Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Брук Тимоти - Страница 48

1647 год оказался особенно неудачным для голландских кораблей, огибавших мыс Доброй Надежды. Четырьмя месяцами ранее «Нью-Харлем» на обратном пути из своего четвертого рейса в Батавию застрял на мелководье недалеко от мыса, и пассажиры провели там почти год, прежде чем подоспела помощь. Вернувшись в Амстердам, выжившие обратились к VOC с просьбой разрешить им вернуться на южную оконечность Африки и колонизировать эти земли. VOC не стремилась участвовать в оккупации заморских территорий сверх того, что было необходимо для ведения торговли. В отличие от испанцев и португальцев, которые представляли свою торговую мощь как империю военного контроля, голландцы просто хотели приходить и уходить как свободные торговцы. После пяти лет активного лоббирования некоторые из выживших смогли вернуться в Африку и поселиться в том месте, где их выбросило на берег в 1647 году. Это была первая экспедиция голландских поселенцев на мыс, первая ниточка в ткани белых поселений и черного рабства в Южной Африке. На переплетение нитей этой ткани ушло три столетия, а на распутывание — несколько бурных десятилетий в конце XX века.

Морские предприятия приносили целые состояния немногим счастливчикам и подпитывали мечты остальных. Некоторые мужчины охотно отправлялись в долгое плавание, сознавая, что вероятность разбогатеть в дальних краях — да и вернуться оттуда — невелика, но это лучше, чем оставаться дома. Даже те, кто не покидал родных мест, находили опосредованное удовольствие в мечтах о плаваниях за богатством или злорадствовали, что смерть и разрушения подстереги ют смельчаков на каждом шагу. Так много всего непредвиденного случалось во время долгих морских путешествий. Болезни, обезвоживание и голод регулярно выкашивали весь экипаж в море. Штормы могли разломать корабль на части и не оставить ни доски в память о нем и его пассажирах. Незнакомые береговые линии постоянно вводили мореплавателей в заблуждение, а не отмеченные на картах рифы вспарывали днища кораблей, пассажиров смывало в волны и грузы уходили на морское дно. И, как выяснил на собственном опыте Адриано де лас Кортес, шанс добраться до берега еще не гарантировал выживания, если местные племена с подозрением относились к торговцам и их оружию или были охочи до любых товаров, которые могли перевозить иностранцы.

Поэтому неудивительно, что в XVII веке воображение людей так сильно захватывали рассказы о катастрофах на море. С начала века писатели всех жанров охотно снабжали читателей подобными историями. Даже Уильям Шекспир к концу своей карьеры не устоял перед спросом на рассказы о кораблекрушениях, хотя, даже если он создал «Бурю» просто в угоду общественному вкусу, у него получилась одна из его самых захватывающих пьес. Из всех рассказов о кораблекрушениях, которые издатели поспешили напечатать в первые десятилетия, ни один не продавался так хорошо, как «Незабываемое описание путешествия в Ост-Индию» Виллема Бонтеке. Бонтеке рассказывает о шести годах, начиная с 1619 года, невероятных приключений, когда с его кораблем «Нью-Хорн» произошла трагедия в Индийском океане. Он сразу заявляет, что записал эти воспоминания для своей семьи и друзей в Хорне (Бонтеке и два его брата служили капитанами кораблей VOC), сомневаясь, что кому-то еще это будет интересно, и советует читателям, если они сочтут книгу неинтересной, обвинять в этом издателя, который забрал у него рукопись и отправил в печать. С момента событий, описанных Бонтеке, прошло два десятилетия, но это не смутило публику, падкую на такого рода истории. Книга имела бешеный коммерческий успех.

Неожиданная катастрофа постигла «Нью-Хорн», когда он выполнял обратный рейс. Во время перехода через Индийский океан моряк опрокинул фонарь, из-за чего начался пожар. Экипаж делал все возможное, но пламя быстро добралось до складов пороха, который взорвался. В результате взрыва погибли множество моряков и еще больше утонули. Прежде чем взрывом корабль разнесло на части, некоторым членам экипажа удалось спастись на двух шлюпках. Но Бонтеке оставался на мостике до последнего, пока взрывной волной его не выбросило за борт. Несмотря на ранения и контузию, в нем еще оставалось достаточно сил, чтобы ухватиться за обломок мачты. Одна из шлюпок в конце концов подобрала его из воды. После чего 72 выживших в течение двух недель дрейфовали на восток посреди бескрайнего океана. По мере того как скудели съестные припасы, моряки присматривались к юнгам как к источникам пищи. К счастью для всех на борту, шлюпки прибило к острову у побережья Суматры прежде, чем голод унес человеческие жизни.

Катастрофа произошла не по вине Бонтеке, и все же Ян Коэн, недавно назначенный управляющим VOC в Батавии и один из наиболее эффективных руководителей компании, высказал ему упреки, как только капитан добрался до голландской колонии. VOC разработала новый маршрут через Индийский океан, но Бонтеке им не воспользовался. Вместо того чтобы обогнуть мыс и подниматься к Мадагаскару, а затем идти на восток, навстречу коварным течениям и воющим ветрам, кораблям компании рекомендовали следовать на юг от мыса и ловить западные ветры, которые быстро пронесли бы их по южной части Индийского океана. Не заходя слишком далеко на восток, где был риск разбиться о скалистое западное побережье Австралии, корабли должны были двигаться на север, к Батавии. Бонтеке же отправился старым маршрутом. Вот как он обосновал свой выбор в журнале наблюдений: «Все наши люди были в добром здравии, и у нас не было недостатка в воде; поэтому мы спустили паруса». В конце концов его путешествие оказалось намного длиннее, чем нужно. Новый маршрут сокращал 11-месячный рейс из Амстердама в Батавию на 3–4 месяца. Бонтеке мог бы оказаться в Батавии за три месяца до того, как произошел взрыв[32].

Выжившие с «Нью-Хорн» попали на остров, как вскоре стало понятно, обитаемый. Высадившись на берег, они обнаружили недавно потухший костер, возле которого была сложена небольшая стопка табачных листьев — свидетельство того, что малайцы на этом острове уже приобщились к радостям курения. Островитяне также научились не раскрываться сразу перед незваными гостями, а затаиться и оценить их силу и намерения, прежде чем вступать в прямой контакт. Малайцы явились на следующее утро для переговоров. Трое голландских моряков, побывавших в Азии раньше, немного знали малайский язык и могли объясниться. Первое, о чем спросили моряков, — есть ли у них огнестрельное оружие. Голландцы потеряли все свои аркебузы при взрыве корабля, но оказались достаточно хитры, чтобы не выдать, что они безоружны, и сказали хозяевам, что их ружья спрятаны в лодках. Судя по вопросам, которые задавали малайцы, они немало знали о голландской торговле, что показала и их готовность принимать голландские монеты в обмен на еду. Островитяне знали имя губернатора Батавии, Яна Коэна. Знали они и то, что голландские торговцы перевозят ценные товары, поэтому на следующий же день попытались устроить засаду. Атака провалилась, хотя и ценой жизни нескольких голландцев.

Бонтеке и его люди бежали обратно в море на своих спасательных шлюпках и в конце концов встретили голландское судно, которое доставило их в Батавию. Там они получили работу на кораблях VOC, которые ходили в Юго-Восточной Азии. Тремя годами позже, в июне 1622 года, Бонтеке принял участие в неудачной атаке голландцев на Макао, в ходе которой ядро из пушки Джакомо Ро попало точно в цель и подожгло вражеские бочонки с порохом. Взрыв, как деликатно выразился Бонтеке, «поставил наших людей в затруднительное положение». Не сумев захватить город, голландцы отступили и провели остаток лета в океане, блокируя португальцев и досаждая китайскому судоходству. VOC не смогла завладеть Макао, но смогла вынудить китайцев начать сепаратные торговые отношения в другой точке побережья — вот почему выжившие на Nossa Senhora da Gufa, севшей на мель три лета спустя, встретили столь враждебный прием со стороны ополченцев. Рыжеволосые преподали прибрежным жителям важный урою бойтесь европейцев.