Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 38

– Ну? – буркнул Бреннон.

– Две новости, – сказал патологоанатом. – В сущности, даже три. С какой начнем?

– С самой безобидной.

Консультант вручил Натану лоток с гипсовыми слепками.

– Повреждения на костях. Знакомый вид?

– Узкий обоюдоострый клинок, – гадал Бреннон, рассматривая слепки. – Кинжал? Стилет? Скальпель?

– Точно не скальпель, – авторитетно ответил Кеннеди. – Но штука должна быть достаточно длинной и хорошо заточенной, чтобы убийца мог так глубоко прорезать ткани и оцарапать кость.

– Хорошо, разберусь. Дальше.

Старичок придвинул к комиссару кипу листов.

– Профессор Бирн достаточно пришел в себя, чтобы продиктовать предварительное заключение по останкам из крипты, хотя, конечно, собрать все кости мы не сумели. Останки принадлежат одиннадцати детям в возрасте от девяти до двенадцати лет. Они были похоронены в крипте, в общей могиле. После инцидента около церкви у нас остались кости от четырех скелетов, и то не полностью. Установить причину смерти не удалось. На тех костях, что есть в нашем распоряжении, никаких подозрительных следов нет.

Бреннон пролистал заключение профессора. Оно пестрило словами, суть которых комиссар едва улавливал.

– Перепишите человеческим языком. – Он сунул листок патологоанатому. – Это еще не все?

Пес со вздохом опустил морду на лапы. Лонгсдейл тоже вздохнул и пробормотал, глядя в пол:

– Вам не понравится.

– Ну?

– Все жертвы умерли примерно шесть-семь лет назад. Исходя из положения скелетов в крипте, которое мне описал мистер Кеннеди, это было не погребение. Кто-то просто свалил тела в нишу и заделал проем.

Комиссар швырнул отчет на стол, тяжело уперся руками в кровосток и исподлобья уставился на кости.

– Мне жаль, – тихо сказал консультант. – Мне очень жаль, Бреннон.

– Да заткнитесь, – без выражения отозвался Натан.

Пес ткнулся мордой ему в бедро.

– Я займусь костями. Мы составим каталог всех повреждений и постараемся найти среди них следы орудия…

– Не трудитесь, – процедил Бреннон. – Я и без вас знаю – и причину смерти, и все имена жертв.

– Откуда? – удивился Лонгсдейл.

Пес уставился на комиссара так, словно уже догадался об ответе.

– Это дело Хилкарнского душителя. Из четырнадцати пропавших детей было найдено только трое… Три тела. С февраля по ноябрь пятьдесят шестого.

Кеннеди отвернулся, надел пенсне и погрузился в отчет профессора Бирна.

– Вы вели дело? – спросил консультант.

– Мы все его вели. Включая предыдущего комиссара отдела особо тяжких, – угрюмо ответил Бреннон. – Он застрелился у себя в кабинете семнадцатого ноября, когда нашли четырнадцатый труп.

2 января

Комиссар перечитывал доклад об опросе жителей, машинально катая по вороху бумаг оберег от нечисти. С утра их раздали всем парням в оцеплении; Бреннону тоже остался один – с виду похожий на выдранный из птичьего гнезда комок на кожаном шнурке. Лонгсдейл прислал с утра записку, где кратко описал действие оберега, и Натана оно не порадовало – обезвредить нечисть эта игрушка не могла, только «скрыть носителя от ее чутья и взгляда».

«Успеешь отбежать подальше, прежде чем сдохнешь».

Сам консультант куда-то пропал. Впрочем, Натану и без него было чем заняться: в дверь постучали, и трое дюжих полицейских под руководством архивариуса внесли дюжину коробок. На каждой имелись бирка с номером, опись и надпись «Хилкарнский душитель».

– Это все?

– До последней нитки, – сказал архивариус. – Надеюсь, вернете все как было.

– Угу, – буркнул комиссар. – Кто там дежурный? Пусть найдет мне Ригана.

За двадцать лет Натан так и не понял, что побуждает безвинных обывателей таить от полиции свидетельские показания с таким упорством, словно речь идет о фамильных скелетах в шкафу. Изучение протоколов допроса чаще всего напоминало Бреннону игру в угадайку с глухонемым собеседником. Неужто за два десятка лет теплые чувства, которые внушала гражданам имперская полиция, так и не выветрились?

– Да, сэр?

– Поможете мне вот с этим. – Комиссар, не глядя, обвел рукой ящики из архива. – Вы перечитывали свидетельские показания?

– Пусто, сэр, – покачал головой детектив.

Натан перевел взгляд с листа бумаги на подчиненного. Допросы свидетелей были коньком Ригана – невысокий, белокурый, упитанный и розовый, как поросенок, он вызывал у людей гораздо больше доверия, чем старшие коллеги. И, глядя непредвзято на этих коллег, да и на себя, Натан отлично понимал почему.

– Дело было глубоким вечером, сэр, в канун Нового года. В такое время все сидят по домам, вешают гирлянды и пекут пироги, а не бродят по улицам в небожеский мороз.

– Судя по показаниям, народу на вечерне оказалось немного. Человек десять-двенадцать.

Риган кашлянул:

– Ну, как мне дали понять, отец Грейс любовью прихожан не пользовался.

Бреннон перелистнул несколько страниц.

– «Склочный паскудный говнюк», – задумчиво процитировал он.

Риган залился краской:

– Это Уолш, бывший церковный сторож, которого Грейс выгнал за пьянство.

– Остальные тоже не блещут восторгом. Короче, опроси всех, кто пришел на последнюю вечерню, и выясни, не мелькал ли в церкви кто незнакомый. Заодно узнай, не водилось ли за патером странных привычек и склонности ко всякой потусторонней дряни. Отдельно перебери тех, у кого были конфликты с Грейсом…

– Так это почти весь его приход, сэр.

– Какая светлая личность. Ну кто там еще?

Первым, как всегда, вошел пес и тут же принялся деловито обнюхивать коробки. Риган при виде хмурого консультанта украдкой перекрестился.

– Иди к шефу, – недовольно велел комиссар (в самом деле, сколько можно! За полтора месяца пора привыкнуть). – Спроси, какую комнату побольше я могу занять под все это добро.

– Да, сэр. – Риган прошмыгнул мимо Лонгсдейла, втянув бока и живот, словно опасался соприкоснуться даже с его тенью.

– Это тот самый? – спросил консультант, размещая на вешалке пальто, шарф и шляпу. – Хилкарнский душитель?

– Угу. А здесь у меня первый допрос свидетелей и отчет пожарных. Угадайте, что в них общего?

Лапа вопросительно покосился на комиссара, не отрывая нос от ящиков.

– Слово «ничего». – Бреннон зашуршал рапортом шефа пожарных. – Вот, пожалуйста – причина возгорания не установлена. В том смысле, что в церкви было полно тряпья, деревянных лавок, свечей и масляных ламп, но всего этого мало для пожара такой силы. А здесь, – комиссар сердито зарылся в допрос свидетелей, – у нас тоже никто ничего и никого не видел. Правда, свидетелей сейчас пойдут допрашивать по второму кругу, но тем не менее ни поджигателя, ни убийцы, ни даже бочки с керосином… А у вас что?

– Вчера на мой дом напали, – сказал Лонгсдейл.

– Кто? Эта тварь? – резко уточнил Натан. Консультант кивнул. – А как же ваш дворецкий?

– То есть?

– Рейден был в доме?

– Нет. Он как раз относил амулеты вашему дежурному.

– Значит, уцелел, – с некоторым облегчением заключил комиссар.

– Почему вас так это волнует? – с удивлением спросил Лонгсдейл.

Бреннон уставился на него, как на вошь, и с расстановкой произнес:

– А вас не волнует?

Консультант недоуменно глядел на комиссара. Пес тихо, раздраженно фыркнул.

– Вас не волнует, что ваш дворецкий мог встретиться с тварью, для которой спалить храм – как плюнуть и растереть? Или он у вас в огне не горит?

– Так он с ней и встретился.

Комиссар оцепенел.

– И? – после паузы спросил он.

– Рейден уверен, что это ифрит.

– Господи, – сквозь зубы выплюнул комиссар со всей силой атеистического презрения. – Да вы оба ненормальные. То есть парень цел?

– Физически – да, – подтвердил Лонгсдейл. – Колдовать некоторое время не сможет.

– А ваш дом? – запоздало поинтересовался Бреннон, тут же сообразив, что столб пламени как раз оказался бы виден из окна.

– Любой, кто имеет дело с нежитью и нечистью, всегда защищает свое жилище. Сама защита, конечно, пострадала, но я ее восстановил. Интересно другое… Какой тут первый порядковый номер? – Он постучал по стенке одного из ящиков.