Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 239

Саварелли взмыл на мост и приземлился там вместе с гребцом. Пес вынырнул из глубин канала, помахал Бреннону мокрым хвостом и решительно поплыл к мосту. Комиссар поискал взглядом последнюю нежить, но не обнаружил ни ее, ни пылающего лезвия.

– Еще трем конец, – сказал консультант. – Осталось три. Если их жертвы тоже не обратились. Впрочем, мараббеккам надо чем-то питаться, так что…

Комиссар молча взялся за весло и погреб к причалу у моста. Он не хотел задерживаться в воде ни одной лишней минуты – особенно на этой пропускающей воду утлой посудине. Саварелли уже ждал их и подал Натану руку, помогая выбраться на каменную набережную канала.

– Значит, смотри, но не применяй? – хмыкнул Бреннон. Его преосвященство невинно уставился на него в ответ и вкрадчиво спросил:

– А вы почему ничего не применили?

– Потому что я не знаю заклинаний.

Глаза Саварелли вылезли на лоб:

– Вы что, самоубийца?!

– Ну, точнее, два знаю, – буркнул комиссар. – Люмия и скутум. Они бы тут не помогли. Черт подери! Подозреваемые и раньше порывались меня грохнуть, но не так же быстро! Шустрые типчики, а?

Кардинал выдвинул вперед челюсть и стал похож не столько на духовное лицо, сколько на криминальное.

– Значит, мы напали на верный след! Уверен, в приюте у чернокнижника есть сообщник… Мать Агнесса! – прорычал Саварелли. Подмокшее преосвященство потеряло в величии, но приобрело в грозной суровости. – Я вызову ее к нам и допрошу!

– Погодите с резкими движениями, – остудил его пыл комиссар. – Уверен, что… как вы его назвали?.. чернокнижник уже в курсе, что покушение провалилось. Поэтому нам сперва нужно добраться до безопасного места, причем не по воде. Лонгсдейл, у вас есть какой-нибудь фокус?

Пес встал лапами на парапет моста и посмотрел на лодку. Затем на консультанта. Лонгсдейл простер руку к лодке, что-то певуче зашептал, и потрепанное суденышко поднялось в воздух. Клык восторженно заскреб лапами по парапету – похоже, полеты псу нравились так же, как и Натану.

«Вот это дело, – довольно подумал комиссар, перебираясь с моста в лодку. – Намного лучше, чем бултыхаться в воде, как клецки в кастрюле!»

11 октября

Натан, лежа в постели, наблюдал, как Валентина примеряет шляпки, и мучился угрызениями совести. Вчера жена не упрекнула его ни единым словом, хотя он вернулся черт знает во сколько и изрядно подмоченный после стычки с нежитью. Конечно, вивене почувствовала, что он был в опасности, но все же… он ведь обещал ей, что они поедут в отпуск!

– Извини, – наконец сказал Бреннон. – Мы уедем сегодня вечером.

– О, можешь не волноваться, – отозвалась Валентина и достала шляпку из белой соломки. – Я совсем не против задержаться тут еще на несколько дней. Я очень давно не была в Фаренце и даже соскучилась. Город так изменился за последние… последние… – Она слегка нахмурилась, явно пытаясь припомнить, сколько же веков прошло.

– Но мы же в свадебном путешествии, – пробормотал комиссар. – Я должен не пропадать на сутки, а уделять все внимание тебе!

– Но ты уделяешь. Вчера вечером и сегодня утром, два раза, – безмятежно сказала вивене и завязала голубые ленты под подбородком. Натан кашлянул: видимо, она каким-то образом благотворно на него влияла… во всех смыслах. – К тому же нам нужно купить сувениры и подарки, а ты не любишь магазины. И вообще, – она повернулась к Бреннону; ее глаза заблестели от любопытства, – мне всегда было интересно, как ты это делаешь.

– Делаю что?

– Расследуешь. Я ведь тоже могу принять участие! Хочешь, я расспрошу горожан о чем-нибудь? Может, кто-то что-то видел или заметил?

– Э… ну… – Вообще-то мысль была неплохой, сам бы Натан с этим не справился – у него на столе и так лежал целый стог с записями показаний, который еще нужно было разобрать и прочесть. – Если тебе нетрудно, конечно.

– Хорошо. Я вернусь к обеду. Завтрак внизу, я оставила его подогреваться.

Валентина поцеловала его и упорхнула, удивительно жизнерадостная для женщины, муж которой вместо медового месяца отвез ее в город, где буйствует то ли нежить, то ли очередной чернокнижник.

За завтраком Лонгсдейл отдал Бреннону то, что им обещал достать Саварелли, – отчет полиции и документы о монастырском приюте. Натан только подивился тому, как быстро кардинал заполучил все что нужно. После завтрака комиссар и консультант разошлись по комнатам – Лонсгдейл и ведьма намеревались изучить собранные в приюте пробы, а Бреннон засел за документы и записи допросов.

В напряженном, плодотворном труде прошли часы. Наконец комиссар осознал, что зеркало в их с Валентиной спальне последние полчаса издает странные звуки. Настороженно заглянув в комнату, Бреннон увидел в зеркале трюмо злого и мрачного, как туча, Редферна, который немедленно дал волю дурному нраву:

– Какого черта вы там торчите, как кукушка в часах?! Вы что, глухонемой? Зову, зову – и полчаса докричаться не могу! Вы хотя бы…

– Цыц, – строго оборвал его комиссар. – Я был занят. Работал.

– А остальные? – буркнул пироман, несколько остыв.

– Тоже, знаете ли, делом заняты. Могу позвать.

– Я переключусь на зеркало в кабинете Уркиолы. Я сначала пытался связаться через него, но ваш чертов Лонгсдейл сгинул в лаборатории вместе с псом и ведьмой.

«Или он просто благоразумно вас игнорирует», – подумал Бреннон, спускаясь в кабинет. Тот был оборудован рядом с лабораторией, а потому они вскоре собрались за столом перед зеркалом, в котором виднелся кабинет Редферна, сам пироман и, конечно, Маргарет. Пес, правда, остался за дверью. Натан наморщил лоб – в его памяти крутилось что-то связанное с племянницей, но вот что?..

– Вы что-нибудь выяснили? – нетерпеливо спросил Энджел.

– Ну, после серии допросов и обыска в приюте мы обнаружили важные улики… – начал комиссар.

– Уже?! – вскричал Редферн: на его лице отразилось такое изумление, что Бреннон почувствовал себя польщенным.

– Н-да. Правда, наша основная улика сводится к тому, что раз на нас напали, едва мы вышли из этой божьей обители, – значит, мы роем в правильном направлении.

– Кто напал? Дядя, ты цел? – резко спросила Маргарет. Бреннон коротко описал вчерашний инцидент. Редферн слушал, недовольно поджав губы, а потом заявил:

– И на кой, спрашивается, я вам дал целый чемодан со всем необходимым для самозащиты? Вы считаете, что защищаться – это ниже вашего достоинства?

– Вообще-то я ехал в отпуск с женой…

– Маргарет заберет ваш чемодан завтра, когда будет навещать семью, и мы перешлем его вам.

– Но что вы нашли в приюте такого, если вас сразу же попытались убить? – спросила Маргарет. Лонгсдейл кивнул комиссару, и тот пошуршал записями допросов:

– Начнем с того, что мать Агнесса, начальница приюта и монастыря, во время допроса вела себя довольно подозрительно. Она успела надрессировать всех монахинь и воспитанниц на определенные ответы, которые от них и услышала местная полиция. Углубляться в проблему местные не захотели.

– Как обычно, – ядовито прошипел Энджел. – Тем более что речь идет о каких-то сиротах с улицы, которых никто не хватится.

– Именно. Жертвы выбраны идеально. Однако в монастыре живут пятьдесят три монахини и сорок восемь девочек. Заставить их всех выучить все в подробностях за пару дней невозможно, поэтому подготовить их к более детальному допросу настоятельница не успела. Итак, для начала сестра Бенедика в ночь убийства слышала звуки капающей воды в комнатах девочек. Кстати, она несколько слабоумна, и я думаю, что сестра Анна неспроста попросила ее поменяться с ней дежурствами. При допросе сестра Бенедика ссылалась на приступ ревматизма, но вид у нее был растерянный.

– Конечно, – хмыкнула ведьма. – Кто станет слушать слабоумную монашку? Хотя вообще-то слабоумные и сумасшедшие гораздо лучше остальных чуют и видят всякое такое. Только им обычно никто не верит.

– Уверен, что к смене дежурной монахини приложила руку мать Агнесса. Она утверждает, что всю ночь до происшествия провела у себя, но несколько монахинь признались, что стучались в ее келью, однако им никто не ответил. Женщин разбудило странное, очень сильное чувство тревоги. Одна из них даже сказала, что убежала бы из монастыря, если бы не запертые ворота.