Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 32

Оно ударилось в борт лодки и насквозь пробило его до середины. Лодку кинуло в сторону, гребцы закричали, пытаясь удержать равновесие.

Но Рагнар уже не смотрел на них. Он увидел другую лодку, что подошла слишком быстро к драккару. Не дожидаясь, пока враги полезут на борт, он разбежался и прыгнул сам. Рухнул прямо им на головы. От силы удара и его тяжести лодка просела, чуть не перевернулась. Кто-то не удержался, неловко свалился в воду.

Меч уже был у конунга в руке, и тот не стал терять времени. Первый из врагов оказался прямо перед ним; Рагнар подался вперёд и всадил лезвие под горло. Тот осел, захлебнувшись кровью, а конунг повернулся к следующему.

Лодку качало всё сильнее: воины в ней метались, кто-то пытался поднять щит, кто-то хватался за копьё. В такой тесноте размахнуться было невозможно: оружие цеплялось за соседей. Потому приходилось наносить точные, короткие удары без замаха, вкладывая в них силу не рук, а тела. Наваливаться, нависать, придавливать.

Один из врагов всё-таки попытался ударить щитом, намереваясь вытолкнуть его обратно в воду. Удар пришёлся в плечо, лодку завалило набок, но Рагнар удержался, упёршись обеими ступнями в мокрые доски. Он резко подался вперёд и ударил противника головой в переносицу. Тот рухнул так, словно подломились ноги.

В лодке, куда он прыгнул, были даны — это стало ясно сразу. Рагнар узнал их даже раньше, чем услышал ругательства. Волосы у кого-то светлые, почти белёсо-соломенные, у других — медные, отливающие рыжим. Один был брит наголо, только узкая коса оставлена на затылке: обычай южных данов.

И когда Рагнар рубился среди них, их лица, рыжие бороды, блёклые глаза и медные косы вспыхивали перед ним, как всплески пламени. Они были такими же, как он и его люди — море создало всех одинаковыми.

И всё же это были враги.

Рагнар чувствовал, как в нём поднималась та самая тёмная волна, знакомая с юности. Он не кричал, не заходился пеной, как берсерки, которых приходилось держать в цепях перед боем. Нет. Его ярость была другой. И он дрался, как зверь. Крики, брызги, хрип — всё тонуло в гудении крови в ушах.

За спиной кто-то дышал ему в затылок. Рагнар сделал полшага боком, насколько позволяло пространство, и ткнул мечом назад, чувствуя, как лезвие входит в плоть. Противник захрипел.

Данов в лодке осталось трое, и один — крупный, широкоплечий — поднял топор над головой. Спустя мгновение в мужчину вошло прилетевшее сбоку копьё. Удар был такой силы, что оружие выскользнуло из рук, а противник рухнул на своих же гребцов.

Рагнар быстро обернулся и увидел на драккаре Сигрид. На лице у неё была кровь, но воительница уже держала в руках следующее копьё.

Конунг кивнул ей и шагнул вперёд, добивая тех, кто ещё мог подняться.

Драккар как раз настиг лодку. Харальд правил уверенно, и корабль шёл по протоке как клин. Рагнар почувствовал, как скользкое днище под ним провалилось. Он резко вдохнул и, упёршись сапогами в бок одного из раненых данов, прыгнул к борту драккара. Прыжок вышел тяжёлым: ноги заскользили по мокрым доскам, пальцы едва зацепились за борт.

Но сверху его тут же за предплечья схватил Хакон и рывком втянул на палубу.

Внизу же лодку данов, наконец, перекосило. Её борт задел драккар, волна накрыла сбоку, и она перевернулась, выбросив раненных в воду. Остатки её уносило течением назад.

Рагнар поднялся на ноги, сжимая меч, и огляделся. Протока ещё не выпустила их живыми.

— Ещё три лодки впереди, — быстро произнёс Хакон, переведя дыхание. — Скалу почти прошли. Лучники у них, видно, там сидели. Больше не стреляют.

Он смахнул с лица кровь и потом и прибавил тихо.

— Рыжая едва за тобой не сиганула. Насилу удержали.

— Кто? — не расслышав, Рагнар сперва нашёл взглядом Торлейва: тот грёб широкими, размашистыми движениями, и его прикрывали щитом.

— Рыжая, — громче повторил Хакон, и тогда конунг понял, что говорил он не о его ярле. — Едва за тобой следом не прыгнула. Ещё и вырывалась... дикая кошка.

Сигрид у противоположного борта с копьём в руках выцеливала себе новую жертву. Рагнар коротко посмотрел на неё, но рассуждать было некогда: битва ещё не окончена.

Конунг и Хакон едва успели договорить, как совсем рядом раздался странный звук. Не свист, не треск камня, а глухое “фуф-с-с”, будто пламя вырвалось на свободу.

Они развернулись, чтобы увидеть, как от ближайшей лодки данов взмыла в воздух горящая пакля. Обмотанная смолёной тканью, она тянула за собой сноп искр и летела прямо к носу драккара. А за ней ещё и ещё одна.

Они ударились о борт и разлетелись десятком огненных искр. Несколько попали прямо в щель между досками, где они были густо промазаны смолой. Она вспыхнула тонкой жёлтой полосой, будто кто-то провёл по борту раскалённым ножом. Огонь тут же потянулся в стороны. Сначала пошёл по самой щели, где торчала забитая пенька, пропитанная дёгтем. Она задымила, зашипела и загорелась ровным язычком. Затем поднялся выше, к просмолённому канату, обмотанному вокруг стойки.

— Избавьтесь от них! — рявкнул Рагнар.

Несколько искр упали на узел, где крепилась боковая оттяжка мачты. Там верёвка была сухая, плотная, пропитанная смолой до самой сердцевины. Кончик её сперва почернел, затем побелел от жара и загорелся.

Запах горелой смолы мгновенно заполнил весь нос драккара: тягучий, густой и тяжёлый. Он драл горло, заставляя откашливаться, и резал глаза до слёз. Все на палубе понимали: если этот огонь разгорится сильнее, они могут потерять корабль...

Рагнар первым успел к мачте, рукой смахнул разгорающуюся паклю в воду, ногами принялся топтать искры. К нему подоспел Хакон и, подхватив чей-то валявшийся на палубе плащ, набросил его на верёвки, чтобы потушить занявшееся пламя.

Но на драккар уже летели новые горящие пучки, а лодки, воспользовавшись сумятицей на драккаре, пошли прямо на него, готовясь штурмовать борт.

— Они полезут! — Рагнар развернулся и посмотрел на Хакона. — Сбивайте крюки.

Сам же рванул к конунгу Харальду, который по-прежнему твёрдой рукой выводил корабль из расщелины, в которой они стали лёгкой добычей. Он считал, что нужно убраться отсюда как можно скорее, но Рагнар придумал кое-что другое.

— Отец! — позвал он, пытаясь перекричать гул битвы. — Правь к скалам! Мы задавим лодки!

Харальд взглянул на сына так, будто тот только что предложил утопить корабль собственными руками.

— Мы налетим на них и разобьёмся! — выкрикнул он, резко мотнув головой.

— Не разобьёмся. Успеем разойтись! — Рагнар стоял на своём.

Уже дважды он уходил от скалы в последний миг. Когда всем казалось, что деревянный нос вот-вот разлетится.

Повезёт и теперь.

— Они сожгут нас. Уже полезли с крюками! Кидают горящие пакли, — процедил Рагнар сквозь зубы. — Их клятые лодки быстрее и мельче, нужно смять их.

Бешеным взглядом он схлестнулся с отцом, который колебался. Конунг Харальд знал, за что его сын получил своё прозвище, как заработал славу безумца...

— Я сам сделаю! Нет времени пререкаться, отец! — выдохнул Рагнар и оглянулся.

Вдоль бортов его хирдманы рубили верёвки с крюками данов. Один подтянулся и почти перелез, но тут же получил удар копьём в лицо. Это была Сигрид. Она стояла твёрдо, словно прибитая, и не давала врагам вылезти. Била коротко, в лоб или в плечо, отбрасывая их в воду. Но на корме несколько данов смогли подтянуться на палубу, и там завязалась ожесточённая схватка.

— Я сделаю, — глухо отозвался Харальд и резким движением руки направил драккар правой стороной на скалы.

Корабль послушно лёг на крутой поворот. Серая каменная гряда оказалась так близко, словно сама наклонилась к ним. По борту прошёл хриплый скрежет: днище зацепило каменный выступ, но Харальд удержал и выровнял драккар.

— Держитесь! — выкрикнул Рагнар, не сводя с отца напряжённого взгляда.

Лодки данов шли клином, но теперь им пришлось выбирать: или врезаться в камень, или уйти под борт тяжёлого корабля. Первая лодка попыталась повернуть, но не успела. Драккар ударил её боком, не быстро, но с достаточной силой. Та качнулась, смятая мощью боевого корабля, и завалилась на бок. Волна накрыла её, перевернув и потопив окончательно.