Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая - Страница 28

— Слушаю.

— Добрый вечер, — здоровается женский голос. — Это Аделина?

— Да, это я. Что вы хотели?

— Я звоню из тринадцатой больницы. Дело в том, что Ниценко Михаил Андреевич поступил к нам в отделение с тяжелыми травмами. Ваш номер указан в его телефоне в списке экстренных контактов. Вы могли бы сейчас подъехать?

Глава 38

Услышанное шокирует меня настолько сильно, что на пару секунд я впадаю в ступор и ошарашенно молчу. Миша в больнице? С травмами? Какой кошмар…

— Но… что с ним случилось? — задыхаюсь, поддавшись накатившей панике.

— Автомобильная авария.

— Он в сознании? Настолько серьезны травмы?

— В текущий момент Михаил Андреевич находится на операционном столе. Данные о его состоянии будут позже.

— О господи… — я в ужасе накрываю рот рукой.

— Аделина, так вы сможете приехать? — голос девушки возвращает меня к реальности.

— Да-да, конечно, — запинаясь, киваю я. — Назовите адрес.

Она диктует мне улицу и номер здания, а затем добавляет:

— Захватите его личные вещи, пожалуйста. Документы, одежду и предметы гигиены.

И только сейчас я спохватываюсь: а почему медсестра звонит именно мне? Почему не его новой жене Кате?

— Эм… Кажется, тут произошла ошибка, — задушено хриплю я. — Мы с Мишей разведены. Он мой бывший муж, понимаете? Его нынешнюю супругу зовут Екатерина Ниценко. Вы звонили ей?

— К сожалению, в списке экстренных контактов только ваш номер. Вы сможете сами связаться с Екатериной и попросить ее привезти необходимые вещи?

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь не думать о том, почему Миша не внес свою жену в этот чертовски важный список. Просто забыл? Или сделал это намеренно? — Я свяжусь с ней и передам информацию.

— Благодарю. Мы будем вас ждать.

Вызов обрывается, и я еще несколько секунд ошарашенно таращусь в стену не в силах понять и принять услышанное. Когда случаются какие-то трагедии — тем более с близкими людьми — мне становится страшно. Словно твердая почва уходит из-под ног, а мир рушится на части.

Конечно, Миша уже давно находится в статусе бывшего, но, как бы там ни было, он отец моих детей. А значит, мы с ним до конца дней повязаны.

— Все в порядке? — из-за спины доносится голос Егора.

Обернувшись, попадаю в капкан его ярко-голубых прищуренных глаз и растерянно развожу руками.

— Из больницы звонили, — сообщаю не своим, куда более сиплым и надтреснутым голосом. — Бывший муж угодил в аварию. Сейчас нужны его вещи и документы.

— Это все хранится у тебя? — Аршавский слегка хмурится.

— Нет, но… У них нет номера его жены. Поэтому и позвонили мне.

Он воздерживается от комментария, хотя, бьюсь об заклад, в его голове возникает тот же вопрос, что и у меня: почему звонок из больницы поступил именно мне? Все же это и впрямь странно…

— Тогда тебе следует как можно скорей сообщить ей о случившемся, — советует Егор. — У тебя есть ее номер?

— Да, должен быть, — я выныриваю из оцепенения и вновь направляю взгляд на мобильник.

Где-то в адресной книге должен храниться номер светловолосой разлучницы. Я записала его пару лет назад. На всякий случай. Все же Миша часто забирал Леньку к ним с Катей на выходные…

Обнаружив контакт с незамысловатым названием «Катя Миша», я нажимаю кнопку вызова и какое-то время слушаю протяжные гудки. Потом из динамика доносится бодрое «алло», и я быстро излагаю суть обозначившейся проблемы.

Пару мгновений в трубке висит тишина, а затем Катя громко всхлипывает и надрывно восклицает:

— Нет! Этого не может быть!

Девушка заливается горькими слезами, направляя в динамик лишь стоны, вздохи и невнятные междометия. Я нервно повожу плечами, глядя в напряженное лицо стоящего напротив Аршавского. Мне хочется прикрикнуть на Катю, как-то привести ее в чувства, напомнить, что сейчас не время для стенаний и действовать надо быстро.

Но потом вспоминаю про пять стадий принятия неизбежного и решаю дать девушке еще немного времени. В конце концов, я и сама не сразу осознала услышанное. Хоть и сориентировалась в ситуации гораздо быстрее.

— Катя, успокойся, не делай преждевременных выводов, — утешающе говорю я. — Сейчас тебе нужно собрать Мишины вещи и документы и привезти их в больницу. Ты сможешь сделать это?

— Д-да, — снова полустон-полувсхлип.

— Хорошо. Тогда поторопись. Думаю, документы могут понадобиться в самое ближайшее время, — произношу как можно внушительней. — А теперь запиши адрес больницы.

Я диктую полученные от медсестры данные и уже собираюсь завершить телефонный разговор, когда Катя неожиданно спрашивает:

— А вы… приедете в больницу?

Ее вопрос заводит меня тупик, потому что… Да потому что я до их пор не решила, как мне поступить!

С одной стороны, я Мише больше никто. Об этом красноречиво говорит свидетельство о разводе. С другой — вряд ли я смогу как ни в чем не бывало продолжить приятный вечер, зная, что бывший муж попал в беду. Конечно, медсестра не уточнила, насколько тяжелы его травмы, но тот факт, что Миша оказался на операционном столе, свидетельствует о том, что авария была достаточно серьезной…

— Да, — выдаю я прежде, чем успеваю все как следует обдумать. — Я подъеду.

— Хорошо, — с заметным облегчением выдыхает Катя. — Тогда встретимся там.

Отрываю телефон от уха и вновь смотрю на помрачневшего Егора. Все это время он стоял рядом и наверняка понял, что я собираюсь сказать.

— Прости, но мне надо…

Начинаю я, но не успеваю закончить предложение, потому что Аршавский решительно меня перебивает:

— Конечно, поехали. Сейчас только духовку выключу.

Я озадаченно гляжу на его широкую спину, на рельефные мышцы, перекатывающиеся под тканью рубашки, и недоуменно переспрашиваю:

— Поехали? То есть мы… отправимся в больницу вместе?

— Ну разумеется, — отзывается тоном, не допускающим возражений. — Со мной тебе будет комфортнее, чем на такси.

Глава 39

По ощущениям, этот вечер, плавно перетекающий в ночь, длится вечность. Мы с Аршавским приезжаем в больницу в течение часа после звонка медсестры. Еще через пятнадцать минут в холл врывается взволнованная Катя со спортивной сумкой и папкой документов в руках.

Нам сообщают, что Михаил попал в серьезную аварию: пытаясь избежать столкновения с резко притормозившей машиной, едущей впереди, он вылетел на встречную полосу и там столкнулся с микроавтобусом. Его доставили в больницу на скорой, и сейчас он находится в операционной. Врачи делает все, что могут, дабы спасти его жизнь и здоровье.

Когда становится ясно, что впереди часы неопределенно долгого ожидания, я отправляю Егора домой. Дескать, чего тебе тут сидеть? Все равно Мише ничем не поможешь. Он сопротивляется, приносит нам с Катей кофе, однако в итоге мне удается убедить мужчину в том, что его присутствие здесь вовсе не обязательно.

Взяв с меня обещание, что я позвоню ему в случае надобности, Аршавский все же покидает больницу, и мы с Катей остаемся наедине. В тоскливой тишине, пропитанной шоком, ужасом и немыми вопросами.

Я никогда не думала, что нам с ней придется сидеть бок о бок вот так: на пластиковых сидениях в больничном коридоре, в ожидании врачебного вердикта относительного моего бывшего и ее нынешнего мужа.

— А что, если он не выживет? — глухо роняет она, буравя стену невидящим взглядом.

— Не думай о плохом, — советую я. — Миша выкарабкается. Он сильный.

— Мне страшно, Адель. Очень страшно.

Я поворачиваю голову и внимательно всматриваюсь в ее точеный профиль. Полные губы, вздернутый нос, слегка опухшие от слез глаза. Признаться честно, я привыкла ненавидеть эту женщину. Точнее даже так: ненависть была лишь вначале, а затем она постепенно трансформировалась в стойкую неприязнь.

Я презирала Катю. Считала ее слишком глупой, надменной, поверхностной. Но, разумеется, не демонстрировала это внешне, дабы не провоцировать новые семейные конфликты. А сейчас вот гляжу на нее, и в груди против воли ворочается жалость. Воистину: такого и врагу не пожелаешь!