Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 67

Взгляд конунга дрогнул. Широкая, мозолистая ладонь под её пальцами замерла, а затем надавила на живот чуть сильнее.

— Ты наверняка знаешь?.. — спросил коротко и очень тихо, потому что голос тоже дрогнул.

А для конунга такое постыдно.

— Наверняка, — кивнула Сигрид. — Он ещё маленький... Твоя мать так сказала.

— Так вот почему ты улизнула к ней после трапезы, — задумчиво протянул Рагнар.

Он смотрел на рыжую воительницу и улыбался, и те, кто хорошо его знали, сказали бы, что такую улыбку на лице конунга видели нечасто. А затем сграбастал её в объятья, зарылся лицом в длинные косы. Он не знал, отчего, но Сигрид всегда пахла для него солью и морским ветром.

— Хорошо, что сама решила на берегу остаться. Я бы тебя запер, — пробормотал вполголоса.

— Не запер бы, — также тихо отозвалась Сигрид, и Рагнар промолчал.

Потому что она была права. Такую не запереть.

Уже поздним вечером, когда они легли в постель — спать оставалось совсем недолго, вскоре снаружи забрезжит рассвет — Рагнар вновь опустил ладонь на её плоский, поджарый живот, и та ощущалась приятной, тёплой тяжестью.

Сигрид поверить не могла, что внутри неё уже зародилась крошечная искорка жизни. Их след.

Ей было страшно, но она старалась не показывать этого. Никогда прежде она не думала, что у неё будет семья. Муж. Что она станет матерью... Это пугало до безумия, до дрожи в коленках, а ведь её не пугала ни боль, ни пытки, ни голод, холод и лишения.

И пусть Ярлфрид не шибко ей улыбалась, Сигрид была несказанно рада, что женщина оказалась в Вестфольде. Она даже размышляла, получится ли упросить её остаться подольше?.. Уже после того, как они одолеют всех врагов, и не останется преград вернуться домой.

— Думаешь, я рожу сына? — Сигрид извернулась и заглянула Рагнару в глаза.

По его губам ещё бродил отголосок той широкой улыбки на берегу. Воительница никогда не призналась бы вслух, но она согревала ей сердце.

— И сына, и дочь, — уверенно кивнул он. — И одного сына, и ещё одну дочь.

У Сигрид глаза на лоб полезли, пока она не догадалась, что Рагнар незло подшучивал над ней.

— Нет, — она фыркнула и решительно мотнула головой. — Рожу сына и тотчас вернусь на драккар.

Рагнар усмехнулся.

— Я помню, как был рад отец, когда родилась Рагнхильд.

А теперь Сигрид стояла на берегу и смотрела вслед уходящим драккарам. А когда она вернулась к Длинному дому, там её уже поджидала Ярлфрид, и ей помстилось даже, что смотрела та с одобрением.

— Идём, чтоб ты не скучала, покажу тебе твои владения, — спокойно произнесла женщина.

И сказано было так, что у Сигрид отчего-то и мысли не возникло спорить. Потому она молча кивнула и последовала за Ярлфрид, которая провела её по всему Вестфольду. Больше всего порадовала встреча с толстой Йорунн и с кузнецом. Сигрид не держала на них зла, да и обращались они с ней сносно, но было приятно посмотреть, как оба отводили взгляды. Та, которую они когда-то считала рабыней, стала хозяйкой Вестфольда.

Когда обход владений окончился, Ярлфрид, задумчиво посмотрев на Сигрид, сказала.

— Тебе нужен толковый наместник. Я так мыслю, на берегу ты долго сидеть не станешь, будешь уходить в море вместе с моим сыном.

— Буду, — спокойно кивнула та.

Ярлфрид вдруг хмыкнула.

— Когда была мала, Рагнхильд любила слушать баснь о дроттнинг (княжне), которую украли из дома разбойники, но её спас храбрый конунг. Рагнар же фыркал и говорил, что лучше бы вместо женитьбы конунг отправился убивать морских чудовищ... — рассеянная улыбка расцвела на её губах, а взгляд затуманился от воспоминаний. — Я гляжу, мой сын отыскал себе дроттнинг по вкусу. С которой будет убивать морских чудовищ вместе.

Сказав это, Ярлфрид погладила Сигрид по плечу и ушла, а воительница осталась на месте задумчиво глядеть ей вслед.

А через пару дней на горизонте показались ушедшие драккары, и тогда Сигрид вспомнила слова Ярлфрид. Но не то, что были сказаны буквально на днях. А прозвучавшие раньше: ждать на берегу порой бывает сложнее, чем сражаться.

Сердце воительницы сжалось в комок и упало куда-то в живот и не поднималось, пока она не нашла взглядом Рагнара. Живого. Только тогда она выдохнула облегчённо, как обычная женщина, дождавшаяся возвращения мужа. И едва не всхлипнула, но сумела подавить порыв в зародыше.

Затем она заметила Фроди... и мир на несколько мгновений перестал для неё существовать.

Из странного оцепенения её вырвал горестный, рвущий душу вскрик Рагнхильд. Очнувшись, Сигрид увидела, как с драккара на сколоченных из копий и плаща носилках вынесли Хакона. С одной из сторон за древко держался сам Рагнар.

Рагнхильд рванула к ним, и никто не посмел её остановить. Её кулак слабо стукнул брата в грудь: жест отчаяния и горя, а затем она упала коленями в мокрый песок и склонилась над Хаконом, лежавшим неподвижно. К ней уже спешила мать.

Сигрид же шагнула вперёд и встретилась взглядом с Рагнаром. Лицо у него было совершенно мёртвое. Он едва заметно покачал головой. К тому мигу Рагнхильд удалось оттащить от носилок, и мужчины прошли дальше вверх по холму.

Кажется, рука Хакона, лежавшая поверх меховой шкуры, которой тот был укрыт, едва заметно дрогнула.

— Отпусти меня, — Сигрид услышала яростный шёпот Рагнхильд, которая отвела руки матери, что удерживала её за плечи. — Я его выхожу, — произнесла она и заторопилась вслед ушедшим воинам.

Драккары от поклажи разбирали почти в полной тишине. И только когда начали выводить связанных рабов, среди которых она увидела и Фроди, Сигрид встрепенулась и подступила к хмурому Кнуду.

— Что приключилось? Ты не ранен, Медвежонок?

Тот качнул головой.

— Много где не любят твоего мужа, воительница, — буркнул, но уже без лютой злобы. Ощерился, но скорее по привычке и рассказал, как всё было на Волчьем острове, да что случилось потом.

— Вы сожгли Длинный дом конунга Хальвдана? — моргнув, спросила Сигрид, выслушав долгий, обстоятельный рассказ.

— Твой муж сжёг, — фыркнул Медвежонок не без уважения в голосе. — Он и впрямь безумец. Ты ступай лучше к нему, Сигрид. А то он мне всё грозился голову открутить, — договорил без улыбки.

Но она видела слабую усмешку в его взгляде. Ласково потрепала Кнуда по плечу и развернулась к Вестфольду.

Хакона разместили в хижине, которую занимали Ярлфрид с дочерью. Сигрид крепко подозревала, что на том настояла Рагнхильд. Он был жив, но жизнь в нём едва теплилась. Словно старые угли давно потухшего костра. Они могли вспыхнуть от ветра, но из них не вышло бы раздуть пламя.

Скрестив руки на груди, Рагнар стоял у дверного косяка и наблюдал, как над Хаконом суетились его сестра и лекари. Почувствовав приближение Сигрид загривком, он развернулся и посторонился, но она замерла рядом с ним.

— Он мне жизнь спас, — выговорил глухо. — Собой закрыл.

Сигрид смотрела на Фроди.

Их жизнь сделала полный круг. Только в прошлый раз это она сидела, привязанная к мачте драккара и против воли привезённая в Вестфольд, а брат возвышался и глумился над ней.

Теперь всё было иначе. Фроди и нескольких особо близких к нему хирдман Рагнар велел поселить отдельно и приставил к ним стражников. О судьбе остальных людей её брата Сигрид не спрашивала. Полагала, они нашли покой там же, где и воины Хальвдана Охотника.

Фроди сидел на земле, руки его были вздёрнуты и связаны, верёвка перекинута через крюк в стене. Сигрид стояла над ним и пыталась почувствовать хоть что-то.

Диво, но ненависть ушла. Как и злость. И зависть. И обида. Даже презрения не было. Всё это смыло морской волной.

Недавно она рассудила сама с собой: не поступи Фроди так, как он поступил, и она бы не оказалась на том самом месте, где теперь была.

— Пришла поглумиться? — спросил Фроди, с трудом разлепив заплывшие глаза.

Выглядел он жалким.

Сигрид подумала, что придётся обождать одну-две седмицы, чтобы никто не смог сказать, что священный поединок её брат проиграл из-за слабости и полученных ран.