Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 79

Он замолчал и отвернулся. Сигрид видела, как дёрнулся кадык на его шее, и поняла, что он проглатывает то, что не в силах сказать.

— Всегда мыслил, что справлюсь и без отца, и без брата, — Бьорн вновь кривовато усмехнулся. — А вышло иначе.

Сигрид не стала говорить, что ему едва минуло восемнадцать зим, и он остался один на обширных южных землях приглядывать за проливом. Потому что знала, что он скажет. Что его старшему брату было шестнадцать, и он со всем справился.

— Правда, что ты уговорила Рагнара сосватать за Хакона Рагнхильд? — встряхнувшись, Бьорн заговорил совсем о другом.

В конце концов, не пристало мужу долго о чём-то жалеть.

— Откуда знаешь? — Сигрид искоса поглядела на него, спрятав в уголках губ улыбку.

— От сестры же, — Бьорн неловко пожал плечами и тотчас пожалел, схватился за отбитые рёбра. — Она давно ни на кого, кроме Хакона, не глядит. Зим шесть или семь. Но отец ни за что бы не отдал её за простого хирдмана.

— Хакон не простой хирдман, — она покачала головой. — Он верен Рагнару, как пёс. И храбрее многих, у кого есть земли и имя.

Нынче верность ценилась больше, чем серебро. После предательства Торлейва Рыжебородого и Орна.

— Ну так-то для нас с тобой он не простой, — Бьорн осторожно выпрямил спину. — А для отца он сын рыбака из Бьёргвина. Который спит в Длинном доме среди прочих и ест за общим столом. Рагнхильд — дочь конунга. Отец хотел для неё другого. Ярла или сына ярла. Кого-нибудь с драккаром.

Сигрид хмыкнула. Ну, что же. Теперь Хакон станет ярлом, и у конунга Харальда будет достойный зять.

Они помолчали. Ветер принёс с моря запах соли и водорослей, и чайка спикировала к воде, выхватила что-то серебристое и унеслась прочь с добычей в клюве. Сигрид проводила её взглядом и снова посмотрела на горизонт.

Солнце ползло по небу, тени укорачивались и снова начинали расти, и горизонт оставался пустым. Птицы кричали. Волны набегали на песок и отступали.

Сигрид встряхнулась и повела затёкшими плечами. Пора возвращаться, она и так уже засиделась. Она хлопнула себя ладонями по бёдрам и упруго, легко поднялась.

— Идём, — позвала она. — Твоя матушка обещала поучить меня всяческим премудростям. Раз уж я стала хозяйкой Вестфольда, — и, смутившись собственных слов, она откашлялась в кулак.

Бьорн поднялся со второй попытки. Сигрид не стала протягивать ему руку, а подождала, подставив лицо лучам тёплого солнца, а затем подстроилась под его неторопливый, хромающий шаг.

— Матушка тебе рада, — понизив голос, поведал Бьорн, когда они медленно поднимались по холму. — Она уж не чаяла, что у Рагнара появится жена.

Сигрид сдержала усмешку. Она тоже не чаяла, что у неё появится муж.

— Правду говорят, что ты убила своего брата? Здесь, в Вестфольде, — Бьорн бросил на неё взгляд через плечо.

Она отчего-то почувствовала, как на щеках вспыхнули пятна румянца.

— Убила, ага, — призналась скорее своим сапогам, чем ему.

Брат её мужа уважительно покивал.

— Мне такая же жена нужна. Как ты, — заявил он. — Чтоб приплывала за мной на драккаре и разила врагов.

— Ты потише говори, — искренне посоветовала ему Сигрид. — Боги чудно исполняют наши желания.

В ответ до неё донеслось лишь фырканье, и воительница покачала головой. Ну, что же. Однажды они увидят, какую жену отыскал себе Бьорн.

Или жена его.

— Я Рагнара сперва убить хотела, — она всё же решила вновь заговорить. — Так что ты гляди в оба. Может, твоя воительница уже идёт по твоему следу.

Бьорн расхохотался, но затем выругался, сцепил зубы и схватился за бок.

— Лишь бы нынче не пришла, — пробормотал он с мучительной гримасой. — Иначе сбежит.

Глава 36

Рагнар смотрел на Сигурда Жестокого.

Конунг данов стоял в десяти шагах от него на белом песке косы, которую рыбаки называли Костяной. Земля здесь не принадлежала никому и просматривалась со всех сторон. Спрятать засаду негде. Именно поэтому её и выбрали.

Рыжеволосый правитель данов был крепко сбит. Лицо заросло щетиной и напоминало лепёшку, глаза смотрелись на нём двумя мелкими кругляшами, но Рагнар не обманывался простецкой внешностью мужчины напротив. Своё прозвище тот получил по праву.

За спиной Сигурда стояли пятеро, как и за спиной Рагнара. Все при оружии, но мечи оставались в ножнах.

Пока.

Три дня назад они рубились в открытом море. Драккары сходились борт к борту, железо звенело о железо, во все стороны летели щепки, стрелы и копья, и люди падали в воду и тонули, и чайки кружили над ними, спеша ухватить свой кусок.

Рагнар потерял многих. Сигурд — ещё больше. Но ни один из них не получил того, за чем пришёл. Они истощили друг друга, как два пса, которые грызутся до тех пор, пока не упадут от усталости.

И вот теперь стояли на песке и смотрели друг на друга.

Потому что во всех войнах однажды наступает мир.

Сигурд заговорил первым.

— Я предлагаю границу по мысу Складнес, — сказал он. — Всё, что к северу, — твоё. Всё, что к югу, — моё. Пролив делим.

Левая рука Сигурда висела неподвижно, и рукав на плече потемнел от крови, которая сочилась из-под повязки. Рана была свежая. Конунг данов не подавал виду, но стоял чуть боком, щадя левую сторону, и Рагнар это видел. Гадал, не он ли нанёс её. От мысли, что он, сладко теплело в груди.

— Пролив мой, — Рагнар качнул головой. — Целиком. Мыс Складнес — мой. Как и земли Фроди, и поселения, принадлежавшие Хальвдану Охотнику, павшего от моей руки.

Сигурд зло прищурился. Лицо его не изменилось, только челюсть сдвинулась, когда он стиснул зубы и тут же заставил себя разжать.

— Много хочешь, конунг, — бросил негромко.

— Я убил их, — Рагнар устало пожал плечами. — Они мои по праву. Я, как видишь, жив. Так с чего бы тебе владеть ими?

И вновь недовольный прищур заставил брови Сигурда Жестокого сдвинуться к переносице.

Он бы ни за что не предложил зарвавшемуся морскому щенку нынче мир, лучше бы подох вместе с ним в пенных водах, но ему уже давно поступали донесения, что англы скалились на его земли. И вот седмицу назад пришло тревожное послание, что те выступили к его границам.

Улучили момент, пока он бодался с Морским Волком.

Сигурд Жестокий не привык жалеть о собственных выборах, но в последние дни невольно задумывался, что, может, он слишком доверился свеям. Он не был глуп, но и конунг Фроди умел сладко петь. А его слишком манили земли Рагнара, ведь на юге англы кусались уже не в первый раз. Он хотел уйти севернее, там было где развернуться. Можно пойти в Гардарики, можно — коротким путём — к франкам.

Он почти вздохнул, лелея утраченную мечту. Но перед ним стоял чужой конунг, за спиной топтались его люди, и они первыми сожрут его, допусти Сигурд слабость. Какие уж тут вздохи.

Он медленно провёл здоровой ладонью по бороде.

— Земли Фроди — твои, — сказал наконец. — Ты убил его, они твои по праву. Спорить не стану. Поселения Хальвдана — тоже. Забирай. Но мыс Складнес стоит на крови моей семьи. Им владел ещё мой дед.

— Которого одолел мой отец, — Рагнар пожал плечами. — Потом ты забрал его себе, а после привёл драккары к Вестфольду и взял в плен моего брата. Теперь мыс — цена за это.

Сигурд нахмурился и замолчал. Скулы его окаменели, и Рагнар видел, как тяжело даётся ему это молчание. Конунг данов привык брать и привык держать взятое. Отдавать он не умел. Но умел считать, и нынче он считал. Уступить или воевать на два берега. Память деда или англы на южных рубежах.

— Может, тебе и плащ мой отдать? — с тусклой злобой огрызнулся Сигурд, и Рагнар понял, что мыс он ему уступит.

Но не стал ухмыляться прежде времени. Впрочем, не шибко у него осталось сил на ухмылки. Последние седмицы, пока он гонялся за данским конунгом, а после сам уходил от него, выжидая удобного случая и попутного ветра, иссушили его до дна. Он чувствовал себя пустым колодцем, на дне которого не осталось и капли воды.