Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 163

Шлюпки наконец выбрались в открытое море, и их тут же швырнуло вниз, в щель между волнами. Фрегат же, наоборот, взмыл вверх, на самый гребень. Волна развернула его, бросила вперед, и корабль пронесся мимо порта, словно его волокло подводное чудище, к маяку, возведенному на мысе. Спустя минуту маяк содрогнулся от удара: фрегат врезался в него с такой силой, что до Натана донесся треск дерева и скрежет камня.

Толпа на пирсе разразилась громкими криками; Бакли побледнел и с проклятиями бросился прочь. Комиссар помчался следом, но сбился с пути в незнакомом месте и, обогнув толпу по каким-то закоулкам, оказался на холме позади пирса. Там тоже толпились люди; Бреннон локтями проложил себе дорогу и наконец увидел фрегат. Кипящие волны били его о каменные стены маяка, разрывая на части и поглощая кусок за куском. Натан с упавшим сердцем всматривался в бурляющую воду, но нигде не видел ни одного человека. Значит, никто не уцелел…

Последним в волнах исчез кусок черного борта с серебристыми буквами «Ка. зер. тер.», и комиссар, сняв шляпу, опустил голову. Совсем не такого подарка судьбы он ждал, мечтая по дороге в Бресвейн, чтобы доргернцы куда-нибудь провалились вместе со своей чертовой посудиной.

Была уже полночь, когда поезд отъехал от последней перед Блэкуитом станции и устремился в лесную тьму, набирая ход. Натан пил чай и глядел в окно, Бройд шуршал газетой. В их небольшом купе второго класса больше никого не было.

«И то хорошо», – подумал комиссар: после того, что произошло, еще не хватало пустого трепа с попутчиками. В ОРБ Бакли допросил их обоих, а потом им велели проваливать и молчать в тряпочку. Бройд ухитрился просочиться на совещание, где какой-то капитан докладывал о состоянии «Кайзерштерн», – но ничего особенного оттуда не вынес. Они уже уезжали, а в порт все еще свозили остатки корабля: доски, куски обшивки, обломки мачт и немного чудом уцелевших вещей. Ни из команды, ни из пассажиров никто не выжил.

– Вот так вот восемьдесят человек и долой, – тихо сказал комиссар.

– Молчите уж, – буркнул Бройд. – Нас еще потягают на разбирательства, вот увидите, – когда соберут все обломки и начнут вылавливать трупы.

– Почему?

– Почему-почему, – проворчал шеф, неприязненно глядя на кроссворд, – потому что доргернцы сами изъявили желание посетить именно Блэкуит, вот почему. Пока вы не признаетесь в тайном романе с кайзерской разведкой, или оппозицией, или чертом в ступе…

– Да бросьте, сэр, – не очень уверенно возразил Бреннон: в политике он мало смыслил. – Ну какая разведка? Может, этот Штрауб или там Эйслер попросту пальцем в карту ткнули. Наугад – мол, везите нас туда.

– Секретарь министра. – Бройд заскрипел карандашом по клеточкам. – Старший инспектор столичной полиции! Вы только вдумайтесь. Им надо кого-то назначить виновным.

– Погода же, сэр. Шторм. Или капитан неопытный.

– Доргерн не одобрит идею насчет вины кайзерского капитана, который управлял кайзерским фрегатом, везя бесценных кайзерских подданных. Вы знаете мазандранскую богиню плодородия из двенадцати букв?

– Лично – нет.

– Тогда не мешайте.

Мысли Натана утекли к другой знакомой ему богине; Бройд сопел над кроссвордом, стараясь отвлечься от дурных мыслей. Смогла бы Валентина унять шторм? А спасти этих несчастных? Может, ей бы удалось… что именно – Бреннон не знал, но, как знать, будь у столичной полиции дружественно настроенная вивене[3] – вероятно, не пришлось бы копать в Доргерне восемьдесят пустых могил.

Чай кончился; поезд мерно качало; Бреннон думал о Валентине (с нежностью) и о полезности кое-какой магии (с осторожностью). Главное не увлечься – ни тем, ни другим. А то еще рехнешься, как чертов пироман.

За четыре недели отпуска комиссар успел многое, в том числе съездить в Фаренцу – иларский город, почти весь состоящий из каналов. Земной тверди там было немного, а ту, что имелась, покрывала склизкая зеленая пленка из сгнивших водорослей, что неудивительно при такой влажности. У берегов Фаренцы лежало множество более или менее мелких островков, до которых жители добирались на лодках.

Однако Натан не нашел ни одного человека, который взялся бы отвезти его к Лиганте. Лодочники крестились, бормотали молитвы, иногда сразу шарахались. Бреннон не знал иларского, поэтому пользовался услугами гидов-переводчиков, которые кишели около каждой гостиницы, как блохи. Один из них на смеси имперского, риадского и языка жестов растолковал Натану, что на Чумной остров никто не ездит:

«La peste![4] Умирать много, всех жечь там! Много-много тысяч, костер до неба, ух! И живых, и мертвых. Плохой остров! Дурной воздух, злой воздух! Никто не плыть туда. Никогда совсем!»

С помощью этого человека Натан сумел провести кое-какие изыскания в городском архиве. Зимой 1630/31 года Фаренцу охватила мощная вспышка чумы. Городские власти, объединившись с церковью, вывозили всех заболевших на Лиганту – один из самых отдаленных островков залива Фаренциани. Там тела несчастных сжигали. По скромным подсчетам, на острове сожгли не меньше десяти тысяч человек.

Осчастливив гида весомыми чаевыми, Бреннон вернулся в Риаду в тяжелом раздумье. Если пироман не врал, то выходило, что он прожил не меньше двухсот тридцати трех лет – и еще сколько-то обычной жизнью до того, как… как его облучило магией портала (прости Господи!) и… и…

«Значит, он не родственник Лонгсдейлу, – думал комиссар, чувствуя, как внутри отчаянно вопиет здравый смысл, – он его предок! Или один из. Значит, двести тридцать лет он изучает таких тварей, создает всякие заклятия, связался с этими консультантами, пытается победить…»

Дальше мысль Бреннона заходила в тупик. Да как Редферну вообще такое в голову-то пришло?! Как один человек может даже думать о том, чтобы победить всех этих существ…

Какими еще свойствами, черт побери, его наделил этот портал?! Ведь Маргарет, Пегги – она по-прежнему рядом с ним, каждый день, и кто знает, что он делает с ней! Может, пьет ее кровь, как вампир! Хотя, получая неведомым образом короткие письма от племянницы, Натан тщетно пытался вычитать между строк, что она несчастна и хочет домой. Увидев как-то поутру на тумбочке первое письмо, комиссар как безумный ринулся к Лонгсдейлу, а консультант уж чего только не делал с бумажкой – но уловить след так и не смог…

Бреннон горько вздохнул. Пегги писала, что здорова, много учится (чему?!), изучает иларский, ездит верхом, у нее все в порядке, привет маме, папе и братьям. Она написала уже шесть таких писем, но ни в одном из них даже не упомянула имя этого подонка! Чертов козел уволок к себе невинную девочку и даже не потрудился хотя бы пару слов извинений приписать к ее письмам!

На крышу купе что-то с шумом свалилось; Натан дернулся и очнулся от раздумий.

– Это что? – резко спросил он. Бройд рассеянно взглянул на него поверх пенсне.

– Где?

– На крышу вагона что-то упало.

– Ветка дерева, – отмахнулся шеф.

– Это что-то тяжелое.

– На такой скорости? Не смешите меня, Бреннон. Ложитесь спать, мы приезжаем в половине шестого утра. Хоть выспитесь.

– А вы?

– У меня в поездах бессонница. Миссис Бройд всегда сует в мою сумку какой-то бальзам для успокоения нервов. Мне ни разу не помог. Хотите?

Поезд мчался сквозь ночь так стремительно, что Бреннон уже хотел было согласиться на бальзам – в самом деле, кто удержится на крыше вагона на такой скорости, – как вдруг состав вылетел на длинную прогалину среди леса. В яркую лунную ночь тень поезда отчетливо легла на траву, и комиссар заметил несколько других, тонких и гибких теней, скользящих по крыше.

– Вы видели? – Натан встал и подхватил наплечную кобуру с револьверами. Бройд терпеливо вздохнул, отгородился газетой и пробормотал:

– Ну сходите погуляйте, только не палите во все, что шевелится.