Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Торн Александра - Страница 548

“Во дворце есть шпион или предатель”, – мелькнуло в голове Бреннона: открывать порталы вслепую, в место, которое чародей никогда не видел, было очень опасно. А значит, маг здесь уже бывал...

Посреди зала раскрылся овальный портал, и охрана эмира с воплями шарахнулась в стороны. К их чести, никто не побежал, и в сторону портала протянулись стволы револьверов, пусть и несколько дрожащие. Бреннон вскочил и стряхнул с топора чехол. Кусач припал к полу и начал пламенеть.

Из портала выпрыгнули шестеро адептов Ордена и тут же открыли огонь по стражникам: в ход пошли огненные шары, незримые лезвия и шаровые молнии.

- Scutum Magnum! – гаркнул Бреннон. Щит, не шибко прозрачный, конечно, упал, как гильотина, между адептами и стражами эмира и принял на себя удары огня, молний и лезвий. Натан покачнулся. Магия, черт ее побери, отнимала больше сил, чем рубка в пешем строю.

- Кусач, фас!

Пес взревел, обратился в огненное чудовище и ринулся на врагов. Иллюзия и покров невидимости тут же лопнули, осыпав щит и пол фонтанами искр. Бреннон перехватил топор и устремился вперед, ничуть не волнуясь о том, что он один, а к первой шестерке адептов уже прибыло подкрепление еще из полудюжины.

Кусач вломился в ряды бартолемитов, как пылающее ядро, и зал тут же огласили крики боли и ужаса. За ним в брешь во вражеских рядах нырнул Бреннон и первым же взмахом топора сократил неприятеля на две единицы – одному адепту снес полчерепа, другому на развороте проломил ребра. Третий сунулся под руку со своим коротким клинком, который Натан перерубил топором, а затем вогнал сверкающее лезвие в грудь противника. Щит, которым тот пытался прикрыться, лопнул под ударом топора, заговоренного еще Лонгсдейлом.

Ритуал, проведенный Энджелом, дал Натану нечеловеческую силу, скорость и выносливость, а волшебное ажурное кольцо на пальце пока успешно отражало заклятия и чары бартолемитов, так что шеф Бюро рубил адептов с правого фланга, а Кусач рвал и жег их с левого под крики эмирской стражи и ее безуспешные попытки процарапаться сквозь щит.

Вдруг сзади прогремел властный возглас:

- Расойтись!

Натан узнал голос Регины Эттингер, а через секунду в зал ворвалась и она сама вместе с пумой. За консультанткой следовала группа из восьми агентов Бюро во главе с Двайером. Стража эмира шарахнулась в стороны; кто-то даже выстрелил в пуму.

- А ну цыц! – прикрикнул Двайер.

Пума хлестнула себя хвостом по бокам. Бреннон отскочил от адептов и убрал щит, чтобы его агенты тоже могли внести вклад в борьбу. Пума тут же метнулась к дверям в апартаменты эмира и с яростным рыком заскребла по створкам когтями, оставляя глубокие борозды.

- Проклятие! Это отвлекающий маневр! Кусач, двери!

Пума отскочила. Пес, все еще пылая, как огромный костер, прыгнул на двери и выбил их. Он кубарем вкатился в апартаменты государя, а за ним следом ворвались Бреннон, Регина Эттингер и ее пума.

Натан сразу же понял, отчего люди внутри никак не реагировали на грохот снаружи: Анир дан-Улудж, обнажив саблю, вместе со своим дядей шейхом Уссемом и еще тремя молодыми людьми прикрывал высокую кровать с балдахином, на которой полулежала молодая женщина, прижимая к себе двух младенцев. А перед эмиром и шейхом стоял Арье – бледный, сосредоточенный, скрестив руки на груди. Между ним и шестеркой бартолемитов реяла багрово-алая завеса из сети знаков Бар Мирац. Она поднималась от пола до потолка, тянулась от стены до стены, и хотя адепты Ордена осыпали ее заклинаниями, все их усилия были напрасны.

Пока что. Пока у Агьеррина оставались силы на его странную, необыкновенную джилахскую магию.

Как только Кусач выломал двери, один из адептов обернулся. Бреннон крикнул:

- Брать живыми! – и тут же сам ринулся исполнять свой приказ. Но бартолемит взмахнул рукой и обрушил на Бреннона тяжелый резной шкаф, набитый посудой. Шеф Бюро едва успел использовать Scutum, как на него обрушилась эта махина, такая тяжелая, что ее вес прибил Натана к полу вместе со щитом. Сверху на щит тут же хлынул град осколков. Сквозь мелодичный звон бьющегося хрусталя и фарфора Бреннон разобрал яростные вопли бартолемитов, рычание пумы и пса и отчаянный рев младенцев.

- Motus! – шепнул Натан, указал на шкаф и отбросил его в сторону адепта. Но тот оказался готов к этому и разрубил шкаф на части дюжиной невидимых лезвий, а затем попытался достать ими Бреннона. Бывший комиссар отбил часть щитом, потом рассеял его, вскочил и ринулся в атаку. Кольцо на пальце защищало его, а о других бартолемитах Бреннон не беспокоился: одного догрызал Кусач, двоих когтила пума, а еще с двумя методично боролась Регина, не выказывая никаких признаков усталости.

Натан отбил топором несколько огненных шаров, и тогда бартолемит наконец выхватил из ножен короткий меч. Бреннон стал отступать к балкону, поскольку не хотел драться в комнате, по которой заклинания летают во все стороны.

Воздух на балконе был свежим, полным ароматов фруктов и цветов и лишь слегка жарким, внизу в квадратном дворике умиротворяюще журчал фонтанчик. Натан на миг удивился такому покою в мире, где есть столько бартолемитов.

Адепт был на полторы головы ниже Бреннона, но зато широк в плечах и довольно силен – комиссар ощутил это, отразив первый же выпад в живот. Противник немедленно нанес ему рубящий удар по корпусу, а когда Натан отбил и его, то бартолемит, пользуясь своим низким ростом, попытался проскользнуть под топором и распороть острием клиника ему живот. Бреннон увернулся, встретил следующий выпад лезвием и отбил меч в сторону, а затем обухом топора нанес адепту удар в череп. Тот увернулся, но край обуха задел его лоб, рассек кожу, и кровь обильно хлынула в правый глаз, наполовину лишив бартолемита обзора.

Адепт Ордена попятился и замер в боевой стойке спиной к высоким резным перилам балкона. Натан, сжимая в руках топор, медленно двинулся на врага. Еще не хватало его спугнуть, чтобы он скакнул в портал от прыжкового амулета.

Первым атаковал адепт. Его бросок был быстрым, несмотря на крупное, тяжелое телосложение, и острие меча чуть не пропороло Натану бедро. Благо бывший комиссар ловко подставил под клинок обух топора, отшвырнул меч и перешел в наступление. Топор описал в воздухе широкую дугу и тем самым наконец спровоцировал бартоломита на глупость. Он посчитал, что Бреннон способен только махать топором, как деревенский дровосек, и пируэтом ушел влево, одновременно нанеся удар в открытый бок Натана.

Это был отличный выпад (прямо как показывал Энджел Редферн, когда посещал уроки фехтования для рекрутов), но Бреннон именно этого и желал. Он сделал вид, что споткнулся, повернул топор в руке, поддел лезвием меч под гарду и резко рванул его вверх, а сам бросился вперед. Бартолемит издал короткий вопль от боли в вывернутом суставе, упустил меч, а затем Бреннон врезался в него всем телом, впечатал в балконные перила, снова повернул топор и не без сожаления врезал обухом в челюсть врагу. Хотелось бы лезвием по башке, но что уж...

Когда ценный свидетель без сознания сполз на пол, Натан коротко свистнул, подзывая Кусача. Пес выпрыгнул на балкон через окно и тут же всей тушей навалился на адепта. Бреннон потрепал Кусача по загривку и вернулся в комнату.

Посреди нее лежало тело, растерзанное пумой. Еще один адепт не пережил встречи с Кусачом, а третий – с Региной Эттингер. Двух других консультантка уже опутывала сетью парализующих чар. На ее лице быстро затягивался длинный след от ожога, а на руке и левом боку – две резаные раны.

- Как вы? – спросил Натан.

- О, блакотарю, в полном порятке! – бодро отозвалась фройлен Эттингер.

- Будьте добры, свяжите еще одного там, на балконе.

В дверном проеме показался Двайер и деликатно кашлянул.

- Сэр, всех в прихожей ушатали. Пятеро убитых, семь раненных, один без сознания. Среди наших шесть легких ранений, два тяжелых.

- Благодарю. Займитесь транспортировкой пленных в тюрьму, агентов – в лазарет.

Бывший детектив кивнул и исчез, а Бреннон наконец-то смог уделить внимание тем, кого они так рьяно защищали, тем более, что младенческий рев почему-то стих. Когда бывший комиссар полиции повернулся к кровати под пышным балдахином, то увидел причину благословенной тишины: эмир и его супруга вдвоем укачивали каждый по новорожденному, пока дядя эмира и трое молодых людей с ошалелым видом взирали на сцену побоища между Бюро и Орденом, все еще судорожно сжимая в руках сабли и револьверы.