Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Брук Тимоти - Страница 10

Аркебуза Шамплена стала стержнем, на котором держался этот рейд; камнем, который разрушил неустойчивое равновесие между многими коренными народами и дал французам возможность перестроить экономику региона В 1609 году аркебуза была относительным новшеством >го было европейское изобретение, хотя первое огнестрельное оружие появилось в Китае; китайцы раньше всех изготовили порох и использовали его для стрельбы пламенем и метательными снарядами. Но европейские кузнецы доказали свое мастерство в совершенствовании технологии и превратили китайскую пушку в портативное и надежное огнестрельное оружие. Аркебуза, или «ружье с крюком», получила свое название из-за крюка, необходимого для стрельбы с упора. Тяжелая и громоздкая аркебуза не позволяла прицелиться с высокой точностью. Для прицельной стрельбы и поглощения отдачи ей требовалась опора. Другой способ стабилизировать аркебузу заключался в том, чтобы опереть ее на стойку, находящуюся на уровне глаз стрелка. К началу XVII столетия оружейники уже производили более легкие аркебузы, которые могли обходиться без таких приспособлений. Голландские мастера уменьшили ее вес до неслыханных четырех с половиной килограммов. Аркебуза Шамплена как раз принадлежала к облегченному типу скорее французского, чем голландского производства, но позволяла прицеливаться безо всякой опоры. Несмотря на усовершенствования, стрелять из аркебузы все равно было неудобно. Спусковой крючок появится только в 1609 году. А пока аркебузиру приходилось обходиться фитильным замком — металлическим рычагом, который приводил в действие горящий фитиль, поджигавший порох на затравочной полке. Когда аркебузир подносил фитиль к пороховому заряду, порох воспламенялся, выталкивая пулю из дула (к середине XVII века оружейники придумали, как сконструировать спусковой крючок, который не срабатывал всякий раз при падении оружия, и на том этапе аркебузу сменил мушкет). Несмотря на свой неуклюжий ударно-спусковой механизм, аркебуза перекроила карту Европы. Численность армии больше не определяла победу. Важнее было, как вооружены солдаты. Голландские мастера владели передовыми оружейными технологиями, обеспечивая армию нового государства оружием более компактным, точным и пригодным для массового производства. Голландские аркебузиры положили конец гегемонии Испании в Европе и позволили Нидерландам бросить вызов иберийскому господству даже за ее пределами. А французские аркебузиры, такие как Шамплен, подарили Франции возможность про никнуть в регион Великих озер, а позже и ослабить власть Голландии в Европе.

Совершенствование аркебузы происходило благодаря конкуренции между европейскими государствами, но дало европейцам преимущество в других частях света. Без этого оружия испанцы не смогли бы завоевать Мексику и Перу, по крайней мере, до тех пор, пока не начались эпидемии, выкосившие местное население. Технологическое превосходство позволило испанцам поработить побежденных и заставить их работать на серебряных рудниках вдоль Андского хребта. Они получали огромное количество драгоценного металла и тратили его на оптовых рынках Индии и Китая. Драгоценный металл из Южной Америки изменил мировую экономику, связав Европу с Китаем как никогда прежде, но все эти чудеса творились под дулом ружья.

Магия огнестрельного оружия могла выйти из-под контроля европейцев, когда попадала в руки народов, владеющих культурой металлообработки. Японцы быстрее прочих освоили оружейное дело. Первые аркебузы привезли в Японию два португальских авантюриста на китайском торговом судне в 1543 году. Местный феодал был настолько впечатлен ими, что заплатил щедрый выкуп за это оружие, а затем немедленно передал аркебузы местному кузнецу, который в течение года изготовил вполне сносные копии. Спустя несколько десятилетий японская армия была полностью вооружена. Когда Япония вторглась в Корею в 1592 году, завоеватели использовали десятки тысяч аркебуз в сражениях против корейцев. Если бы голландцы не прибыли с превосходным огнестрельным оружием, которое японцы стремились приобрести, им бы не разрешили открыть первую торговую факторию в Японии в 1609 году — в том самом году, когда Шамплен продемонстрировал мощь своей аркебузы ошарашенным могавкам. Как только в Японии сложилось единое политическое государство, в 1630-х гадах ее правители ре шили отказаться от эскалации разработки огнестрельного оружия, запретив весь импорт и фактически навязав стране разоружение, которое продолжалось до середины XIX века.

Коренные американцы еще не умели обрабатывать металл, но быстро научились пользоваться огнестрельным оружием и приобретали его через торговлю. Шамплен пытался воспрепятствовать проникновению оружия в местную культуру, понимая, что оно подорвет его военное преимущество. Ему удалось выиграть битву на озере Шамплейн в 1609 году, потому что оружие еще не попало в руки могавков. Другие европейские торговцы были не столь осторожны. Англичане обменивали оружие на меховые шкуры, но вели дела только со своими союзниками. Голландцы, торговавшие из Нового Амстердама (ныне Нью-Йорк), были менее разборчивы. Они продавали аркебузы всем желающим. Местные торговцы вскоре осознали ценность оружия и сделали его ходовым товаром. В результате оружие хлынуло вглубь континента и вскоре стало предметом торговли далеко за пределами контроля европейцев. До голландцев наконец дошло, что аркебузы, которые они поставляют своим союзникам, в итоге попадают в руки их врагов, поэтому они объявили, что любой европеец, продающий оружие туземцам, будет казнен. К их сожалению, такой приказ запоздал по меньшей мере на десятилетие.

Аркебуза Шамплена сыграла еще одну роль в его кампании. Это случилось на следующий день после окончания битвы. Ценой поражения было в том числе и человеческое жертвоприношение. Ритуал не мог быть совершен на месте сражения. Алгонкины и гуроны проникли глубоко внутрь территории могавков и опасались скорого возвращения своих врагов, причем в еще большем числе. Внезапность, принесшая им первую победу, больше не сработает; так что надо было уходить. Но нельзя было оставить воинов-могавков, захваченных в плен, — молодые мужчины были слишком ценным трофеем, чтобы его потерять. Некоторых пленных забирали с собой, чтобы они по возможности стали частью племени победителей. Но хотя бы одного пленника следе «пело принести и жертву. Туземцы стреножили пленных, пере резав сухожилия на ногах, связали по рукам, погрузили в каноэ и погребли как можно быстрее на север. К заходу солнца они преодолели около сорока километров по воде — достаточное расстояние, чтобы совершить жертвоприношение. Дело предстояло серьезное, и оно заняло бы всю ночь.

Жертвоприношение могавки совершали, чтобы поблагодарить духов, которые помогли в битве, выказать им почтение за те знаки, что они подавали во снах, и чтобы духи воинов, убитых другими ирокезами во время предыдущих набегов, могли отомстить. Это был и обряд глубочайшей значимости для жертвы, высшим испытанием мужества которое отметило бы его как великого воина или унизило бы как труса. Обряд начался с приглашения спеть его боевую песнь. Пока он пел, туземцы доставали из костра горящие палочки и прижигали огнем его торс. Они делали это медленно. Испытание должно было продлиться до восхода солнца Всякий раз, когда воин-могавк терял сознание, ему на спину лили холодную воду, чтобы привести его в чувство. Ночь мучений закончилась на рассвете потрошением тела и ритуальным каннибализмом.

Шамплен хотел, чтобы все закончилось как можно скорее. Захваченный могавк не совершал никакого преступления, да и не обладал полезной информацией, а это, по европейским понятиям, исключает применение пыток.

«Мы не совершаем подобных жестокостей, — заявил Шамплен. — Мы убиваем противника на месте. Если вы хотите, чтобы я застрелил его из аркебузы, я сделаю это с радостью». С этими словами он зашагал прочь, демонстрируя свое возмущение. Огорченные союзники-туземцы предложили ему вернуться и застрелить жертву, если это доставит ему удовольствие. Шамплен добился своего — не потому, что туземцы признали его правоту и свою ошибку, а потому, что этикет требовал от них считаться с пожеланиями гостя. Возможно, они предполагали, что именно выстрелом из аркебузы французы приносили свои победные жертвы.