Его искушение (СИ) - Майер Кристина - Страница 14

Но мысль о том, что эта девушка вошла мне под кожу иглой, почти все время сидит в голове, не отпуская надолго. Я принципиально не стал ничего о ней выяснять. Не вникать в проблемы с мужем, а за то, что они есть, я могу дать на отсечение руку. Развести их сейчас было бы легко и просто. В браке нет детей, моя совесть при этом почти не пострадала бы. Но вот эти несколько процентов «почти» связывали меня по рукам и ногам. Если бы моя покойная супруга завела интрижку до того, как у нас родились дети, насколько легче мне было бы это принять?

Ответа на этот вопрос у меня нет. Я любил. Ее предательство сделало меня убийцей, разрушило нашу семью, выжгло мою душу, погубило репутацию, дало возможность стервятникам поглотить мой бизнес, выстраиваемый годами, но все это не шло ни в какое сравнение с искалеченными жизнями наших детей. Печальный опыт нашей семьи держал на привязи мои желания крепче любых цепей.

Но как же сложно не поддаваться искушению…

Ирина, словно специально провоцируя, выбрала спальню напротив моих окон. И как мне не залипать на них? Этой ночью курить мне требовалось чаще. Особенно после того, как она вышла на балкон. Она стояла там с влажной головой. Мерзла, но заходить не спешила, а мне хотелось загнать ее в комнату и согреть. Я не мог чувствовать ее запах, для моего обоняния это нереальная задача, но фантомно я ощущал ее аромат. Аромат, который мне хотелось законно вдыхать на постоянной основе. Она прибралась у меня в спальне, поменяла белье, на котором оставила свой запах. Я не мог его чувствовать, но я чувствовал. Я сгорал от желания сделать так, чтобы этот запах постоянно присутствовал в моей спальне. Чтобы к нему добавились острые ноты страсти…

Просто фетиш какой-то!

Я и утром почувствовал, что она в доме, ещё до того, как спустился на кухню. Покинув спортзал, я не слышал шума на кухне, просто ощутил ее присутствие. Кому из друзей расскажу…

Хотя они, скорее всего, поймут. У Шаха все радары настроены на Леру. А Егор? Другие мужики? Наблюдая за друзьями, я часто задавал себе вопрос: а у меня с женой было так же?

Нет. Наверное, поэтому все пошло по… одному месту. Материться я тоже себе запрещаю, хотя порой, особенно мысленно, я ругаюсь от души. Просто все, что связано с тюрьмой, вызывает во мне отторжение. Я давно искоренил привычки, которые приобрел за время отбывания срока. Не все, к сожалению.

Я никогда не отмоюсь от срока, никогда не забуду, что на моей совести две загубленные жизни, но я всегда жил по совести, имел жесткие принципы, я даже на зоне сумел заработать авторитет, но этим нечего гордиться. Ту часть своей жизни никогда не получится забыть, но я переступил и иду дальше...

Принял душ после тренировки, которая сегодня заняла больше времени, что неудивительно. Перед тем, как выйти к завтраку, выкуриваю на балконе сигарету. Собираю в кулак волю и гашу инстинкты. Одеваюсь и спускаюсь вниз. Не спешу заходить на кухню, чувствую, что Ирина там. Чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее тихие шаги. Хочу предупредить о своем приближении, поэтому отбиваю набойками громкий стук.

Пизд….

Не ругаться!

Обвожу повторно кухню взглядом и не понимаю, куда она исчезла. Первые две секунды даже подозреваю, что у меня крыша двинулась от помешательства. Все с моей крышей в порядке. Сверлю взглядом дверь подсобки, в которой Алевтина Яковлевна решила сделать хранилище для продуктов и уговорила меня поставить там холодильники и заказать специальные полки.

Стоя в проходе, жду, что Ирина скоро выйдет. Наверное, пошла что-то достать из холодильника. Время идет, оттуда не доносится ни одного шороха. Затаилась?

Теряюсь, потому что не могу понять ее поведение. Подхожу к столу. Травить она меня точно не станет. Тогда что? Все выглядит аппетитным, свежим. С удовольствием бы сел позавтракать, но у меня там, в подсобке, девушка прячется, сидит в темноте и не выходит. И, видимо, причина во мне и в том условии, которое я озвучил Лене. Отменять его, наверное, не стоит. Не хочу проверять свою выдержку на прочность, но и доводить наши встречи до абсурда…

Я даже ответил на ее телефонный звонок, правда, после того как увидел, что ей звонит моя помощница, которая, убедившись, что с подругой все в порядке, принялась напоминать мне о сегодняшних встречах. Пришлось срочно прощаться, пока моя помощница не загрузила меня работой, а у меня тут важное дело.

Открываю дверь кладовой. Сдерживать улыбку очень сложно. Она такая красивая и потерянная, а ещё окончательно смущенная.

«Ну зачем ты мне жилы на лезвие наматываешь, Иришка, думаешь, я железный? Нельзя так с моим сердцем, оно старое, потрепанное, может и не выдержать лавину эмоций, которыми ты накрываешь…»

Заметив, что она мерзнет, кутаю в свой пиджак. Затягиваюсь ее ароматом, который теперь точно останется на моем костюме и будет мне выжигать нервные клетки весь рабочий день. Но и мой запах теперь останется на ее коже. Внутри разливается такое чувство удовольствия, будто я пометил ее, тем самым присвоив.

И все было хорошо, пока ее муж не напомнил о себе. «Любимый» — пиздец! Как обухом по голове. Да лучше бы обухом по голове. Я не имел права реагировать. Не имел права злиться. Желать самому ему ответить и предупредить, чтобы больше ей не звонил…

— «Любимый». Ответишь?.. — перехожу на «ты», подсознательно стираю границы, которые нас разделяют.

Глава 19

Ирина

— Привет, подруга, как у тебя там дела? — перезванивает Лена, а я закусываю щеку до легкой боли, решая в голове сложную задачу: насколько откровенной мне стоит быть? Сознаваться в своем постыдном поступке или пусть эта тайна умрет вместе со мной и Кайсыновым?

Как вспомню о своей дурости, так мечтаю провалиться сквозь землю. Спасает надежда, что через пару недель это желание пройдет, а мой тактический маневр — спрятаться от работодателя в кладовке — забудется. Желательно нами обоими. Или мне не будет за это так стыдно, как сейчас.

Помню, как в классе седьмом я оборвала с соседской яблони спелые плоды, а когда баба Нюра спросила, не видела ли я, куда делись яблоки, свалила все на хомяка. До сих пор стыдно за тот поступок, но провалиться под землю пропало желание. Вот надеюсь, что и в этом случае пропадет. Хотя в прошлый раз весь остаток лета старалась не попадаться соседке на глаза.

— Привет, Лен! Всё номрально, привыкаю к новым реалиям. Стас достает звонками и сообщениями, но мне некогда думать и переживать, что у него там стряслось, у меня тут целая команда уборщиков и всего два глаза, которые не могут быть одновременно в разных местах, — решаю не сознаваться.

— Я выбрала надежное агентство, поэтому можешь немного ослабить контроль, — смеётся подруга.

— Ты же знаешь, для меня это все так непривычно… — тяну слова и обвожу рукой пространство вокруг себя, будто она может меня видеть.

— Знаю, поэтому и звоню поддержать, — мы так давно дружим, что Лена считывает мое состояние по оттенкам в голосе. — Я утром набирала, но ответил мне Сергей, — произносит будничным тоном.

— Да? Наверное, когда телефон на кухне оставила, — давлю в себе чувство неловкости из-за своей небольшой лжи. Но если решила молчать об утреннем казусе, лучше делать это без сомнений. Только бы Кайсынов не проболтался, что застал меня в темной кладовке, словно прячущуюся от кота мышь.

— Угу, Сергей так и сказал, — делится подруга, стуча ногтями по клавишам так громко, что я убираю ухо от динамика.

На языке крутится вопрос: «Больше ничего не говорил?», но я прикусываю самый кончик, чтобы ничего лишнего не спросить.

Для меня этот мужчина — древний манускрипт на неизвестном языке. Даже не стоит пытаться понять. То холодный и сдержанный, то пугающий до дрожи в коленях, то легкий и приятный, с теплыми искрами в глазах. Какой он настоящий?

— Лена, Кайсынов тебя не отругает, что ты болтаешь со мной? — интересуюсь я, подходя к барельефу, который, как и спальню хозяина дома, приведу в порядок сама.