Его искушение (СИ) - Майер Кристина - Страница 22

Ее открытая, честная реакция на ласку укладывает мой контроль на лопатки. Вроде поговорить шел, а мысли все стекли с трусы. Завоевывать собирался вроде, а потом в постель тащить, но приоритеты как-то резко поменялись местами.

— Нельзя… — закусывая нижнюю губу, выдыхает Ирина.

— Мы не сможем отмотать назад. Только вперед, красавица, — на очередном ее вздохе ловлю губы…

Глава 27

Ирина

Я сошла с ума!

Я сошла с ума!..

Вызовите мне неотложку и поселите в палате № 6!

Я полвечера после той сцены на кухне то порывалась уволиться, то готовила пирожные, чтобы успокоиться. Не помогало! Сгорала от стыда! Все вспоминала его темный немигающий взгляд, который опалил кожу, заставил захлебнуться волнением. Не помню, чтобы когда-нибудь сгорала от смущения… и от желания. Признаваться себе не хотела, что испытываю влечение к Сергею, но какой смысл врать, если вот он, стоит рядом, а я как оголенный нерв реагирую на его дыхание, на запах, на энергетику?..

Кайсынов касается чувствительного, сжатого в тугой комок соска, а я вместо того, чтобы дать по руке и возмутиться, чуть ли не закатываю глаза. Меня выносит за пределы нашей Вселенной. Со Стасом таких острых ощущений я никогда не испытывала. И дело точно не в воздержании. В нашей с мужем семейной жизни были периоды, когда без секса я оставалась по несколько недель и не реагировала так остро на близость после воздержания.

В голове рвано бьются правильные мысли: «Я до сих пор замужем, и это своего рода измена. Чем я лучше Стаса? Сергей мой работодатель, и наша связь повлечет разного рода проблемы»… Но все эти мысли разбиваются шипящими брызгами об огненный котел моего желания, как только губы Кайсынова накрывают мой рот.

Тело пронзает миллиардами искр. Со мной никогда… никогда ничего подобного не случалось. Чтобы вот так, с одного прикосновения, раствориться в ощущениях. Прихватив нижнюю губу, всасывает ее в рот. Проделывает то же самое с верхней губой. Надавив языком на сомкнутые зубы, принуждает открыть рот. Врывается ураганом, ласкает языком небо, внутреннюю сторону щек, сплетает наши языки в древнем танце страсти.

Теряя голову, уступаю напору Кайсынова и отвечаю на поцелуй. Сложно оставаться безучастной, когда твое либидо поместили в эпицентр эротической бури. Оставляя на подушечках пальцев мой генетический код, руки Сергея путаются в моих волосах, жадно сжимают лицо.

— С ума сводишь… Ты как нектар, которым невозможно напиться, — произносит в губы.

Я пьяна! Пьяна от поцелуя. Словно вместе со слюной в мой рот попал крепкий алкоголь. Расслабленное, охваченное жаром тело плавится в его руках. Сергей не дает опомниться, не позволяет ни одной трезвой мысли осесть в моей голове.

Когда со Стасом мы целовались в последний раз так, чтобы болели губы? Чтобы судорогой сводило мышцы внизу живота только от того, что его губы терзают мой рот?

«Никогда…» — всплывает ответ в моей голове. Даже в начале наших отношений не было такой остроты и безумия.

Внешне Сергей выглядит как монолитная безэмоциональная скала. Его глаза полны холода и безразличия, но сейчас мне кажется, что его безразличие напускное. В нем столько огня и страсти, что становится страшно. Смогу ли я принять и не сгореть?

Подхватив под бедра, под мой вскрик без тени усилий Сергей усаживает меня на столешницу. На пол летит чашка с желтками и пакет с мукой. Моя внутренняя хозяйка не может спокойно реагировать на бардак. Я порываюсь спрыгнуть со столешницы, но Кайсынов, опережая мои действия, удерживает за бедра.

— Не пугайся, я не дам тебе упасть, — неправильно считав мой порыв, произносит Сергей царапающим нервы низким голосом.

Растолкав колени, устраивается между моих бедер, давит твердой эрекцией на промежность, заставляет сокращаться внутренние мышцы. Мои реакции настолько острые и живые, что я начинаю их стесняться. Неужели эта распутная, голодная до ласк и удовольствия женщина — я? Никогда даже в самых смелых фантазиях не могла представить, что буду плавиться в объятиях малознакомого мужчины. Тем более мужчины, который является моим работодателем. Мало того, что отвечаю на его поцелуи, сама за ними тянусь.

— Обними меня, — требует Сергей. Пока я думаю и сомневаюсь, берет мои руки и закидывает себе на плечи.

— Мы не должны… — мотаю головой, приходя в себя. Сейчас мне стыдно смотреть ему в глаза.

— Должны… Никто не может нам запретить, — твердо произносит, останавливая мой внутренний побег взглядом.

— Это неправильно, — предпринимаю ещё одну робкую попытку остановить наше безумие.

— Нет ничего более правильного, Ирина. Ты создана для меня, — подушечкой большого пальца сминает нижнюю губу, несильно надавливая, оглаживает ее. — Я тебя не отпущу, — звучит как предупреждение, от которого умная женщина собрала бы свои вещи и сбежала. Наверное, я не умная, потому что продолжаю сидеть на столешнице и дрожать от ласк Кайсынова.

Заправив выпавшую прядь волос за ухо, возобновляет поцелуй. В этот раз не спешит, целует лицо, исследуя каждый уголок, мягко сминает губы. Проходится по линии скулы, опускается к шее. Вызывая табун мурашек, обводит языком нежную кожу. Кусаю губы, но все равно не могу сдержать стона.

— Остановишь? — интересуется Сергей, поддевая край блузки, собирается снять.

«Нужно остановить…» — бьется где-то на краю сознания.

Ответить не успеваю, резкий удар в окно и громкое мяуканье действуют как ушат ледяной воды.

— Что за херня? — напрягается Кайсынов, пристально вглядываясь в темное окно. Я вздрагиваю, а Сергей всего лишь хмурится. Такое ощущение, что его ничем нельзя выбить из равновесия. Взорвись тут бомба, он реагировал бы так же? — Пойду посмотрю, — помогая слезть со столешницы, осматривает равнодушным взглядом бардак, который учинил на кухне. Кот продолжает громко мяукать, словно зовет на помощь.

— Я пойду с вами, — порываюсь присоединиться к Сергею.

— Тебе не кажется, что после того, что происходило здесь минуту назад, «выкать» мне неуместно? — улыбается он, нависая надо мной.

— Я пока не готова… — обрывает мой отказ легким, невесомым поцелуем.

— Оставайся здесь, я сам посмотрю, что он так истошно орет, — вроде мягко просит, но это мягкость со стальным стержнем. — Обещаю, что не стану его душить за то, что он испортил такой момент, — шутит он, а мои щеки опаляет жаром. Если бы не вмешательство кота, я бы сейчас сидела перед Кайсыновым без блузки…

А дальше — и без нижнего белья…

Боже, что я творю?! Прикладываю прохладные ладони к лицу, которое горит, словно его поджарили на солнце.

— Когда вернусь, хочу услышать, о чем ты сейчас думаешь.

«Не расскажу», — мотнув головой, перевожу взгляд на плавающие по полу желтки.

— Ирина, я вернусь, и мы поговорим, — твердость в его голосе не оставляет сомнений, что он поступит так, как решил.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Кивнув, он разворачивается и уходит. У меня есть несколько минут, чтобы подумать, как себя вести и о чем говорить. Что делать, если он захочет продолжить? Не верю, что я чуть не отдалась ему на столешнице!..

Глава 28

Сергей

Я сейчас самолично задушу этого облезлого кошака! Испортить такой момент! Давно нужно было его выловить и отправить в приют!

Вместо того, чтобы освобождать Ирину от одежды и наслаждаться вкусом ее губ, я иду разбираться с мяукающим комком шерсти! Продолжая перекатывать на языке ее вкус, выхожу в прохладную ночь. Обхожу дом в поисках истошно орущего кота.

— И чего ты орешь? — присев на корточки в паре метров от кота, обращаюсь к нему. Боится, дергается. Пытается отбежать, но, наступив на лапу, поджимает ее к себе и жалобно мяукает. — Допрыгался, Зорро?

— Сергей Аркадиевич, что у нас тут? — на шум выходит Стас. Патрулировать — его работа, но что-то мне подсказывает: не просто так он нарезает круги вокруг служебного дома. Давлю волну иррационального гнева, но честно себе признаюсь, что ревную.