Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 408

Герон меж тем мягко засветился, над ним поднялись знаки и слова заклятий, заключив Элио в кокон золотистого мерцания. Журчание воды тоже стало громче, а мерзостный запах нужника вдруг сменился ароматом луговых трав. Юноша стянул маску и сунул ее в карман, едва не задев локтем границу герона.

– Говорил же ему – черти шире! – прошипел Саварелли. – Но нет: я стар, а молодежи виднее!

Вода в траншее плеснула вверх, как в фонтане, перелилась через край и поползла к герону. А затем что-то произошло: воздух будто дернулся, и над водой внезапно появилась девочка футов двух ростом, в белой рубашке, у подола перетекающей в воду. У девочки были длинные золотистые волосы, закрывающие лицо, на макушке – пышный венок из трав. Она чуть покачивалась в воздухе, как призрак, но выглядела при этом совершенно реальной.

– Доброй ночи, сеньора корриган, – сказал Элио. – Спасибо, что пришли.

Девочка подняла голову, и Натан с удивлением понял, что это очень красивая женщина, только крошечного роста.

– Зачем ты звал меня? – спросила она.

– Поговорить, – ответил юноша. – О том, почему вы прокляли пиво и троих людей.

Корриган задумчиво склонила голову набок и облетела герон по кругу, рассматривая Романте.

– А что тебе до них? Ты не из их числа, ты другого рода и чужой земли.

– Я бы хотел обсудить вопрос отмены проклятия.

Она поднялась повыше, чтобы ее лицо было вровень с лицом юноши, протянула руку и тронула стену герона; поморщилась и отодвинулась.

– Эта особь, – неприязненно сказала корриган, – замутила воды моей подземной реки и стала красть мою воду. Воровка и свинья!

– Она не знала, что вода принадлежит вам.

– Знала или нет – какое мне дело? Пока она крадет мою воду и пускает в нее грязь – я буду пускать грязь в ее пиво.

– Вы взяли души троих ее людей.

– Они пили из моей реки, – пожала плечами корриган. – Без моего разрешения. Взяли без спросу – так угощайтесь!

– Мы могли бы решить этот вопрос.

Женщина от удивления воспарила еще выше. Ее волосы затрепетали, как от ветра, но рубашка осталась неподвижной. У Бреннона уже стала кружиться голова от густого аромата трав.

– Она зароет траншею и перестанет брать вашу воду, а вы расколдуете ее пиво, ее людей и не будете впредь ничего портить на ее заводе.

Корриган еще раз облетела герон, рассматривая Элио с возросшим интересом.

– Ты ничего не просишь для себя? – удивленно спросила она. – Почему ты не просишь для себя? Вы, смертные, обычно так и поступаете. Почему ты просишь для нее?

– Благотворительность, – пояснил Романте. – Дама в беде, рука помощи и все такое.

Корриган снова задумалась.

– Ты просишь три вещи, – наконец сказала она и подняла руку, на которой было только четыре пальца и каждый – с четырьмя фалангами; женщина принялась загибать пальцы, складывая их пополам: – Чтобы я расколдовала ее пиво, сняла проклятие с ее людей и не вредила ее пивоварне.

– Да, сеньора.

– Но взамен ты даешь только две: она закопает эту дрянь и не будет красть.

– Закопает траншею, не будет брать вашу воду и не станет ее загрязнять. Получается три вещи за три. Это справедливый обмен.

Корриган поджала губы:

– Она всего лишь исправит то, что сама испортила. Так что это две вещи за три. Если хочешь получить три – дай мне еще одну.

– Какую?

– Черт побери! – прошипел Саварелли. – Нельзя у них спрашивать!

Женщина чарующе улыбнулась:

– Можешь дать мне себя. Только один раз, на эту ночь. Три вещи за три.

Ее рубашка вдруг стала прозрачной, и Элио густо покраснел. Хотя Бреннон сразу же заметил, что ноги прекрасной дамы почему-то заканчиваются ниже колен. Там не было ничего, кроме туманной дымки.

– Я расколдую ее пиво, отпущу души ее людей, оставлю в покое ее завод. А ты заставишь ее зарыть траншею, не трогать мою воду и станешь мне мужем на эту ночь. Три вещи за три.

– Нет, сеньора, я еще слишком молод для брака, – ответил джилах, старательно глядя в пол. – Но вы можете дать мне испытание. Если я его пройду, то мы посчитаем его как третью вещь для трех. Обмен?

– Ладно, – ответила корриган и весело, заливисто засмеялась. – Если доживешь до утра – то я сделаю то, о чем мы договорились. Обмен!

Она хлопнула в ладоши и исчезла. Романте, комиссар и кардинал принялись настороженно озираться в поисках подвоха. Но пока ничего подозрительного не происходило – за исключением каких-то странных звуков, которые доносились со двора, где стояли будки с псами. Сначала это было испуганное поскуливание, затем – непонятный треск и скрежет, который быстро прекратился.

– Не нравится мне это, – тихо сказал Бреннон и вытащил из кобуры револьвер.

Элио сделал то же самое и напряженно вглядывался в темноту, хотя и без особой паники, поскольку оружия на нем было больше, чем одежды. А потом Натан различил в полной тишине звериное сопение и другой звук – мягких прыжков, словно по заводу мчалась стая крупных животных.

В этот же миг Романте переменился в лице, а Саварелли взревел «Volare me![38]» и сгреб комиссара за шкирку, как щенка. Они вдвоем взмыли к потолку, где приземлились на массивную балку. Точнее, кардинал бросил туда Бреннона, который сам кое-как вскарабкался на балку и вцепился в нее обеими руками, в ужасе глядя, как стая огромных псов разрывает внизу Элио…

– Кхм! – недовольно послышалось с другой балки, перекрещивающейся с той, где свили гнездо его преосвященство и Натан, который с облегчением понял, что собаки рвут сюртук и шляпу юноши.

– Шпионить и подглядывать – нехорошо, – сказал джилах, строго глядя на старших по званию.

– Мы следили за вашей безопасностью!

– Спасибо, – с холодком ответил юноша, – теперь мы в ней по самые уши. – И посмотрел вниз.

Неестественно огромные псы с горящими красными глазами и оскаленными пастями кружили под балками, жадно глядя на добычу и рыча. На пол капала слюна и пена.

– Что будем делать? – спросил кардинал.

– Ну, поскольку дама, с которой общался Элио, поставила только одно условие – чтобы он пережил эту ночь, то, полагаю, мы можем просто сидеть…

Один из псов подпрыгнул. Его попытка взлететь не удалась, но клыки щелкнули буквально в паре футов от ноги комиссара. Натан опасливо поджал ноги.

– А что, если поутру зверюги бросятся на заводских рабочих? – с укором сказал Саварелли. – Или того хуже – разбегутся по деревне и городу и начнут жрать всех подряд?

– Motus, – произнес Элио и указал на двери.

Тяжелые дубовые, окованные металлом створки захлопнулись, отрезав свору от внешнего мира. Но собаки не обратили на это внимания: единственным предметом их желаний были трое людей под потолком завода.

– Его преосвященство прав, – сказал джилах. – Если никто из вас не сможет расколдовать собак, то их придется перебить.

Бреннон взглянул на кардинала, но тот покачал головой.

– Ладно. – Комиссар проверил револьвер. – Не хотелось бы, но придется.

– Стойте! – крикнул Романте. – Уговор с корриган заключил я. Если вы вмешаетесь, она может посчитать это обманом.

– Но…

– Если что – бросите мне револьвер, – заявил юноша, шепнул заклятие левитации и указал на лопату, что валялась в куче инструмента.

Лопата влетела в руки Элио, и он, оседлав ее, как ведьма метлу, ринулся вниз.

– Ну и молодежь пошла, – пробормотал Бреннон.

Джилах пронесся над сворой псов, и она разделилась: четыре самые упорные (или оптимистичные) собаки остались караулить Бреннона и кардинала, а шесть с ревом и лаем помчались за Романте. Он описал по заводу полукруг и на развороте дважды выстрелил в псов. Одно животное взвизгнуло и упало: пуля угодила ему в глаз и разнесла полчерепа, но другой выстрел был неудачным и только оторвал второму зверю кусок уха.

– Сколькизарядный у него револьвер? – быстро спросил комиссар.

– Для обычных пуль – два стандартных шестизарядных, для «архангелов» – тоже два на шесть патронов.