Его искушение (СИ) - Майер Кристина - Страница 53

Рассказывая обо всем, вновь чувствую себя маленькой девочкой, которая незаслуженно несла наказание за грехи отца.

— Года через два владелец строительного магазина решил переехать с семьей в другой город. Продал весь бизнес, дом в соседнем селе. Новый владелец взял на работу «своих» людей, а маму понизили до уборщицы. На жизнь хватало, мы даже откладывали понемногу, чтобы иметь возможность уехать, когда отец должен будет освободиться. Сбежать мы не успели… — на этом моменте делаю паузу, глубоко затягиваюсь воздухом. — Он освободился по УДО, никто из нас не мог предположить, что его отпустят, обычно за тяжкие преступления сложно выйти на свободу раньше срока, а ему дали амнистию. Как оказалось, он погасил задолженность перед пострадавшей стороной. Мы не знали, откуда он взял деньги. Вряд ли сумел заработать в тюрьме. Как позже предполагала бабушка, кто-то на воле заплатил его долг за какую-нибудь услугу. О том, что это была за услуга, мне даже думать не хочется. А ещё у него обнаружили саркому и подарили счастливую возможность умереть дома, в кругу любящей семьи, — не без сарказма выдаю я. — Первое, что он сделал, когда вернулся, избил маму и бабушку, а когда я вернулась домой из школы, он был пьян и понукал женщинами. «Растешь такой же блядью, как твоя мать?!» — схватив за косу, спросил он вместо приветствия. «Не тронь ребёнка!» — кинулась на мою защиту мама. Получила удар в лицо, отлетела и ударилась о стену головой. Пока она медленно сползала по стене, бабушка с криком бросилась ей на помощь, я стояла в ступоре, парализованная страхом и ненавистью. «Я выросла такой же убийцей, как ты!» — отмерев, я схватила нож и направила на него.

Рука в моих волосах замирает. Сергей будто пропускает через себя мой рассказ, и услышанное его пугает.

— Я много раз задавала себе вопрос: смогла бы я это сделать? В какой-то миг я очень этого хотела, и этот миг — мое самое страшное воспоминание. Я могла бы стать такой же, как он. Убийцей.

— Что было дальше? — впервые за весь мой рассказ подает голос Сергей.

— Он легко выбил нож из моих ослабевших пальцев, дал пощечину, поднялся и пошел в комнату спать. Это был один из десятков подобных вечеров. Заглушая боль, пил он часто, а когда пил, вспоминал мамины надуманные измены, обиды за то, что не присылала передачи, что не отвечала на звонки, что дочь на него кинулась с ножом, хотя я просто схватила его со стола. Наша жизнь превратилась в настоящий кошмар. Мне кажется, мы все мысленно просили, чтобы его скорее не стало. Он быстро слабел, перестал вставать с постели. Отказывался надевать памперс, хотя не мог сходить в туалет. Кричал всю ночь от болей, не давая никому спать. Началась другая фаза нашего ада. Маме приходилось тяжелее всех, она вынуждена была ухаживать за ним: кормить, колоть обезболивающее, менять постель, застирывать простыни, бегать на работу. Когда он умер, никто из нас не плакал, мы почувствовали освобождение. Мама умерла от остановки сердца через девять месяцев после отца. Бабушки не стало, когда мне исполнилось восемнадцать. Я только поступила и переехала в общежитие. Она настаивала, чтобы я уезжала, обещала, что с ней все будет хорошо…

Всхлипывая, срываюсь на рыдания. Выплакав все, что держала в себе, я успокаиваюсь.

— Когда Стас мне прислал ссылки на те статьи, я перенеслась в свое детство, — начинаю рассказывать о том, что произошло со мной в тот день. Будет честно, если при этом я буду смотреть ему в глаза. Приподнявшись, разворачиваюсь к Сергею лицом. — Прочитав весь этот бред, я в него поверила, и меня накрыла паника. В тот момент я ни о чем не думала, было желание бежать, прятаться. Ты не мой отец, но в тот момент я тебя отождествляла с ним. Я бежала не от тебя, я бежала от себя. Позже, успокоившись, я много думала о тебе, о твоем прошлом, о своем прошлом. Ещё до того, как ты рассказал мне о том, как все произошло на самом деле, я перестала тебя сравнивать с отцом. Вы абсолютно разные. Ты мужчина, а он был подонком. Прости. Прости за то, что убежала, не поговорив. Прости за то, что сравнила тебя с отцом. Прости за то, что всех убийц считала опасными, не заслуживающими доверия. Твой случай другой…

— Ира, не надо, — прикладывает подушечки пальцев к губам. — Не надо извиняться, я все понимаю. Жаль, что я не знал обо всех тонкостях раньше, много травмирующих воспоминаний можно было бы избежать, — с заботой и нежностью в голосе. — Но в одном ты права. Мой случай и правда может оказаться другим. Есть огромная вероятность, что я не убивал жену и своего водителя…

Глава 64

Ирина

За окном шел снег. Пышными хлопьями кружился в свете фонарей. Снежинки, подгоняемые ветром, танцевали свой незамысловатый, но при этом неповторимый танец.

Кутаясь в теплых объятиях любимого мужчины, я слышала выдержанную историю, которую Сергею рассказал бывший сокамерник. Мне было тревожно, неспокойно на душе. Что это за люди? Язык не поворачивается этих тварей даже животными обозвать!

Нелюди!

Сергей опускал детали, старался говорить расслабленно и спокойно, чтобы я не волновалась, но у него не получалось скрыть эмоции, я чувствовала, что он сдерживает кипящий в нем гнев.

— Я постараюсь разобраться во всей этой истории. Найти настоящих виновников преступления. Нашему ребёнку не придется носить никакого клейма, — обещает Кайсынов, думая, что для меня это важно.

Возможно, когда я только узнала о беременности, я испугалась, что моему ребёнку придется пройти через боль и унижения, которым подвергалась я. Позже я поняла, что Сергей сможет защитить нашего малыша от любых нападок. В отличие от моего отца, Кайсынов позаботится, чтобы его дети чувствовали себя в безопасности. Его дети чувствуют заботу и родительскую любовь.

— Не страшно, если не получится, мы сможем защитить нашего ребёнка, — хочу поддержать Сергея. Он не должен брать на себя дополнительную ответственность. Кайсынов и так несет на себе тяжелый груз прошлого.

Времени с момента двойного убийства прошло слишком много, чтобы докопаться до истины. Наверняка все доказательства давно уничтожены. Люди, замешанные в этом деле, могли давно исчезнуть.

— Должно получиться, — упрямо произносит Кайсынов, давая понять, что не сдастся. — Ира, давай спать. Тебе необходим отдых, — проявляет заботу Сергей. Приятно, но это не то, что мне нужно.

Столько недель без секса, гормоны бушуют, а желанный мужчина лежит рядом и предлагает спать.

— Я не хочу пока спать, — понижаю голос, добавляю немного хрипотцы.

— Может, тебе чай ромашковый принести? Или молоко? — не улавливает намека Сергей.

— Не надо, я не хочу пить. Есть ведь другие способы расслабиться, — в открытую предлагаю себя.

— Другие? — уточняет Кайсынов, наверное, опасаясь, что ему послышалось. — О каких способах идет речь? — в его голосе тоже слышны игриво-хрипловатые ноты.

— Догадаешься сам или подсказать? — поднявшись, усаживаюсь на колени и начинаю расстегивать пуговицы на пижаме.

— Я сам, — накрывая мои пальцы своей рукой, отстраняет и принимается медленно раздевать меня. — Уверена? — раскрывая полы рубашки, оглаживает грудь. Тонкий шелк сползает с плеч и падает на постель.

— Да… — выдыхаю едва слышно. — Но нужно осторожно…

— Я разговаривал с врачом, противопоказаний нет, но он предупреждал, чтоб без фанатизма, — сообщает Кайсынов.

— Ты разговаривал с врачом? — удивляюсь я.

— После каждого осмотра. И, предупреждая твой вопрос, отвечу: я знал, что верну тебя. Но думал, что это займет больше времени, — притягивая к себе, целует в губы.

Перестав сдерживаться, сминает мой рот, толкается в него языком. Сминает в больших ладонях грудь. Перекатывает между пальцами чувствительные ягодки сосков. С моих губ срывается долгий громкий стон.

Мне не нужна долгая прелюдия, мои хлопковые трусы для беременяшек уже мокрые, а я ещё не ощутила тепло его кожи.

Губы Кайсынова опускаются на шею… ключицы… грудь...