— Эридан! Мы нашли способ! Слушай, что нужно сделать, и мы избавимся от двух проблем разом!» — Иналия ворвалась в мое сознание как шторм.

Я выслушал их план и кивнул. Осталось убедиться так ли плох бог, как они говорят. Я не верю теперь никому и решаю все самостоятельно.

— Зал-гатор. Ответь еще на несколько вопросов…

Глава 9

Я стою перед огромным саркофагом. Он оплетен тяжёлыми цепями как бабочка в коконе. В голове моей эхом отдаются слова Иналии: «Не освобождай его, он злой». Её голос, мягкий, но твёрдый, звучит как предупреждение, выжженное в моей душе.

По сути, Иналия и Аргос никогда не причиняли мне зла, их доброта была светом в этом мрачном мире, полном теней и обмана. Конечно, каждый из них преследует свои цели, но я не видел еще тех, кто действует абсолютно бескорыстно. Не в такой большой игре. Здесь, в этом холодном каменном зале, передо мной — бог. Зал-гатор, так он себя называет. Его голос, низкий и гулкий, звучит в моей голове. Он обещает ответы, власть, спасение. Он утверждает, что дал людям магию, чтобы спасти мир. Кто прав? Я не знаю. Сердце колотится, а в груди нарастает тяжёлое предчувствие. Я должен понять, кто он такой. Разум требует ясности, и я решаю задать ему вопросы.

— Зал-гатор, — мой голос рыком разносится под сводами зала, — зачем ты дал людям магию? Ты сказал, что мир рушился, и ты спасал его. Ты мог бы и не давать им знания! Тогда остальные боги не разгневались бы!

Саркофаг слегка дрогнул, цепи звякнули, и его голос загремел, словно раскат грома в далёких горах:

«— Мир был на краю гибели. Я видел, как его основа трещит, как ткань реальности рвётся на куски. Магия стала спасением — я вплёл её в „кости“ мира, чтобы укрепить их. Люди получили её, чтобы поддерживать равновесие. Но другие боги… они не поняли. Они увидели в этом угрозу своей власти и заключили меня сюда! Сколько можно спрашивать меня об одном и том же⁈ Освободи меня!»

Я слушаю, пытаясь уловить смысл. Его слова звучат правдоподобно, но что-то в них не сходится. Если он спасал мир, почему боги наказали его? Разве они не должны были видеть ту же опасность?

— Но ты же бог, — возражаю я, шагая ближе к саркофагу. — Разве ты не мог предвидеть, что они сделают? Ты должен был знать их реакцию. Знать и не дать людям освоить магию. С какой целью ты научил их⁈

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как камень. Затем он заговорил снова, и в его тоне я уловил нотку раздражения:

«— Боги не всесильны, смертный. Мы связаны своими аспектами. Я не могу предвидеть всё. Я не мог знать, что их зависть и страх переселят голос разума!»

Я хмурюсь. Зависть? Страх? Он говорит о богах, как о мелочных созданиях, а не о тех, кто сотворил этот мир. Это смущает меня. Если они создали всё сущее, разве не должны они быть мудрыми? Справедливыми? Я решаю копнуть глубже:

— А что насчёт проклятого обелиска? Ты упомянул его раньше. Сказал, что он разрушит мир. Как он работает?

Его голос стал ниже, словно тень накрыла зал:

«— Обелиск — это якорь. Он связан с „костями“ мира, с его глубинной структурой. Если его активировать, он начнёт вытягивать энергию, разрушая всё вокруг. Боги оставили его как наказание мне — напоминание, чтобы я не смел вмешиваться снова!»

— И как его уничтожить? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь.

«— Освободи меня, — отвечает он, и в его голосе появляется настойчивость. — Я разорву его связь с миром. У меня хватит силы.»

Я молчу, переваривая его слова. Он говорит уверенно, но эта настойчивость… она кажется неправильной. Слишком уж он торопит меня. Я решаю проверить его ещё раз:

— Если ты такой могущественный, почему не можешь освободиться сам? Что мешает тебе? — вопрос идиотский, но на идиотских вопросах часто сыпятся. Так мне говорил еще Эллехал.

Цепи звякнули громче, словно он дёрнулся внутри саркофага. Его ответ прозвучал холодно:

«— Эти цепи выкованы богами. Они подавляют мою силу, держат меня в плену. Но ты, смертный, можешь их разорвать. У тебя есть дар — сила, что течёт в твоих жилах. Сила, дарованная Аргосом!»

Я застываю. Аргос? Откуда он знает про него? Я не упоминал его имени. Холод пробегает по спине, и я отступаю на шаг.

— Откуда ты знаешь про Аргоса? — мой голос звучит резче, чем я ожидал.

«— Я бог, — отвечает он, и в его тоне проскальзывает высокомерие. — Я вижу многое, даже будучи запертым здесь.»

Его слова звучат как уклонение. Он не отвечает прямо, и это настораживает меня. Я чувствую, как внутри нарастает тревога. Он знает больше, чем говорит, но скрывает это. Он явно что-то задумал. А еще это раздражение в голосе, которое усиливается от каждого моего вопроса. Стал бы я себя так вести, если бы желал освободиться? Вряд ли. Я бы уж точно не раздражался на своего возможного спасителя или не показывал бы раздражение.

— Допустим, я освобожу тебя. Что будет дальше?

Теперь его голос изменился. Исчезла грозная глубина, появилась резкость, почти приказной тон:

«— Хватит вопросов, смертный! Освободи меня, и я вознагражу тебя. Ты станешь моим верховным жрецом, правителем мира под моим началом!»