Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Брук Тимоти - Страница 8

Однако дверь, к которой нас подводит картина, — вовсе не карта, а шляпа, потому что за той дверью открывается проход, ведущий в более широкий мир. Проследовав по нему до конца, мы оказываемся в местечке, ныне известном как Краун-Пойнт на озере Шамплейн, утром 30 июля 1609 года.

«Они пристально смотрели на меня, а я смотрел на них», — писал Самюэль Шамплен, вспоминая момент, когда он выступил вперед из рядов союзных индейцев с аркебузой в руках. Шамплен возглавлял французскую миссию на реке Святого Лаврентия, исследовавшую район Великих озер в поисках северо-западного прохода к Тихому океану. Против него выстроились десятки воинов-могавков в деревянных доспехах. Впереди стояли три вождя. Они было застыли при виде него, но затем начали приближаться. Как только они подняли луки, Шамплен «приготовил свою аркебузу и при целился в одного из трех вождей». Деревянные щитки их до спехов служили плохой защитой от ружейного огня. «Двоих я уложил наповал, а третий получил ранение и скончался чуть позже».

В аркебузу Шамплен зарядил четыре свинцовые пули. Не было никакой гарантии, что на расстоянии тридцати метров хоть одна из них найдет свою цель, но каким-то чудом трижды это получилось. Когда вожди могавков упали на землю — двое из них замертво, — воины позади них застыли в изумлении. За спиной Шамплена раздались крики ликования. Его союзники кричали «настолько оглушительно, что никто не расслышал бы и грома». Шамплену была на руку эта неразбериха, поскольку для перезарядки аркебузы требовалась целая минута, и за это время его могли подстрелить с другой стороны. Прежде чем могавки успели опомниться, один из двух французских аркебузиров, посланных Шампленом в лес, выстрелил с фланга, из-за деревьев. Выстрел, сообщает Шамплен, «еще больше обескуражил противника. Увидев своих вождей мертвыми, они пали духом и побежали с поля боя в глубину леса, бросив свое укрепление».

Аборигены — союзники Шамплена присоединились к штурму. Град стрел пронесся над его головой, поразив вражеских лучников и обеспечив ему время, необходимое для перезарядки аркебузы. Он снова выстрелил в отступавших могавков, убив еще нескольких. Бой закончился в считаные минуты. Союзники Шамплена сняли скальпы — символ победы — с дюжины мертвых могавков и забрали в свои деревни. Там их встретили женщины на каноэ, эти скальпы они повесили себе на шеи. Еще десяток могавков были захвачены в плен, чтобы отправить на север взамен молодых мужчин, число которых из-за межплеменной войны неуклонно редело с обеих сторон. Среди союзников Шамплена были раненые, но не смертельно. Бой получился неравным: смерть и поражение с одной стороны, несколько ранений от стрел с другой и полная победа.

«Самюэль Шамплен стреляет в могавков в битве у озера Шамплейн. 1609 год».

Гравюра XIX века по рисунку автора из дневников «Путешествия господина де Шамплена»

Событие того утра стало поворотным моментом. Во всяком случае, историк Олив Дикасон (метиска) назвала его переломным моментом в истории отношений европейцев и коренных американцев: началом длительного, медленного разрушения культуры и образа жизни, от которого ни одна из сторон до сих пор не оправилась. Как же все это произошло?

Самюэль Шамплен участвовал в первой волне вторжения европейцев на Северо-Американский континент. Свое первое путешествие вверх по реке Святого Лаврентия к Великим озерам — региону, который он назвал Канадой, — Шамплен совершил в 1603 году в составе французской экспедиции для установления торговых связей. Самым важным человеком, которого он встретил в том путешествии, был Анадабижу, вождь племени, названного французами монтанье[7]. Пять тысяч монтанье проживали в то время на северном берегу реки Святого Лаврентия вокруг деревни Тадуссак, где река Сагеней впадает в реку Святого Лаврентия. Долина реки Сагеней была важным торговым маршрутом еще до появления французов, но привезенные ими промышленные товары, особенно изделия из железа, увеличили встречный поток мехов и меди с севера, от самого Гудзонова залива. Контроль над Тадуссаком позволял Анадабижу и монтанье процветать, но в то же время они стали целью нападений со стороны других племен, прежде всего могавков, стремившихся контролировать прибыльную торговлю. Анадабижу встретил Шамплена с помпой и устроил грандиозное пиршество; он нуждался в союзе с французами так же, как они нуждались в союзе с ним.

Шамплен понимал, что без поддержки монтанье французы не переживут ни одной зимы, не говоря уже о том, чтобы внедриться в существующие торговые сети. Понимал он и то, что контроль Анадабижу над доступом к торговле снизит его собственную прибыль. Шамплену пришлось вести хитрую игру с монтанье и расширять свои контакты вверх по реке Святого Лаврентия, чтобы перебраться поближе к «стране бобров». Вот почему в 1609 году он вышел на тропу войны у озера Шамплейн. Ему нужны были союзники внутри территории, которые могли бы повести его дальше, и самый верный способ заручиться их поддержкой — отправиться вместе на войну. Торговля окупила затраты на его экспедицию, но война принесла бы ему доверие, от которого зависела торговля. Монтанье были первой из «наций», как называл их Шамплен, с которыми он в течение следующих 30 лет выстроил целую иерархию альянсов, хотя к 1608 году был готов оставить Анадабижу и перенести французскую базу вверх по реке, к заливу. Но он по-прежнему торговал с монтанье и старался оказывать им почтение, передвигаясь исключительно на их каноэ, когда годом позже поднимался вверх по реке к озеру Шамплейн.

Тем летом в Квебеке Шамплен заключил союз с сыном Ироке, вождя алгонкинов[8]. Ироке стремился расширить доступ к европейским товарам. Он тоже был заинтересован в союзе, поскольку алгонкины еще больше, чем монтанье, страдали от летних набегов могавков. Шамплен пообещал сыну вождя, что вернется в июне следующего года и присоединится к отряду воинов Ироке в походе на могавков. Заодно с алгонкинами и монтанье действовали представители третьей нации — гуроны[9]. Четыре племени, составлявшие Конфедерацию гуронов, жили в двух десятках крупных лесных поселений к северу от озера Онтарио, первого из Великих озер. Они говорили скорее на ирокезском, чем на алгонкинском диалекте, но были союзниками алгонкинов, а не ирокезов, обитавших к югу от озера Онтарио. Шамплену еще не удалось проникнуть на территорию гуронов, но они уже были наслышаны о нем. Очастеген, один из вождей племени гуронов, состоял в союзе с Ироке и воспользовался этим, чтобы познакомиться с Шампленом в 1609 году. Как и Ироке, Очастеген хотел торговать, но ему нужен был союзник в продолжающейся войне с Конфедерацией ирокезов.

Могавки — самое восточное из пяти племен, которые в XVI веке образовали Конфедерацию ирокезов и контролировали весь лесной регион к югу от озера Онтарио. Могавки, которых называли «стражей восточных ворот ирокезов», обеспечивали защиту именно на этом фланге, поэтому они оказывались перед прибывающими европейцами раньше, чем другие конфедераты. Могавки хотели получить доступ к европейским товарам, прежде всего к топорам, поэтому ежегодно совершали набеги в долину Святого Лаврентия. Шамплен называл могавков «плохими ирокезами», противопоставляя их гуронам, которых окрестил «хорошими ирокезами» (гуроны говорили на ирокезском диалекте)[10]. Угроза со стороны могавков побудила гуронов, алгонкинов и монтанье возродить межплеменной альянс, чтобы вместе противостоять опасности. Поначалу они сомневались в стойкости своих французских союзников, подозревая, что те, будучи торговцами, не испытывают большого энтузиазма по поводу войны. Ироке и Очастеген признались Шамплену, что суровой зимой 1608 года ходили слухи, будто бы французы — торговцы, не интересующиеся сражениями.