Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 70

Вскоре в центр расчищенного круга вышел один из старейших мужей поселения. Он призвал Богов быть свидетелями поединка и даровать победу достойнейшему, а соперников призвал биться так, чтобы не посрамить свою честь.

Перед тем как отпустить Сигрид, Рагнар развернул её к себе, обхватил ладонями за лицо и, притянув, крепко поцеловал в губы под восторженный вопль толпы. Сигрид зарделась и ловко вырвалась, а он довольно улыбнулся. Ну, хотя бы румянец на щеках появился.

Но улыбка быстро сошла с его лица, когда начался поединок.

Фроди подстёгивала злость. Да и за несколько дней он успел отдохнуть. Ему нечего было терять, он знал, что умрёт. Не сегодня, так завтра, потому что Рагнар не собирался его отпускать. Потому он вышел биться как в последний раз.

Фроди не стал выжидать. Он рванул вперёд резко, и копьё в его руках двигалось быстро и зло. Первый выпад Сигрид едва успела отбить: древки скрестились с глухим стуком, и кто-то в толпе ахнул.

Рагнар почувствовал, как лоб ему прожигает чужой недовольный взгляд. С тем же пристальным жадным вниманием, как и он сам, за поединком с противоположной стороны наблюдал Кнуд. И ему не нравилось, что Сигрид вышла биться против брата.

Тряхнув головой, конунг отвернулся от берсерка и посмотрел на жену. Он почти не моргал, отслеживая каждое её движение.

Он видел, как Сигрид отступила. Копьё в её руках слегка подрагивало, словно она всё время примерялась, куда ударить. Фроди же брал силой и нахрапом. Он пытался продавить и навязать ей ближний бой.

Сигрид уходила в сторону, крутилась, заставляя его промахиваться. Раз за разом Фроди кидался вперёд, и раз за разом она ускользала, как огонь по воде.

Рагнар довольно кивнул сам себе, убедившись, что его рыжая воительница не стала лезть вперёд и рисковать понапрасну. Она решила утомить брата, как они с ней и условились.

Толпа вокруг гудела, словно прибой, но Рагнар почти не слышал голосов. Он видел только двоих в центре круга. Замечал, как Сигрид оберегает живот, как осторожно старается ступать.

Мысль, что под её сердцем растёт дитя, жгла его изнутри. Никто на берегу, кроме него, не понимал, какой тонкой стала грань.

Фроди же давил. Он наступал серией коротких, жёстких выпадов, стараясь прижать Сигрид к краю, заставить обороняться. Один удар прошёл опасно близко, и наконечник рассёк ткань у бедра.

Кровь застыла у Рагнара в жилах.

Конунг готов был уже сорваться. Готов плюнуть на всё. Он бы вышел в круг, перехватил древко и сломал Фроди шею голыми руками. Но Сигрид вывернулась и ушла в сторону. И двигалась она слишком плавно для случайной ошибки, и Рагнар понял, что это была ловушка.

Фроди сделал лишний шаг, потерял равновесие, и в этот короткий, единственный просвет она ударила. Наконечник вошёл ему под рёбра, и он замер, будто не сразу осознал случившееся, а затем его колени подогнулись.

Толпа взревела, но Рагнар слышал только собственный выдох — долгий, хриплый, словно всё это время он задерживал дыхание.

Так оно и было.

Сигрид стояла над поверженным братом, всё ещё сжимая копьё. Плечи её были напряжены, и только теперь Рагнар заметил, как мелко дрожат её ладони.

Ни на кого не взглянув и ничего не слыша, конунг вошёл в круг. Под сапогами хрустнул песок, пропитанный кровью. Он подошёл к Сигрид вплотную и, не говоря ни слова, вытащил копьё из её ослабевших пальцев.

Она подняла на него взгляд. В нём всё ещё горел огонь и пылал задор битвы, но в глубине уже проступила усталость. И что-то ещё. Осознание?..

— Всё, — глухо прорычал Рагнар, чтобы слышала только она. — Не будет больше у тебя ни битв, ни поединков. Пока не родится дитя.

Сигрид замерла, а затем медленно выдохнула, и её рука легла Рагнару на грудь: туда, где под рёбрами билось его сердце.

— Я его одолела, — сказала она удивлённо и перевела взгляд на Фроди, который уже никогда не поднимется с песка.

Рагнар позволил себе редкую прилюдную нежность: провёл ладонью по её волосам, стирая капельки пота и прилипшие к ним песчинки.

В груди клокотало свирепое желание запереть и никогда больше не выпускать. И оно было куда сильнее, чем до поединка.

Сдавшись ему и наплевав на всё, он поцеловал жену на глазах у всего поселения, и Вестфольд откинулся радостным рёвом.

А уже на другой день случилось долгожданное возвращение конунга Харальда, который погнался за данами, что жгли поселения вдоль берега, да, видно, что-то задержало его в пути.

Радостную весть передали дозорные, которые по-прежнему жили на ближайших к Вестфольду островках и сменялись каждые две седмицы. Они зажгли костры, и потому в поселении загодя узнали, что к берегу приближаются драккары. По особым знакам поняли также, что идут свои.

Встречать отца Рагнар пришёл вместе с Сигрид, а в шаге от них замерла Ярлфрид. И пусть сын настаивал, но никакая сила не удержала бы её в Длинном доме.

А берег ещё хранил следы недавнего поединка. Тело Фроди они выкинули в море на потеху рыбам, а вот его кровь из песка волны пока не смыли. Рагнар замечал, что и простой люд, и его хирдманы совсем другими глазами глядели теперь на Сигрид, и всё крепче убеждался, что верно рассудил накануне. То, что он не позволил совершить никакой другой женщине, он дозволил рыжей воительнице и оказался прав.

Когда он увидел, что конунг Харальд стоит на носу на своих ногах, то с трудом подавил вздох облегчения. Но вскоре он заметил широкую перевязь на плече отца и лежащую в ней правую руку, и Рагнара пришлось поймать за запястье мать, когда та ступила вперёд, едва не шагнув прямо в море. От её взгляда не укрылись раны мужа.

Конунг обернулся к Сигрид и кивнул на Ярлфрид.

— Пригляди за ней, — шепнул одними губами, а сам пошёл к воде.

Но всё обернулось куда лучше, чем могло быть. Оба — и конунг Харальд, и ярл Эйрик Медвежья Лапа — вернулись живыми, а вместе с ними и почти все хирдманы.

Правда, Харальд был нехорошо ранен в плечо. Сломанные кости срастались неохотно и болели, правой рукой он едва мог шевелить. Об этом Рагнар узнал, когда подошёл стиснуть в крепких объятиях сошедшего на берег отца. Они не виделись с самого тинга.

— Добьёшь меня, — прохрипел Харальд на ухо сыну, и тот разжал хватку и отступил на шаг, внимательным взглядом ощупал отца, к которому уже тянулась Ярлфрид.

— А где Торлейв? — напряжённым голосом спросил ярл Эйрик Медвежья Лапа. — И Хакон?

Прищурившись, он высматривал в собравшейся на берегу толпе знакомые лица. А когда увидел Кнуда, Торваля и других хирдман Сигрид, буквально оторопел на несколько мгновений, неподвижно застыв.

— И Рагнхильд? — спросил уже конунг Харальд, не найдя дочку.

Рагнар скрипнул зубами.

— Нам о многом надо поговорить, — сказал он одновременно отцу и ярлу.

Перехватив взгляд Харальда, брошенный на пояс Сигрид, где висел его кинжал, Рагнар протянул руку к воительнице.

— Встречай, отец, мою жену.

Он удивился, когда на бледных щеках Сигрид выступил румянец. Как и многие, о похождениях конунга Харальда она была наслышана с самого детства. И потому стоять под его пронзительным взглядом ей было неспокойно, пусть и знала за собой силу.

— Жену? — переспросил Харальд.

Кажется, сын смог его удивить.

Рагнар коротко кивнул, и в его глазах отразилось предостережение. Но отец ничего больше не сказал. Только посмотрел на Сигрид, и его лицо слегка смягчилось.

В тот день велись долгие, нескончаемые разговоры. Рагнар рассказал, что приключилось с ними. О предательстве Торлейва, о поселении Сигрид, о ранении Хакона, о том, как выслеживали Фроди, как разбили по пути в Вестфольд драккар данов.

Историй набралось не на один вечер.

Конунг Харальд в свой черёд поведал, как гонялись за данами уже они. Как сперва выжидали в Вестфольде, но набеги на поселения на берегу всё учащались, и в один день они резко снялись с места и бросились в погоню.

Рагнар посматривал на отца, старательно скрывая тревогу. Но он видел, что последнее ранение подточило его гораздо сильнее, чем должно было. Не напрасно Харальд ворчал, что стал слишком стар для сражений. Они не виделись, может, с десяток седмиц, но постарел отец на несколько зим.