Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 29

Хакон скривил губы, отчего на щеке натянулся старый шрам.

На Хёльм для первого тинга Морского Волка они отправились вместе, и он намеревался ждать молодого конунга столько, сколько потребуется. Пригрозил поджечь остров по кругу, коли Рагнар не явится в срок. Не все, кто ступал на остров, выдерживали путь по тропе конунгов, которую нужно было преодолеть, чтобы быть вправе говорить на тинге вождей.

Рагнар выдержал. И никому не говорил, что ещё целую зиму видел проклятые тени во снах, слышал их тихий, вкрадчивый шёпот, от которого всё нутро превращалось в лёд.

Он вообще редко говорил о Хёльме и первом тинге. Сейчас-то рассказал потому, что рыжая слушала заворожённо, приоткрыв рот.

— Так с каждым конунгом бывает? — спросила она, пока мужчины принялись обсуждать морок и теней.

— Нет. С отцом была иначе. Он день напролёт рубился с врагами. Думал, что рубился, — ответил Рагнар и покосился на Харальда.

Когда мальчишкой слушал рассказы отца о первом тинге, мечтал, что ему выпадет такое же испытание, и он зарубит всех, а потом ляжет и проспит до утра. А отец его даже не одёргивал, не ругал за глупое бахвальство. Верно, уже тогда знал, что придёт время, и спесь с молодого конунга собьёт сам остров.

— Завтра мы уходим с рассветом, — громко сказал Рагнар. — Кто припозднится — останется на берегу с позором.

Он поднялся из-за стола, и после его слов мало у кого осталась охота прикладываться к рогу с питьём. Они устроились на ночь в Длинном доме, набившись тесно-тесно. Даже на драккаре было бы свободнее, но впереди их ждал долгий путь, и они ещё успеют поспать на шаткой палубе, обдуваемые солёным ветром, укаченные плеском волн.

Несмотря на затянувшееся пиршество, к рассвету поднялись все. А кто не смог, тем помогли, опрокинув ковши ледяной воды.

Наскоро перекусили оставшейся с вечера снедью, и Рагнар велел готовить драккары к плаванью. Сам он долго стоял на берегу, следил, как на палубы заносят оставшиеся припасы. Хакон держался рядом, в двух шагах, но они мало говорили.

— Сигрид! — конунг окликнул рыжую воительницу, которая сделалась удивительно тиха и молчалива после пира.

Когда она подошла, Рагнар взял протянутый Хаконом меч и передал ей. Сперва она задохнулась от радости, даже руки дрогнули, когда Сигрид схватила и прижала к себе ножны.

— Благодарю, конунг, — её взгляд сиял так, что смотреть было больно.

И все же светлые глаза конунга задержались на Сигрид на миг дольше, чем следовало, и он резко отвернулся, будто ему не понравилось, что позволил себе эту задержку.

— На борт! — рявкнул через плечо. — Ветер нынче переменчивый. Надо выйти раньше, чем подует с юга.

Вскоре они отплыли и отошли далеко от берега, который сперва был хорошо виден, но постепенно скрылся за горизонтом. Поначалу море было тихим, и лишь ровный скрип вёсел да глухие удары волн о борт драккаров нарушали тишину. Туман рассеялся, впереди лежала открытая водная гладь, и поселение ярла Эйрика давно превратилось в тёмную точку.

И тем громче прозвучал первый толчок: будто кто-то ударил гигантским молотом по воде. Драккар встряхнуло. Несколько воинов схватились за борта, кто-то выругался.

— Там что-то есть, — сказал Торлейв Рыжебородый, который пока решил плыть на корабле с конунгом.

Сигрид, сидевшая у мачты, подняла голову. По воде расходились широкие, слишком широкие круги.

Второй толчок был сильнее. Корму драккара резко подбросило, и хирдманы с трудом удержались на ногах.

— Киты! — воскликнул кто-то глазастый.

Гул повторился уже ближе. И в следующий миг из глубины моря поднялся серый бок огромного кита. Он вынырнул почти вплотную к драккару, так близко, что можно было разглядеть на коже белёсые шрамы. Существо повело массивной головой, и его хвост взметнулся над водой, как столб. Один, затем второй, третий — целая стая!

Киты шли близко, слишком близко, пропахивая по воде борозды шириной с половину драккара. Каждый взмах хвостов выбрасывал россыпь солёных брызг.

— Держитесь! — рявкнул Рагнар.

— Лишь бы не вздумали нырять под нас... — слова ещё не успели отзвучать, когда один из китов ударил корабль снизу.

Борт резко провалился, и мужчин бросило вперёд.

Драккар повело, словно детскую игрушку. Второй толчок был сильнее первого: палуба ушла из-под ног, мачта дрогнула, захрустели снасти. Несколько человек едва удержались, повиснув на канатах. Солёная вода хлестала по лицам.

Третий удар прошёл сбоку. Короткий, скользящий, будто гигантское тело задело корабль лишь краем. Драккар опасно накренился, и Рагнар первым прыгнул на другую сторону, чтобы удержать его наплаву.

И только когда рёв отдалился, и стая китов ушла прочь, оставляя за собой бурлящие воронки и пену, все смогли выдохнуть.

Рагнар шагал по палубе, осматриваясь, проверяя ущерб. Тогда-то он ему и показалось, что чего-то нет. Сначала это было смутное ощущение. Он оглянулся. Быстро, нетерпеливо. Ещё раз.

Сигрид, которая прежде сидела у мачты, нигде не было.

Глава 14

Сигрид была одна постыдная, маленькая слабость.

Она любила китов.

Их подводные пути проходили недалеко от берега, где располагалось их поселение, и ещё девчушкой она часто сбегала на каменистый выступ, с которого открывался самый лучший вид на фьорд. У Сигрид перехватывало дыхание всякий раз, как огромные чёрные хвосты ударяли по воде, поднимая в воздух брызги, или мощные, стремительные тела лениво скользили против волн.

Когда была совсем глупой, даже жалела их всякий раз, как мужчины уходили на охоту, а возвращались с мясом, жиром и китовым усом. Впрочем, эту дурь отец из неё быстро выбил, так что Сигрид научилась держать хныканье, как и язык, за зубами.

Но совершенно нелепая любовь к китам никуда не ушла, и потому, когда целая стая нагнала драккары и пошла вровень с ними, у Сигрид дух захватило от детского восторга. Она оставила место недалеко от мачты и подошла к бортам, невзирая на то, какой тряской и неустойчивой стала палуба. Ее, как и всех хирдман, учили в детстве бегать по скользким доскам, по бревнам, которые крутились под ногами, стоило их коснуться, и Сигрид не боялась упасть.

Потому она подошла к борту и высунулась едва ли не по пояс, вертя головой во все стороны.

Тогда-то две ладони резко, сильно ударили её под лопатки, и дух ей выбило уже не из-за восторга. Сигрид не удержалась, нелепо взмахнула руками и рухнула за борт.

Ледяная вода сомкнулась над её головой. Сигрид попыталась всплыть, но чудовищная волна, поднятая китом, перевернула её, закрутила. Холод впивался в неё, как тысяча игл. Она не знала, где верх, где низ. Лёгкие обожгло огнём. Плотная одежда намокла, сделав её неповоротливой и тяжёлой. Краем сознания воительница порадовалась, что не успела прицепить к поясу меч. Тот так и остался лежать на лавке...

Напрасно только просила Морского Волка вернуть ей его.

Усилием воли Сигрид рванула наверх, туда, где морскую толщину пронзала узкая полоска света. Она смогла выплыть, продержалась немного на поверхности, наблюдая, как драккары уходят! Оставляя её позади, как ненужную вещь. Вода вокруг бурлила от поднятых китами волн, от пены, что оставляли за собой вёсла. Никто не замечал посреди этого кипящего, ледяного котла мокрую голову Сигрид.

Сигрид поплыла следом за драккарами. Каждое движение давалось с трудом: мокрая шерсть и рубаха тянули вниз, вода била в лицо, солёные брызги жгли глаза. Она пыталась держаться на волне, но её раз за разом захлёстывало, и она уходила под воду, барахтаясь вслепую.

Она видела драккары, точнее, череду неясных теней, качающихся на серой морской линии. Они уходили всё дальше. Они не остановились.

«Вот так я и умру? Бесславно?..» — пронеслось в голове. Злость и отчаяние смешались с холодом, и неожиданно придали Сигрид сил.

Она рванула вперёд, как поступала в бою, когда раны мешали дышать, кровь пачкала одежду, но она по-прежнему упрямо держала меч. Её подталкивал даже не страх смерти, а ужас, что умрёт бесславно, словно и впрямь рабыня, и никогда, никогда не попадёт в Вальхаллу.