Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 184

Виктор захлопнул учетную книгу и подошел к Валентине. Они уже слышали такие звуки – в самом начале, когда еще никто не думал, что они значат для католиков Меерзанда. В ночи по Роксвилл-стрит двигалась толпа, растущая с каждой секундой, черные силуэты подсвечивались факелами. В окнах полицейского департамента вспыхнул свет. Виктор сжал руку матери и встал между ней и окном. Двери департамента распахнулись, и наперерез толпе ринулись полицейские – всего лишь десяток! Сердце Виктор екнуло. Сумасшедшие!

– Эй, какого черта?! – рявкнул один из них: ван Аллен узнал по голосу детектива Бирна. – Это еще что за народные гуляния?!

– Ох, нет, – выдохнула Валентина. – Пусть уйдут! Скорей!

Толпа на миг замерла перед тонкой цепью полицейских.

– Расходитесь! – крикнул Бирн. Рейден вдруг оказался рядом с Виктором, и молодой человек шарахнулся от его глаз, горящих в ночи, как алые угли.

– Хотите, я убью их всех? – глухо прошелестел дворецкий.

Толпа издала свирепый многоголосый вопль, в воздух взметнулись камни, горящие головни, кирпичи, палки и обрушились на полицейских. Они бросились к департаменту, толпа с ревом ринулась следом, и Валентина отчетливо сказала:

– Защити их.

Рейден повернулся к окну. Его волосы окрасились в багряный и затрепетали, как языки пламени, кожа стала янтарно-прозрачной – под ней переливалось огненное сияние. Глаза дворецкого вспыхнули, и в тот же миг между толпой и департаментом взметнулась ввысь пылающая стена. Огонь поднялся до второго этажа; оранжевый свет озарил искаженные от ярости лица и мечущиеся фигуры, которые больше напоминали чертей, чем нормальных людей. Они бросались к огненной преграде, словно безумные, и вскоре улица наполнилась дикими криками горожан, которые катались по земле, пытаясь сбить неугасающий огонь.

– Виктор, что это?!

Ван Аллен обернулся. На лестнице стояла Марион, прижимая к себе Эллин и Михеля. Иммануил, стискивая кочергу, загораживал сестер и брата. По их лицам Виктор понял, что они уже узнали этот шум – голос погромов, память о которых не стерлась за восемь лет.

– Прячьтесь! – крикнул Виктор. – Скорей, все в подвал и…

Град камней разнес вдребезги витрину, и в ней, как в раме, возникла человеческая свора, с воплями размахивающая дубинами и ножами. Марион пронзительно закричала. Рейден повернулся к погромщикам. Пламя полыхнуло с такой силой, что вмиг пожрало их всех, даже визг сгорающих заживо оборвался всего через несколько секунд, и Виктор услышал короткие отрывистые выстрелы – полиция открыла огонь из окон департамента. Вторая пламенеющая стена опоясала кафе. Толпа снаружи взревела, разделилась и кинулась на департамент и кафе. Охваченные огнем люди падали, но по их телам лезли следующие, волна за волной.

«Господи!» – подумал Виктор: панический ужас снова сжал в кулаке его душу – теперь-то ван Аллен знал, что такое погром, а ведь Марион уже не одиннадцать лет… Боже, что с ними будет?!

– Оружие есть? – спросил Рейден.

– Откуда? – горестно отозвался Виктор – разве что кухонные ножи и вертел. – Иммануил, уводи их в подвал!

– А вы? Матушка!

Валентина не ответила. Она замерла перед окном, положив руку на плечо Рейдена. Ее лицо стало бледным, но засветилось изнутри, будто жемчужина. Виктор моргнул и отшатнулся: всего за миг на месте матушки возникла высокая, не меньше семи футов фигура, окутанная золотистым ореолом. Она опиралась на плечо пылающего существа, в котором уже не осталось ничего от человека. Глубокий голос, не мужской и не женский, с легкостью перекрыл рев беснующийся снаружи толпы:

– Идите. Спрячь их, Виктор.

– Мамочка? – прошептала Эллин. – Мамочка, это ты?..

– Ну, ходу! – рявкнуло огненное существо. – Живо!

Виктор бегом взлетел по лестнице, подхватил Эллин, сжал руку Марион и ринулся вниз, в подвал. Иммануил тащил следом Михеля, который то и дело оглядывался на двух существ, которые стояли между ними и стаей ополоумевших горожан. Виктор запер братьев и сестер в подвале, перекатил к двери бочку с кофе, задыхаясь из-за колотящегося в горле сердца, еще одну, еще; потом кинулся на кухню, где схватил вертел, и наконец замер на месте.

Крики. Грохот камней по стенам. Звон бьющихся стекол и треск дерева. Шипение пламени, удушливый дым пожарищ и горящего человеческого мяса. Тогда, восемь лет назад, он не понял, почему фанатики-протестанты обогнули их дом. Его братья и сестры так же прятались в подвале, а он, сжимая охотничье ружье отца, сидел у двери, едва понимая, что ему придется убивать, пока отец и матушка… отец? Значит, он знал? Знал и… впрочем, какая разница!

Стиснув зубы, Виктор вернулся в зал. Руки наконец перестали дрожать. Что-то было не так – не так, как в Меерзанде. Фанатики хоть и неистовствовали, но не бросались в огонь, как безумные, и, черт побери, с какой стати мирные горожане Блэкуита ни с того ни с сего…

– Их кто-то проклял, – сказала вивене. – Я чувствую присутствие чужой воли.

Виктор слабо вздрогнул, и тут она добавила:

– Я могу к ним выйти.

«Нет!» – чуть было не крикнул ван Аллен, но вовремя прикусил язык.

Вивене переступила раму выбитого окна и прошла сквозь огонь. Толпа вдруг отпрянула от нее и смолкла, а горожане, штурмующие огненную стену перед департаментом, отвлеклись. Стрельба и вопли стихли, слышен был лишь треск пламени и стоны обожженных и раненых. Сквозь пламя Виктор видел лишь мерцающий силуэт вивене – она раскинула руки, словно хотела обнять их всех, и вдруг вспыхнула, как звезда. Ослепительное белое сияние залило кафе, улицу, департамент…

Ван Аллен зажмурился и, закрывая лицо, шарахнулся в самый темный угол. Несколько долгих секунд невыносимо яркого света – и вновь наступила ночь.

Виктор проморгался, вытер слезящиеся глаза и подошел к окну. Рейден сидел на полу, устало сгорбившись. Огненные стены исчезли, люди на улице недоуменно озирались, явно не понимая, как они тут очутились. Валентина стояла посреди Роксвилл-стрит и хмуро смотрела на тела – погибших, умирающих и раненых. Виктор вертелом расчистил оконную раму от осколков и выпрыгнул на улицу.

– Ты могла, – отрывисто проговорил он. – Ты могла там, в Меерзанде…

– Я не могу сделать людей лучше или хуже, – ответила Валентина: ее глаза все еще были темно-синими. – Я могу избавить их от проклятия, а не от их собственных чувств и желаний. – Она опустилась на колени и положила руки на чье-то обожженное тело. – Ступай в больницу Святого Якова. У нас еще много дел.

Маргарет проснулась, как от толчка, села в постели и заозиралась, прижимая руку к колотящемуся сердцу. Спальня была пуста, из-под штор слабо пробивался лунный свет. Девушку разбудило нечто тревожное – но что?

Не вставая с постели, она осмотрела комнату. Ничего угрожающего. Тогда что… взгляд упал на туалетный столик – из шкатулки с украшениями пробивался темно-алый свет. Маргарет вскочила, отбросила крышку и схватила амулет из красного граната на золотой цепочке. Гладко отполированный прямоугольный камень светился и сильно нагрелся. В его зеркальной поверхности отражались крошечные фигурки, мечущиеся вокруг дома. Ее дома!

Маргарет набросила халат и пулей вылетела из комнаты. Амулет был ключом к защитному куполу, которым Редферн окружил ее дом. Мисс Шеридан пронеслась по гостиной, разделяющей их спальни, и с криком «Энджел!» заколотила в его дверь. Но он наверняка крепко уснул, устав после долгой ночи, и ничего не слышал. Маргарет в панике уставилась на амулет. Гранатовая пластинка стала прозрачной: люди, окрашенные алым и потому похожие на бесов, бросались на ограду дома, дюжина рук трясла кованые ворота.

Что там стряслось?! Зачем они штурмуют ее дом, словно вражескую крепость? Где мама, папа, братья и вся прислуга?! Девушка стиснула амулет и ворвалась в спальню Энджела. Он спал, повернувшись на бок, спиной к ней, и она лихорадочно затрясла его за плечо:

– Энджел! Проснитесь! Энджел, ради бога! Пожалуйста!

Редферн слабо вздрогнул во сне, внезапно повернулся, перехватил ее руку и сдавил до боли, а затем глухо выдохнул: